ПРОЛОГ

Кэмрин Фрей

28 июня 2013 года

Повернув ключ в замке, я улыбнулась, услышав фальшивый вой Ли, доносившийся из квартиры. Она явно думала, что дома никого нет. Иначе она бы никогда не запела — и слава богу, потому что её умение держать ноту походило на предсмертный вой раненого зверя. Я как можно тише закрыла дверь и прошмыгнула по коридору в его комнату. Беспокоить Ли я не собиралась. Она не должна была знать, что я здесь, и — тем более — почему. Или что я уезжаю из Колорадо. Я не хотела рушить её счастье. Только не сегодня. Она была так взволнована, когда приезжала на прошлой неделе, чтобы рассказать мне о своём плане, и всё, о чём я тогда думала было: «Ну вот, наконец-то». Я знала, что значил для неё этот вечер. Для неё и для Кайла. Сегодня она наконец-то слезет со своего пьедестала, и Кайл станет самым счастливым ублюдком на свете.

В самом начале я не думала, что Кайл когда-либо сможет быть достоин моей лучшей подруги. Его придурошные смены настроения и её наивность сочетались так же плохо, как масло и вода. Но после всего, через что они прошли и что преодолели, я начала понимать: двоих людей более подходящих друг другу просто не существует. Разрывать сердце мне было тяжело — я уезжала. Уезжала от своих старых соседей по квартире… уезжала от него.

Но мне нужно было ехать.

Я сделала слишком много ошибок.

Если бы у меня было одно желание — один день, который я могла бы прожить заново — я вернулась бы в то январское утро. Вернулась бы в то жутко холодное утро и залезла бы под душ к своему парню вместо того, чтобы ответить на его телефон. Если бы я просто дала телефону звонить дальше, я бы ничего не узнала — и могла бы жить в блаженном неведении. Но нет, конечно же, я взяла трубку, и мне разорвали сердце, перевернув весь мой мир. В порыве мести — потому что я из тех девушек, что любят «уравнять счёт» — и от чистого ужаса за Ли, я отняла кое-что у Дерека. И этим разрушила себя.

После того дня, после того, что я сделала, мне было всё равно. Я ничего не чувствовала. Я и сейчас была онемевшая. Я переспала с Майком. Сказала ему, что люблю его. Всё ложь. Всё чёртовы сказки. Он мне был небезразличен, и какое-то время мне казалось, что я могу его полюбить. Я пыталась заставить себя любить Майка, но всё, чего я хотела — это… Дерек. Я знала, что разрушила всё до основания. Я была взрослой девочкой, я не хотела чужого сочувствия. Каждый раз, когда Дерек звонил или писал, меня накрывала такая волна самоненависти и отвращения к себе, что я срывалась на него. Я использовала её слова — её разрушительное признание — чтобы заглушить собственную вину. Но вина всегда возвращалась. Потому что глубоко внутри я знала: он не предавал меня. Не так, как я предала его. Он знал про Майка, но если бы он знал всё…

Приподняв его матрас, я сунула под него письмо, которое написала, и молилась всем сердцем, чтобы правда принесла ему хоть немного утешения. Чтобы он понял, что для меня никогда не было никого, кроме него. Ни тогда. Ни сейчас. Никогда.

Я знала, что я — трусиха, эгоистка и миллион других отвратительных вещей. Но ему нужна была точка. А мне — прощение. Прочитав письмо, он узнает всё.

Я не смогла удержаться — прижала его подушку к груди и вдохнула его запах в последний раз. О боже… хоть я и не заслуживала этого, я тайно надеялась, что он последует за мной. Что он найдёт в себе силы простить меня…

«Это не заставит Кайла любить тебя, Рэйчел. Убив меня, ты лишь добьёшься того, что он будет тебя ненавидеть ещё сильнее».

Сердце ухнуло. Волосы на затылке встали дыбом.

Рэйчел.

Бросив подушку Дерека, я выскочила из комнаты в коридор — мне в уши бился полный ужаса голос Ли: «Убив меня, ты лишь добьёшься того, что он будет тебя ненавидеть ещё сильнее».

Только через мой труп.

Я слишком многое игнорировала. Годы я сидела молча, пока Джимми Беннетт избивал её до полусмерти. Снова и снова. Следы… ожоги… слёзы пятилетней Ли, сидящей, свернувшись клубком, в нашем домике на дереве — лицо такое разбитое, что я едва могла рассмотреть глаза сквозь кровь и отёки — истязали мою память. Внутри меня взревело пламя.

Месть.

Я должна была ей помочь. Остановить эту безумную тварь, которая направляла пистолет на мою лучшую подругу. Дрожащими ногами я бросилась на Рэйчел так сильно, что пистолет вылетел у неё из рук и с грохотом отскочил, прострелив воздух, прежде чем улететь по кафелю кухни. Схватив её за волосы, я врезала её головой в дверь.

— Сука, — прошипела я и ударила снова. — Как ты смеешь? Как, чёрт возьми, ты смеешь направлять это на неё?

Как Кайл и Майк вообще могли когда-либо видеть что-то в этой психопатке — ума не приложу.

— Ты опоздала, — расхохоталась Рэйчел, даже не пытаясь сопротивляться. — У бедненькой принцессы ранка.

Мой взгляд автоматически перешёл туда, куда она указала пальцем — и меня вывело дыхание. В чистом ужасе я смотрела, как испуганные серые глаза Ли медленно закрываются. Рука, прижатая к животу, обмякла и опустилась. Всё её тело накренилось, и она рухнула на колени.

— Ли! — рык, сорвавшийся из моего горла, был звериным.

Её живот… господи… в животе была дырка. Настоящая.

Я резко повернулась к Рэйчел. — Сумасшедшая тварь…

Вцепившись ей в волосы, я потащила её вперёд и всей силой впечатала её виском в дверной косяк. Я не соображала. Я хотела причинить ей столько боли, чтобы она больше никогда не открыла свои мерзкие глаза. Она рухнула на пол — без сознания и неподвижная. Я желала ей смерти. Молилась, чтобы она сделала последний вдох.

Но странный, хлюпающий звук вернул меня к Ли. Я заставила себя открыть глаза и подползла к ней.

— Ли, держись. Я вызову помощь.

— Кэм… — она пыталась говорить, но тёмные сгустки крови хлынули из её рта.

Она умирала.

Боже… я по глазам видела. Никто не кашляет такой кровью. Никто не истекает так чёрно. Она умирала. Эта чокнутая сука всё-таки довела дело до конца. Кровь… я видела только кровь Ли — на её губах, на животе. Кровь была везде. Её запах душил меня.

— Кэм… уходи… Беги, — Ли снова пыталась говорить, а я лишь хотела закрыть ей рот ладонью, чтобы кровь не текла. Кричать: «Замолчи, перестань говорить, прошу». Кровь была на нас, на полу — я не представляла, сколько ещё оставалось внутри неё…

Схватив телефон, я набрала 911.

— Мне нужна скорая и полиция, — процедила я. Я бросила взгляд на тело Рэйчел. — И смирительная рубашка. Тринадцатая улица. Юниверсити Хилл. Быстрее.

Я остановилась, чтобы удержать голос от истерики. Я не хотела, чтобы Ли слышала мой страх — а он уже ползал у меня по горлу.

— Мою подругу подстрелили.

— Хорошо, мисс. Мы уже направляем бригаду. Скажите, видно ли рану через одежду? Где именно ваша подруга ранена?

Я посмотрела на живот Ли и вздрогнула.

— Да. В живот… думаю.

Пожалуйста, не умирай…

Пожалуйста…

— Парамедики уже в пути. Нужно прижать рану, — продолжил оператор. — У вас есть полотенце, которым можно прижать…

Я бросила трубку, чтобы не заорать на идиота. Какое, к чёрту, полотенце? Я только что вошла в квартиру, где стреляют, и должна, значит, магически достать полотенце из задницы?

Придурок.

Стянув куртку, я прижала к её животу. Тёплая липкость тут же залила мои руки. Кровь. Перед глазами всплыло лицо голубоглазой восьминедельной малышки, ищущей маму. А её мама умирала у меня на руках. Господи… как я посмотрю Кайлу в глаза? Позвонить ему? Нет… я должна оставаться спокойной и удерживать кровь внутри её тела.

— Ли, мне нужно прижать рану. Нужно замедлить кровотечение.

Она посмотрела на меня огромными стеклянными глазами, полными ужаса. Я попыталась улыбнуться, чтобы её успокоить, но челюсть была так сжата, что губы едва шевельнулись.

— Тебе нужно уйти… — прохрипела она. — Она может… очнуться…

Стыд ударил в меня, смешавшись с бесконечной волной страха, разрывающей сердце.

— Заткнись, — выдохнула я, прижимая её к себе, как в те давние годы. Я покачивала её в руках так же, как тогда. Она должна была выжить. Это было слишком несправедливо. Все те годы боли. Всё, что она вынесла. Я не могла это вынести. Не могла жить с этим… слёзы подступали, готовые сломать меня.

Сегодня я должна была улетать в Ирландию. Я уезжала — снова оставляя её.

— Господи, хорошо, что я забыла купальник, — солгала я. — Поэтому и приехала. Мы с Майком… собирались в поездку…

Чушь. На самом деле я не видела Майка несколько дней. С того дня, когда я проснулась и перестала себе врать. Когда призналась ему, что всё ещё люблю Дерека — что люблю его с девятнадцати лет.

Я летела в Ирландию одна. Мне нужно было снова найти себя. Но я не знала, выживет ли Ли. Я не хотела, чтобы её последней памятью стала моя очередная измена. Если бы она знала все способы, которыми я разрушила её жизнь… Вина прожигала меня насквозь. Сказать ей правду? Я не могла. Не сейчас. Я просто должна была держать её — удерживать её здесь, удерживать жизнь в её теле.

— Кэм, мне страшно… — прошептала она, дёрнувшись от боли.

Мне тоже…

Страх в её глазах разрывал меня. В тот миг я отдала бы всё, чтобы поменяться с ней местами.

— Даже не смей, — предупредила я. Я была абсолютно серьёзна. Ей было слишком много, что нельзя потерять. Слишком много людей, которых она не должна оставить. — У тебя есть прекрасная малышка, которая зависит от тебя. Думай о Хоуп. Представь её лицо. И держи его в голове. Не теряй фокус.

— Встань.

Моя голова дёрнулась вверх — голос Рэйчел был ядовитым. Эта тварь никак не сдохнет…

— Отойди, Кэмрин. Она должна умереть.

Ли попыталась оттолкнуть меня, но я держала её ещё крепче. Только не сейчас. Не при мне. Где, чёрт возьми, копы?

— Тебе не нужно этого делать, Рэйчел, — выдавила я. Мне было противно с ней разговаривать, но мне нужно было тянуть время.

— Кэм… беги… пожалуйста… — Ли умоляла. — Делай это… иначе она убьёт… нас обеих…

Я покачала головой. Как она вообще могла говорить это, глядя мне в глаза? Я посмотрела на её лицо — и увидела девочку, которой было десять, умоляющую меня убежать вместе. Жизнь, которую она прожила — отец, который ломал её; школьные мучители, измывавшиеся над её бедностью… всё это пожирало меня. Ломало тогда. Ломало ещё сильнее сейчас, когда я знала правду. Я хотела рассказать ей о её матери. Хотела, чтобы она знала то, что я узнала у родителей в январе. Но она бы возненавидела меня за молчание. Ненавидела бы их.

— И кем я буду, если сделаю это? — спросила я. Она дрожала от ужаса. И я тоже. Но оставить её — я не могла.

Вы когда-нибудь чувствовали к другому человеку настолько сильную, чистую, рвущую душу любовь, что готовы положить сердце, тело и жизнь за то, чтобы прекратить его боль? Когда-нибудь были кому-то обязаны всем, что у вас есть? Знали ли когда-нибудь такой секрет о близком человеке, что он буквально выворачивал вас от вины и несправедливости?

Я — да.

Вот так я чувствовала себя с Ли. Мы были связаны глубже, чем просто кровью. Она была моей второй половиной. Моя сестра. Моя лучшая подруга.

И я ни за что не позволю ей умереть.

Осторожно уложив Ли на пол, я медленно опустилась на колени и попыталась говорить мягко:

— Рэйчел… если ты сейчас уйдёшь, у тебя ещё будет время. Подумай о своей семье. Тебе двадцать два, ты собираешься разрушить свою жизнь. Из-за чего? Из-за мужчины? — я мысленно прокляла каждый сантиметр члена Кайла Картера. — Не делай глупостей. Полиция будет здесь с минуты на минуту. Ты всё равно не уйдёшь от этого.

Рука Рэйчел метнулась так быстро, что я не успела даже моргнуть — она схватила меня за хвост.

— Думаешь, мне ещё есть до чего жить?! — выкрикнула она, глядя только на Ли. Я попыталась вырваться, но её хватка была стальной. — У меня больше ничего нет. Она отняла всё!

Схватив меня за шею, она швырнула меня вперёд. Я влетела в холодильник так, что наверняка отпечатала нос на дверце.

Тупая сука. У меня фотосессия в Дублине через неделю…

— До этого не должно было доходить! — взревела Рэйчел. Я пыталась сфокусировать зрение.

— Если бы ты ушла, когда я сказала… прощай, Делия.

— Нет! — завизжала я. Порыв отчаянной ярости выстрелил через моё тело, заставив меня броситься к безжизненной Ли, лежащей на полу.

Был звук.

Боль.

Тишина.

Жар обжёг мой разум… прошил тело.

Всё остановилось.

Сердце.

Мысли.

Движение.

Свет и тепло залили душу.

Я закрыла свои голубые глаза — и подумала о его зелёных.