Очередное перерождение для меня было настолько же привычное дело, что воспринимал естественным образом, как дышать. Когда я очнулся, именно такие мысли у меня в голове были, но я тут же закашлялся. При этом шумно, из легких вода хлынула, меня судорожно рвало. Боль в груди, тело почти не чувствовал. А рядом послышались азартные возгласы, причём на немецком, сам я похоже в воде. Мало того что вода выходила, так ещё новая пыталась попасть, я дёргался, пытался выплыть хватаясь за какие-то стебли. И судя по шуршанию, я в камышах. Глаза пытался отрыть, но их водой заливало, то свет сквозь плёнку воды, то мутная зелень вокруг. Рядом кто-то появился, по волнению в воде понял, схватили за шкирку и потянули на берег, где я открыв глаза, тряся головой, обнаружил берег реки и немцев. Обычный Вермахт. Один обнажён, это он меня вытащил, остальные в трусах, сухие, видимо приехали купаться, а тут шум в камышах. Да, точно, взопрели они, пляж увидели и решили освежится, велосипеды лежали чуть дальше, сам я в новом теле, явно повреждённом, похоже просто утонул рядом, прячась в камышах. Форма на мне красноармейская. Неужто в этот раз в простого бойца попал? Впервые получается. Что ж так грудь болит? Подожду запуска опций, а пока меня обыскав, пустой, оттащили от берега, размышлял про мессира и что и как было. При этом меня немец-медик перевязывал, оказалось у нового тела огнестрельное ранение в грудь, как бы лёгкое не задето, на спине выходной отверстие, тоже забинтовали, потом меня оттащили в сторону, в тень. И это не обо мне забота, а чтобы часовой рядом от духоты не страдал. Тут вспышка и я провалился в беспамятство. Ну вот, новые воспоминания пришли. Немного сумбурно всё описываю, перескакивая с места на место, но просто сознание путалось. Не смог задержаться на воспоминаниях и переходил на другие. А тут вообще потерял сознание из-за пришедшей памяти.

Когда снова очнулся, отметил, что все опции появились, значки. Первым делом в оба хранилища зашёл, по очереди запустил, по два кило в сутки, стандарт, у сканера тоже, но метры. Ну и остальное. Мессир поработал, остался доволен результатами. Погасил тот бурю на моей ауре за полтора дня. Я за это время успел рассказать всю историю жизни с момента нашего расставания. То, что помнил. Что по ауре, мгновенно не получиться, там нужно особое плетение. В общем, чтобы не навредить и гасил эти тридцать четыре часа. В лесу у Великих Лук дело было. Рядом лежал связанный полицай. Хранилища нет, всё опции удалены, там якоря дестабилизировали ауру из-за проклятия. Если проще, оно расплывалось, медленно, но неотвратимо, и уже опции подтачивало. Нет, на самом деле как же повезло, я думал в Содружество переберусь, там начну искать магов. Сама причина удивления, когда надо, мессир вдруг тут как тут. Заставляет задуматься, я об этом сейчас. Хотя может амулет Удачи сработал, тоже версия. Главное тот всё сделал, и отправил меня на перерождение. Тело новое, в такое ещё не попадал. Так вот, узнал в кого попал, память раскрылась. А был Владлен Томский, красиво звучит, как дворянина, но тот был из детдомовских. Проживал в славном городе Ленинграде. Исполнилось восемнадцать лет и молодого токаря, где он подрабатывал после школы, с завода на срочную службу. Это было осенью сорокового года, в июле Владлену исполниться девятнадцать лет. Да, больше полугода служит. Сейчас начало войны. Похоже сегодня двадцать пятое июня. А ранили его вчера ночью, до полуночи, тот и заполз в камыши. Остатки разбитого стрелкового полка, где тот служил простым стрелком, внезапным ударом вырвались из окружения, где те были блокированы на приграничных недостроенных укреплениях, отошли. Бои идут на севере Белоруссии, а служил тот в Двести Тринадцатом стрелковом полку. Первый батальон, вторая рота, Пятьдесят Шестой стрелковой дивизии, Четвёртый корпус, Третьей армии. Белорусский военный округ.

Война началась внезапно, заняв части дотов и укреплений на границе, встретили врага, но сопротивление было недолгим, двое суток бились в полном окружении, части дивизии были рассечены, и началось отступление. Вот ночью, двигаясь в ротной колонне, семь сотен бойцов осталось, и был ранен, просто пролетающей пулей. Кто-то из пулемёта отработал в никуда, темно же, и вот. Тот вывалился из строя, пуля в спину вошла, замыкающим был, и упал. Даже не подобрали. Скорее всего и не заметили потери бойца. Смог перевязаться, остановив кровь, медпакет был, брёл пока силы были. Светало. А тут заметил мотоциклистов вражеских, и закинув вещи в кусты, ушёл в камыши мелкой речки и затаился. А утром начались судороги, ещё тот слышал речь немецкую, но старался сдержать кашель, и уйти в воду, по горло погрузившись. А там потерял сознание и по сути в утонувшее тело попал я. Получается сегодня вообще утро двадцать четвёртого. Ну точно, так и есть. С чего я взял, что двадцать пятое? Простой подсчёт показал дату. Двое суток, с утра двадцать второго по вечера двадцать третьего, полк держался в дотах, пока остатки не вырвались внезапным ударом. Немцы его не ожидали. Ни патронов, ни еды, темнота позволила уйти, пока силы были. Владлен шёл в ротной колонне, там взводный-три командовал, один он выжил и повёл остатки роты на восток, за своим полком. Ну и постреливали, то тут, то там, трассеры летали, и пуля случайная догнала Владлена в спину. Всё. Надо срочно вещмешок найти, что он в кусты закинул, там помимо личных вещей и документы. Он их там держал, не при себе, включая красноармейскую книжицу. Пока лекарская опция запускалась, морщась, раны давали о себе знать, я прикинул возможность побега. Нет, я даже стоять не мог, какой побег? А тут я испытал немалый шок.

Немцы, искупавшись, начали собираться. Судя по положению Солнца, сейчас часов десять утра. Их около взвода было, без офицера, фельдфебель старший, пообщались, кидая на меня взгляды, возится со мной те явно не хотели. И вот, собравшись, покатили прочь по тропинке. Даже не добили, похоже моё состояние было принято за смертельное, это и немецкий медик подтвердил, и посчитали, что долго я не проживу, сам помру, и оставили на берегу. Деревенские похоронят. В принципе нормальная немецкая практичность. Поленились штыком добить, чтобы наверняка. Это они зря. Слишком сильная вражда к людям в серой форме фельдграу. Нет, я человек благодарный, тоже одному жизнь оставлю, но только одному. Пока же мне срочно нужно восстанавливаться, и до Крепости. Для меня оно краеугольный камень при перерождениях. Нашим буду помогать. Состояние всё также тяжёлым было, сапоги как гири, сил нет стянуть, и сил переползти не было. Да тень передвигалась и вот я под испарения от формы уже под прямыми солнечными лучами лежу. Опция зарядилась, так что всё пустил на лечение. Сначала диагностика, всё же легкие задеты, попала вода в лёгкие, и заживил именно их, и пару крупных сосудов повреждённых пулей. На это и хватило, именно они все силы забирали. Остальное позже. Есть хотелось не передать как, Владлен последний раз вчера вечером сухарь погрыз, последний, больше нет, и всё. Сил чуть прибивалось, я смог сесть и используя первое хранилище стал резать полосками кожи голенища, освобождая ноги от этих капканов. А то я их не чувствовал, распухли.

У-ф-ф, снял. Как же хорошо. Изувечил их в край, уже хана пришла, а жаль, добротные сапоги, Влад только получил их, но сил обычным способом их стянуть не было. Ничего, позже ещё добуду, куда лучше. А пока, перекатываясь с боку на бок, добрался до камышей, а там до воды. Хоть напился. И лечить надо, и чем-то желудок набить. Да чем, клубнями камыша, конечно, ничего другого рядом больше нет. Пусть он сырой ещё та гадость, но рядом больше ничего. Вот и стал добывать, первым хранилищем резать и очищать. Вот медленно жуя первые корешки, и вспоминал. Мессир справился, благодарю его, новая жизнь с новыми возможностями. А теперь у меня семь опций. Первое, он поставил два хранилища. Один из экспериментов. Мешать перерождениям они и друг другу не будут, тот заверил. Пока качаются, и оба, по двести пятьдесят грамм где-то есть, время уже обеденное. Потом сканер, лекарская опция, ночного и дальнего виденья, и климата. В принципе без изменений, есть некоторые новые возможности у опций, тот описал какие. Но улучшения не сильно велики. А вот седьмая опция, это что-то новенькое, такого у меня ещё не было. Это опция личной защиты. Да, при загрузке в сто процентов та выдержит два разрыва ручных гранат «Ф-1» под ногами, или шесть выстрелов из пистолета. Да, не самая сильная, но и это не плохо. Главное включена защита от шокеров и станнеров Содружества. У меня раньше и этого не было. Поэтому я был вполне доволен тем, чем тот меня усилил. Вот пока лежал, игрался с опциями, жуя корешки, да ждал новой загрузки. Кстати, заметно легче стало, думаю даже встать смогу. Голод тоже силы подтачивал, а тут хоть тепло пошло, желудок заработал. Главное чтобы не пронесло, а то вон бурление пошло.

Когда подошло время нового лечения, время уже часа два, полдень, сначала подлечил желудок, а то чую пронесёт, сделал, пустив материал на пополнение тела материалами, и остальное слил на рану на спине, заживляя, там ещё ребро повреждено, но до него позже. Стало легче, и вот встав, слабость была, но стоял я твёрдо, двинул к кустам, где вещмешок, скатка шинели должна быть и карабин «Маузер». Теперь опишу, почему тот избавлялся от всего. Видел, как два немцы застрелил раненого бойца из соседней роты, обнаружив у него трофейный карабин. Понял, что за своё те убить могут. Надо сказать, что Владлен неплохой стрелок. На его счету одиннадцать убитых солдат. Я просмотрел память. Мазал часто, от волнения, десять действительно поражены. Они падают так, как падают мёртвые или тяжелораненые. А вот одиннадцатого сомневаюсь, может и ранил, но явно не тяжело. Слишком шустро перекатился в укрытие. Так вот, его винтовка была повреждена осколком снаряда, били по ним гаубицы, тот из неё только троих успел завалить. И командир приказал добыть новую. Владлен это принял по-своему. У врага. Хотя в стороне сложено оружие погибших красноармейцев, и как стемнело, в ночь с двадцать второго на двадцать третье, сползал и даже обыскал им же убитого пехотинца. Он так и лежал на том месте, не особо сильно попахивая. Под вечер тот его убил. Последняя на сегодня атака на укрепления.

Так как Владлен парень детдомовский, пусть их там воспитывали, что всё вокруг общее, но он ещё водился и с уличными шалопаями, даже в банде малолеток состоял, там и внедрили свои понятия. Тот стал собственником. Ярым. Так что на слова воспитателей всё своё и родное, тот ещё в двенадцатилетнем возрасте смотрел с явным скепсисом. В общем, чужое не тронет, потерянное поднимет и родное защитит. А тут убитый им немец лежал, значит его. Я кстати сам по таким принципам живу, но у Томского они только зарождались, и хотелось и кололось. В общем, он забрал карабин, подсумки снимать не стал, но все боеприпасы в свои переложил. Обыскал карманы. Часы снял. В ранце вдруг обнаружил «лейку» в дорогом кожаном чехле, плёнок нет, а как задник проверять, тот не знал. Недолго боролся с собой и прихватил. Ну и консервы и галеты. Последними он поделился с другими бойцами. Совместно заточили, остальное скрыл, убрал в вещмешок, даже часы. Дальше воевал с карабином, добывая патроны у убитых солдат Вермахта. И активно стрелял. Так что одиннадцать поражённых, ещё неплохо. Правда, при отходе остался один патрон. Там где и вещмешок где-то карабин должен лежать. По пути наткнулся на ремень с подсумками, наступил босой ногой, в траве лежал. Поднял, и покачал в руке, пока застёгивать не стал. Хотя фляжка, кстати, трофейная, такой же котелок заставили сдать, пригодится.

Я и карабин нашёл, и скатки шинели, она пробита пулей была, в крови, и вещмешок, отнёс к речке, но отошёл от песчаного берега, что так немецким велосипедистам понравился, подальше. Ещё в вещмешке была трофейная зажигалка. Набрав клубней камыша, развёл небольшой костёр и стал запекать в углях. Жаль котелка нет, трофейный отобрали, свой повреждён был и выброшен. За это время ещё раз успел использовать опцию лечения, окончательно заживив рану спереди, только пробоины от пути на гимнастёрке и исподней рубахи показывали, что там что-то было. Кстати, снял с себя всё, форму и бельё постирал и повесил сушится. Пилотка где-то потерялась, может и на месте ранения, и каска там же, но ладно, жду темноты, и выдвигаюсь в сторону Бреста. Хотя тут по прямой километров двести, карту местности знаю. Вещи спрятал в кустах камыша, типа не мои, если найдут немцы. Старался дыма от костра не давать, но мало ли? Иногда выходил за деревья, что на берегу реки росли, осматривался. Видел и немцев на дороге, сплошные клубы пили. Там выше по течению метров на триста, мост был, переправлялись. Ранее шум моторов только слышал. Видел и окруженцев, группками шли по полям, скрываясь, или одиночки. Главное в вещмешке была соль, Владлен сам купил пачку в кило, в увольнительную. Тут немного осталось, горсть, но мне хватало, с солью клубни уже не казались такой отвратительной пищей, даже сытость появилась. Наполнял желудок, и лечился. Так что к вечеру полностью убрал все повреждения, был свеж и бодр, силы так и бурлили в крови. Вещи переложил в вещмешке, уже накопилось по килограмму. Фотоаппарат убрал, документы и всё ценное в оба хранилища, фляжку набрал полной воды, ремень застегнул, тут подсумки и фляжка, вещмешок за спиной, с запеченными клубнями, и босой побежал в сторону дороги. Темнело.

Убежал я недалеко, увидел движение, присмотрелся, приблизив картинку ночным и дальним виденьем, и хмыкнул озадаченно. Двое бойцов, одного точно узнаю из памяти Влада, из третьего батальона нашего полка, второй вроде тоже, несли на шинели раненого. Точнее сил не было, они его как на волокуше тащили за собой. Подумав и прикинув, надо ли оно мне? Решил что надо. Они раненого не бросили, упорно тянули из последних сил, и мимо пройти? Это не по мне. Так что, держа в левой руке карабин, пусть один патрон, но есть, побежал к ним. Опознался легко, окликнув, сообщив, из какого я полка. Встретили нормально. Первым делом выдули всю воду из фляжки. Они в поле день пережидали, жаждой мучились, не зная, что в трёхстах метрах от нас, речка. Отдыхали и сил набирались. Также отдал все печёные клубни камыша. Вторые сутки без еды. Пока ели, я осматривал тело старшего политрука. Из того же третьего батальона. Он и был там за комиссара. Из воспоминаний Влада, нормальный кстати мужик.