ГЛАВА 21

Ли

Грудь ныла, пока я смахивала пыль с фоторамок на каминной полке в гостиной. Хоуп весело играла со своими игрушками на мягком шерстяном пледе, который я расстелила поверх деревянного пола, чтобы защитить нежную кожу ее коленок.

Я поймала себя на мысли перевернуть рамку лицом вниз — грусть была слишком тяжелой, — но тут же одернула себя.

Кэм не заслуживала того, чтобы ее прятали.

Она заслуживала быть в центре внимания.

Стерев безмолвную слезу со щеки, я провела большим пальцем по стеклу, закрывавшему ее улыбающееся лицо. Некоторые дни давались тяжелее других. Сегодня был одним из самых тяжелых.

Это был тот самый день.

И я не могла пойти. Я не могла снова встретиться с ней лицом к лицу.

Кайл был там прямо сейчас. И Дерек тоже. Два израненных, родственных духа — они поехали в здание суда в поисках того, что я знала: никто из нас никогда не найдет. Возмездия. Мы никогда не получим возмездия, потому что ее нельзя вернуть. У нас отняли ее слишком рано, слишком жестоко и несправедливо.

Дерек и Кайл отправились в суд в поисках справедливости для Кэмрин Фрей, но для меня это была бессмысленная поездка. Они никогда не найдут того, чего ищут. Возможно, мне стоило пойти — как дань памяти Кэм, а может, я поступила правильно, оставшись дома. Я не знала.

Я знала только одно: я видела беспощадные глаза той женщины, когда она целилась мне в грудь. Я видела полное отсутствие раскаяния, пустоту человечности внутри нее. Я больше никогда не хотела, чтобы на меня снова смотрели эти зеленые, холодно рассчитывающие глаза.

Приговорить ее к любому сроку тюремного заключения было бесполезно. Психотерапевты и психиатры, которые кружили вокруг нее, пока она пыталась добиться смягчения приговора из-за «ограниченной вменяемости», попусту тратили время. Она сдалась сама — и ни разу не извинилась за смерть Кэм. Ни единого раза. По-моему, эта женщина была неисправима, потому что не испытывала ни капли сожаления.

Но, по крайней мере, она понесла наказание за свои преступления, а я отпускала прошлое.

Я находила утешение в мысли, что теперь буду спать чуть спокойнее. Руки Кайла, обнимающие меня по ночам, унимали дрожь, но она никогда не исчезала полностью.

Я возвращала себе свою жизнь. Начиная с сегодняшнего дня.

Мой взгляд остановился на серебряной рамке — на двух улыбающихся девочках на фотографии. Этот снимок сделали, когда мы были детьми. Я помнила тот день, погоду, запах свежескошенной травы в воздухе и ощущение руки моей лучшей подруги на моем плече.

Это было тем летом, когда Кэм начала колоться. Я же, с другой стороны, казалась сейчас не намного выше, чем в девять лет. Я больше никогда не почувствую того утешения.

— Мамочка, — проворковала Хоуп, и сердце болезненно сжалось в груди.

Я обернулась и с любовью посмотрела на ребенка, который пустил во мне самое глубокое семя любви и обожания. Ее большие голубые глаза — точь-в-точь как у отца — искрились озорством, когда она хлопала в ладоши.

— Мамочка, мамочка, — повторяла она, ползя ко мне на пухлых ладошках и коленках. Штанины ее розового спортивного костюма закатались, обнажая пухлые ножки, а каштановые кудряшки были растрепанны и торчали во все стороны.

Она была идеальной.

— Привет, солнышко, — пропела я, наклоняясь и подхватывая ее на руки. Хоуп обвилась вокруг меня, как плющ, ее маленькие пальчики зарылись в мои волосы, а носик уткнулся мне в шею. Это было одно из самых утешающих чувств на свете. Безусловная любовь.

Солнечный свет лился через панорамные окна по обе стороны комнаты, отражаясь в единственном украшении, которое было на мне. Золотом кольце на безымянном пальце левой руки.

Хлопок входной двери заставил мое сердце бешено заколотиться на краткий миг, прежде чем я стряхнула страх. Наш дом был защищен лучше, чем форт Нокс.

Сюда никто не мог попасть без приглашения, а это значило…

— Принцесса? — хриплый голос Кайла прогремел по дому, нарушая тишину, за которым последовало восторженное «черт возьми, да!» от Дерека.

Ноги стали ватными, когда я бросилась через дом с Хоуп на руках. Сердце билось с пугающей скоростью — и вдруг будто остановилось, когда я добралась до кухни и увидела их торжествующие улыбки.

— Ну? — прошептала я, с трудом выдавливая слово. Во рту было сухо, как будто я наглоталась опилок.

Вот оно. Вот оно. Господи, пожалуйста, пусть это будет оно…

Я прижала Хоуп к себе так крепко, что испугалась — вдруг причиню ей боль.

Кайл шагнул ко мне, его глаза светились облегчением, а улыбка не оставляла сомнений — новости были хорошими.

Мне нужны были слова.

Мне нужно было подтверждение.

Он осторожно высвободил Хоуп из моих рук, поцеловал ее в макушку и поставил на пол. Я следила за ним, не отрывая взгляда, мое тело застыло, натянутое, как канат. Медленно выпрямившись, он подошел ко мне и взял меня за плечи.

— Пожизненно.

Пожизненно…

Я никогда не знала, насколько одно слово может изменить жизнь, пока не услышала его из уст Кайла.

Рука взметнулась ко рту, и из горла вырвался звук, который можно было назвать лишь мучительным стоном. Я крепко зажмурилась, позволяя всем чувствам и эмоциям прорваться наружу, разрывая меня изнутри, очищая.

— Все кончено, — прошептал Кайл. — Тсс, все кончено. Ты в безопасности. Ты в безопасности, малыш.

Руки Кайла дрожали, но только открыв глаза, я поняла, что дрожала я сама.

Все мое тело обмякло, и я осела в его объятиях. Его поцелуи в волосы, в лоб, в щеки были спасением.

Мне нужно было его прикосновение.

— Ты свободна, Ли, — услышала я голос Дерека. — Мы все свободны.

— Дерек, — всхлипнула я, отстраняясь от Кайла. — Дерек, — повторила я, улыбаясь сквозь слезы, переплетая пальцы в складках его рубашки и притягивая его к нам.

Мы втроем стояли посреди кухни, обняв друг друга, каждый молча вспоминая девушку, которая по-своему изменила жизнь каждого из нас.

Для Дерека Кэм была центром его взрослой жизни. Его любовью. Потерянной, но настоящей. Кэм любила Дерека, а он в ответ провел два с половиной года своей жизни, наслаждаясь этой любовью.

Для Кайла Кэм была верным союзником. Его сестрой — не по крови, а по нерушимой дружбе.

А для меня она была спасением. Моим живым, дышащим ангелом, который вошел в мою жизнь тогда, когда мне больше всего был нужен друг, и вышел из нее, совершив самый бескорыстный поступок, на который способен человек.

Кэмрин Фрей протянула мне руку дружбы еще до того, как я научилась говорить, и после девятнадцати лет сестринской близости она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти мою.

ДЕРЕК

Мы сидели вокруг журнального столика, ели миски с макаронами с сыром — я, Ли, Кайл и Хоуп, — и, учитывая то, что произошло этим утром, все это ощущалось на удивление… нормально. Я не знал, чувствовали ли Картеры отсутствие Кэм, но я — чувствовал. Очень остро.

Пожизненно…

Рэйчел заплатила. Пожизненное заключение. Я не знал, что должен чувствовать. Радость? Пустоту? Я не знал… Но это было оно — начало нашей жизни. Мы сделали это. Мы, черт возьми, пригвоздили ее к кресту, и теперь могли наконец двигаться дальше.

В комнате чувствовалось некоторое напряжение, но в основном мы просто наслаждались обществом друг друга. Уже очень давно никто из нас не делал ничего по-настоящему обычного.

— Давайте куда-нибудь выйдем, — предложил Кайл, вытянув ноги перед собой и зевая. — Я чувствую себя древним, а я слишком чертовски хорош, чтобы тратить молодость, валяясь и заедая эмоции.

Он пожал плечами, повернулся к Ли и добавил:

— Мы женаты уже месяц, принцесса. Пора бы нам заняться чем-нибудь веселым.

— Не знаю, Кайл, — вздохнула Ли. — Думаю, я останусь здесь с Хоуп. А вы идите.

— Нет, — простонал я. — Ты обязана пойти. Для нас это важный день. Нам нужно отпраздновать…

Пожав плечами, я посмотрел на Кайла:

— Какой план, чувак?

— Мы идем плавать, — объявил Кайл с ухмылкой.

— У меня нет купальника, — пробормотала Ли.

Кайл широко ухмыльнулся.

— Значит, мы точно идем плавать.

КАЙЛ

— Не уноси ее слишком далеко, — Ли закусила губу, заходя глубже в воду гостиничного бассейна. В ее глазах плескалась дикая материнская тревога. — Я серьезно, Кайл. Я не хочу, чтобы она была на глубине.

— Хоуп, посмотри на мамочку, она превращается в львицу, — я плеснул водой в Ли и отошел дальше. — Р-р-р, малышка, ты же знаешь, как мне это нравится.

— Ты придурок, — прорычала она, замедляясь и все-таки заходя глубже. — Я серьезно, Кайл, — захлебываясь, сказала она, когда вода плеснула ей в лицо. — Верни ее.

— Приходи и забирай нас, — поддразнил я, искренне забавляясь ее защитной реакцией.

Это был первый раз, когда мы привели Хоуп в бассейн, и я не мог придумать лучшего дня, чтобы начать что-то новое. Та сучка получила пожизненное, а мы начинали новую жизнь. Ничто никогда не сравнится с тем чувством удовлетворения, которое накрыло меня в тот момент, когда я услышал это слово. Дерек расплакался. А я просто сидел и впитывал его, переваривая, что оно означает для нас. Мы были свободны. Наконец-то. После двух чертовых лет пыток и боли мы снова могли жить, не оглядываясь и не боясь. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, но я не собирался придираться. Я слишком долго ждал покоя. И теперь, когда он у меня был, я не собирался его отпускать…

Покой…

— Не будь мудаком, Кайл, — прорычал Дерек, вырывая меня из мыслей, подплывая и забирая Хоуп у меня из рук. — Очевидно же, что она не умеет плавать, — прошипел он. — Посмотри, как она напугана.

Я резко повернул голову в сторону Ли, и у меня, черт возьми, оборвалось сердце. Черт… ее лицо то появлялось над водой, то снова уходило под нее.

Господи…

Я нырнул и поплыл к ней так быстро, как только мог, с комом в горле и сердцем, ушедшим в пятки.

— Тсс, малышка, я с тобой, — прошептал я, когда добрался до нее, выхватывая из воды и прижимая к себе. Она вцепилась руками мне в шею, судорожно обхватывая ногами мою талию. — Прости меня. Черт, мне так жаль.

— Н-никогда… н-никогда больше т-так со мной не д-делай, — заикаясь, выдавила она, откашливаясь водой. Покрасневшие глаза едва не остановили мое сердце.

— Ты не умеешь плавать, — тихо сказал я. — Почему ты не умеешь плавать, малыш?

— А как я могла? — закричала она, разрыдавшись, и я понял, что единственная причина, по которой она сейчас не отталкивает меня и не уходит, — это страх воды.

— Ты знаешь мою жизнь, — прошипела она. — Ты знаешь, какой она была до нашей встречи. У меня не было образования, водительских прав. Я никогда не праздновала Рождество и не ходила по домам за сладостями. — Она судорожно выдохнула. — Как ты вообще мог подумать, что я умею плавать? У меня нет ни одного из навыков, которые остальные считают само собой разумеющимися, Кайл. Жизнь была для меня тяжелой…

Голос Ли дрогнул, и она уткнулась лицом мне в шею.

— Я больше никогда так не сделаю, — пообещал я, целуя ее в макушку и с трудом проглатывая ком в горле. — Никогда. Господи, мне так жаль.

Я медленно побрел обратно к мелководью и вынес ее по ступенькам наверх. Ни за что, черт возьми, я не собирался выпускать ее из рук. Мне безумно повезло, что она вообще все еще была в них.

— Хоуп, — всхлипнула она.

— Тсс, с ней все хорошо, — тихо сказал я. — Дерек с ней. Она в безопасности. — Потому что Дерек — не чертов идиот, в отличие от меня…

Я больше никогда не смогу смотреть на бассейн, не видя перед глазами образ испуганных глаз Ли, когда ее лицо уходило под воду, — он навсегда выжегся в моей памяти.

Моя вина.

Все это — моя чертова вина.

Резко развернувшись, я направился к раздевалкам, неся Ли, прижавшуюся ко мне.

— Я уже могу идти, — прошептала она. — Я не злюсь на тебя. Мне просто было очень страшно.

— Я тебя не отпущу, — выдавил я. Мне с трудом удавалось складывать слова в предложения. Ли, может, и не злилась, но я был в ярости — на себя — за нас двоих.

Когда мы дошли до раздевалки, я опустился на деревянную скамью и крепко обнял ее.

— Я мог утопить тебя, — признался я, с отвращением к собственной тупости. — Я мог тебя убить.

— Все хорошо, — прошептала она, и вдруг именно она стала утешать меня.

ЛИ

— Кайл, со мной все в порядке. Правда, — я потянула его за подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Видишь? Ни царапины.

— Ты не в порядке, — прорычал он, прижимая меня крепче. — Я чуть тебя не утопил. Ты должна быть в бешенстве.

Честно говоря, я и сама ожидала, что буду злиться на Кайла. В бассейне — да, особенно когда он утащил мою маленькую дочь глубже, в эту смертельную ловушку. Но теперь, когда я снова стояла на твердой земле и чувствовала себя невероятно глупо из-за того, что зашла так далеко, мысли путались.

— Ты не умеешь плавать, — пробормотал он. — Ты, черт возьми, не умеешь плавать, а я должен был это знать. Ты моя жена. Я обязан знать такие вещи.

— Не надо, Кайл, — тихо рассмеялась я, обхватывая его лицо ладонями. — Не делай из этого больше, чем есть. — Я поцеловала его в губы, отстранилась и улыбнулась. — Это наш новый старт. Давай не пойдем снова по пути обвинений.

— Но с тобой правда все хорошо? — спросил он, и в его голосе звучала тревога. — Ты не поранилась?

— Я чувствую себя лучше, чем за последние годы, — честно ответила я, поправляя бретельку купальника. Я знала, что выгляжу, наверное, странно в шортах поверх купальника, но я была не готова показывать миру свои шрамы.

— Ты такая хрупкая, — грубо сказал он. — Я не хочу, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось. Ты идешь на поправку. Тебе не нужен мой тупой зад, который чуть тебя не утопил и не отбросил назад. — Он крепче сжал меня. — У меня есть планы на нас. Планы, в которых ты не тонешь в моем бассейне, — добавил он с коротким смешком.

— Прости, — прошептала я, внезапно чувствуя сильную вину.

Кайл удивленно — или растерянно, я не была уверена, — покачал головой. Скорее всего, и то и другое.

— За что? — спросил он.

Я устало вздохнула.

— Я знаю, ты надеялся, что я забеременею. — Я покачала головой и посмотрела на него с мягкой улыбкой. — Мое утопление не сломает то, что во мне уже сломано, Кайл.

Он встал, поднял меня на руки, и я инстинктивно обвила ногами его талию.

— Это не важно, Ли, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я просто хочу тебя. Я всегда хотел только тебя.

Я ошеломленно уставилась на него.

— Но ты же говорил…

— Забудь, что я говорил, — перебил он, целуя меня в губы. Сжав мои кудри, он откинул их за плечи.

Его губы коснулись моей шеи и скользнули к уху.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты всегда была более чем достаточной.

— Мы свободны, Кайл, — прошептала я. — Она правда ушла — и отец тоже. Мы наконец в безопасности.

— Я знаю, — тихо усмехнулся он. — Все кончено, принцесса.