- Это вы о чём? - спросил диктор, что за время моей речи и бледнел и краснел, и вообще явно был на нервах, но вот постарался прервать меня, чтобы ещё чего не наговорил, и у него получилось, только вот я это всё рассчитал и вёл его, всё по моему сценарию шло.

- Кстати, поясню. Вот вы спрашивали про награду. Как раз пора описать, тогда и помёте что имел ввиду, говоря про выскочек. К сожалению, такой выскочкой стал и я, за что и последовало наказание.

- Это так связано? - задал вопрос директор, сам подводил его к этому.

- О, и ещё как. Я до плена, и после, с опытом месяца боёв, когда сам в бой на танке шёл, это совершенно два разных командира. Кем я был до пленения? Обычным карьеристом, что по чужим головам шёл наверх, штабист и теоретик, считал себя правым во всём, где единственное верное мнение, это моё, не прислушиваясь к советам командиров штаба. Дельных, надо сказать. В общем, тип ещё тот. Знаете, у меня много поговорок есть, и там такая избитая фраза: Я бы с ним в разведку не пошёл. Так вот, я сам бы с собой в разведку не пошёл. Сейчас, с тем подполковником Гиль, до плена. И спину ему бы не доверил. Само пленение произошло шестнадцатого июля. Дивизия готовилась к передислокации, снимаясь с позиций, поэтому взял все три наличные машины, в дивизии больше не было, я направился к штабу полка. Приказы вёз, и провести инспекцию по растратам, сигнал был. Ехали по опушке, а тут стрельба, боец повис раненый на руле. Немцы появились, вытаскивая нас из расстрелянных машин. Восемь убитых, пять раненых и десяток бойцов и командиров были взяты в плен. Я даже сейчас не могу описать своего состояния. Ведь раньше слыша как другие части попадали в окружение, в плен, дивился. Ну как такое может быть? Ну со мной такого ни когда не произойдёт, как я смелый, инициативный и умный командир, сама скромность, и в плен. А тут стою, даже не знаю как описать своё состояние. Наверное, ближе всего подходит слово - потерянный. Пока солдаты обыскивали меня, документы собирали, о сопротивлении даже и не думал. Даже не вспомнил. Это сейчас буду бороться до конца, опыт боевой получил, не теряюсь, а там всё так внезапно произошло. Взвод немцев был. Вот они пленных построили и повели в лес. Там брешь в обороне, через которую они просочились. Да и как оборону удержать, в дивизии было три тысячи бойцов и командиров, опорными пунктами стояли, а не сплошная оборона. А тут два бойца в камуфляже появились из-за деревьев и кинули в нас по предмету. Я думал ручные гранаты, закрыл глаза, прощаясь с жизнью. Оказалось какие-то спецсредства, вспышка и грохот по ушам. Многие пленные, да все, потеряли сознание, как и сами немцы. Попадали там где стояли. А сам оглушён был, как контужен. Стою, вроде цел. Открыл глаза, а бойцы ножами немцев режут. Ловко так. Я сам нагнулся к немцу, из-за голенища сапог потянул рукоятку ножа и двоих рядом заколол. Первые мной убитые немцы. Пусть беспомощные, но убил их с немалым удовольствием. А бойцы оказались из разведки. То ли армейского, то ли фронтового уровня. Я тут же сообщил о машинах у дороги и раненых там. Как бы не добили. Бойцы туда рванули. Смотрю, пленные из моих людей шевелится начали, вот так поднял, вернул вещи и документы, у фельдфебеля были, вооружились трофейным оружием, и бегом обратно. А там раненые лежат, без сознания, и все немцы вырезаны. А бойцов я больше не видел. Исчезли. Вот так я десять минут и побывал в плену. Это был шок. Это по сути там жизненную оплеуху мне отвесили, голова мотнулась, кровавые брызги во все стороны полетели. И знаете, я тогда задумался, и начал много анализировать. Можно сказать протрезвев. Самоуверенность ушла, стал к бойцам и командирам прислушиваться. А тут на меня мои должники интенданты вышли, а дивизия с армией в окружении, уже по сути ничего нет, вот через знакомцев и стал получать что нужно, и снабжать дивизию. Танковую роту создал из новейших машин, три тяжа и семь средних. А командира для неё у меня не было, сам и командовал, параллельно управляя штабом дивизии. А как командовать танками? Я не умею. Теория есть, уставы, инструкции, но применять их тоже нужно уметь.

- И как вы справились? - спросил диктор.

- Думать много пришлось. Уставы и инструкции сразу выкинул. Как показал опыт с начала войны, они совершенно не работают. Вот вы, например, знаете о купном танковом сражении, в районе Дубно и Луцк, где участвовало больше трёх тысяч танков, проходившее с двадцать пятого до тридцатого июня? Таких сражений пока больше не было. А не напишут об этом в газетах, не расскажу по той причине, что это сражение мы с треском проиграли. Наши потери больше двух тысяч танков.

- А немецкие танкисты какие потери понесли? - спросил диктор.

- А немецкие танкисты потерь не понесли, - сказал я и захохотал. - А они просто не этот бой не пришли. Наши танкисты вели бои с пехотными дивизиями Вермахта. Как оказалось, простые пехотинцы отлично умеют бороться с вражеской бронетехникой, с нашей, то есть, и жгли наши танки пачками, стоя в обороне. Так что это действительно крупное танковое сражение, но танки были только с нашей стороны. Это сражение серьёзно отрезвило наших военачальников, полагающих, что они такой лавиной, как в кино, сломят любое сопротивление. Почему немцы так легко справились? Много причин. Они имеют другую структуру управления частями. Для начала связь, у нас её просто нет, и многие приказы преступно запаздывают, их отправляют посыльными. У них же радиосвязь развита, и они реагируют на любое изменение обстановки, молниеносно. Пока у нас связь не будет налажена на том же уровне, до уровня роты, хотя бы батальона, нас будут бить, это моё экспертное мнение как фронтового командира. Далее, у нас отделение бойцов. До военного времени, пятнадцать стрелков. У немцев в отделении, десять, главное оружие это единый пулемёт «МГ-34», а пехотинцы, лишь придаток к нему, силы поддержки. Все умеют обращаться с пулемётом. Если расчёт выбили, любой заменит. А насыщенность пехотных батальонов велика. Далее, в каждой пехотной роте по шесть противотанковых ружей. У каждого батально по батареи противотанковых пушек, это пять-шесть единиц. Насыщенность противотанковыми средствами, серьёзная. А танки у наших частей были в основном лёгкие, которые подбивались такими ружьями на раз. Тем более командиры-танкисты кидали их в лобовую атаку. Пехота подпускала поближе, бронебойщики били их, а другие пехотинцы ждали, когда откроются люки и советские танкисты полезут наружу, и уничтожали.

- Если танк не горит, то зачем им выбираться, ведь они под защитой брони? - вполне аргументированно спросил диктор. - Там же пушки есть, пулемёты.

- Это так, но у бронебойщиков специальные бронебойные патроны. На донышке каждой пули, химические средство слезоточивого действия. Оно работает в боевом отсеке танка, ни кто не высидит внутри, когда резь в глазах и горле, вот в слезах и соплях, танкисты и вылезают наружу, где их уже ждут. Так что потери у наших там были колоссальные. Однако, вернёмся к моей роте. Точнее не моей, я только командир, рота официально числилась как временная сборная танковая рота, за дивизией, и все победы записывались на её счёт. Я размышлял, планировал. Если я поступлю так, отправил танкистов в бой, то что будет? Как немцы отреагируют? Выходило, что потери моя рота понесёт. Значит, план не годится. И новый ищу. Во время таких размышлений, я понял одну вещь. Даже скорее правило. Эта война: тут ни кто кого пересилит, а кто кого передумает. К сожалению, наши командиры действуют именно по первому правилу, закидывая вражеские позиции мясом бойцов. Такие штурмы и называют мясными. Я коммунист, и я не хочу больше лгать, рассказываю как есть. Кому не понравиться, прикажут, положу партбилет на стол. Устал я врать, больше не буду. А тут понимал, что это не мой способ, я думал, много думал. И вот нашёл интересный выход, составил план операции, ввёл в курс дела каждого командира танка, а сам со стороны, из радийного броневика, наблюдал, и управлял подразделениями в бою. Мы тогда уничтожили пехотный батальон, у немцев осталось одна побитая рота. Взяли около ста пленных, немало трофеев. Кстати, о них чуть позже. И дальше я так и воевал, отчего немцы несли потери, и просто не знали, как правильно мне противостоять. Знаете, в Японии лет двести назад, может и больше, был такой великий мастер меча, катана по-моему называется. Это вроде нашей шашки. Так вот, он сказал такую притчу: я могу выйти против ста воином с катанами, я знаю их учителей, знаю чему их учили, им нечем меня удивить. Я смогу их победить. Я также выйду против тысячи воинов, я знаю их учителей, я знаю чему их учили, будет трудно, но смогу победить. Я опасаюсь, даже боюсь, новичка-недотёпу, который впервые взял в руки меч. Потому что его не учили, и я не знаю какой финт он исполнит и насадит меня на клинок. Для немцев я и стал таким новичком-недотёпой, они просто не знали, как со мной бороться. Все их методики не работали. А они готовились к этой войне, на каждого нашего военачальника собиралось досье, описывался его характер, и они знали как с ними воевать, чего от них ожидать, поэтому легко справлялись с ними. А со мной эта методика не работала. И в отчаянье, против моей дивизии и роты, бросили моторизованный полк СС. Элита. А это порядка пятидесяти танков, десяти самоходных орудий, сорока бронетранспортёров, около двадцати гаубиц, ну и две тысячи гренадёр. На тот момент от моей дивизии осталось едва шестисот бойцов, и то в основном тыловых подразделений, ну и моя рота, что я сформировал за счёт бойцов и командиров, не числившихся в моей дивизии. Только как командированные бойцы и командиры. Окруженцы или потеряшки были. Вот полк и пошёл на штурм. Бой шёл восемнадцать часов, захватив и тёмное время суток. Для начала я отвёл дивизию назад, стрелки не участвовали, я их использую только на добивание или взять пленных. Воевали мои танкисты. И не стоит думать, что все десять танков разом, нет, с полком воевало не более трёх-четырёх машин, сменяясь каждый час, на передовой, шириной километра три, в основном из засады. Обстреляли, отползли и на новую позицию ушли, пока не накрыли. Тактика мелких, но очень болезненных укусов, а наводчики у меня исключительные, по одному отбирал. Остальные или на пополнение снарядами или топливом. Или просто отдыхали. Причём, у меня ремвзвод приводил танки в порядок, а ещё бойцы. Они снаряжали машины, и боекомплект пополняли. Танкисты в это время отдыхали или принимали пищу. Они должны быть отдохнувшими перед боем, это я ввёл в роте приказным порядком, и как показало время и опыт, правильно сделал, возможности одной роты поднялись до уровня танкового батальона. Такой батальон я сформировать мог, без труда, но не стал делать, просто отберут. И на мою роту-то поглядывали голодным взглядом. Но я отбивал попытки отобрать её. Так вот, результаты того боя. Полк был разбит, все танки и самоходки потеряны. Около двадцати бронетранспортёров сожгли, у пехоты только убитыми больше восьми сотен. Поле боя осталось за нами, прогнал стрелков собрать трофеи, подсчитать было не сложно. Наши потери… Да, они были, мы потеряли одиннадцать танков сгоревшими, в таком случае их только на переплавку. Три экипажа погибло, были детонации снарядов. Вопрос возникнет, как при численном составе в десять машин, мы потеряли одиннадцать? Ответ прост, в резерве стояли свободные машины, как только была потеря, её вводили в бой, и за все восемнадцать часов, в роте неизменно было десять танков, три тяжа и семь средних. Это и было также причиной нашей победы. Да и учились мы драться, а тут немцы дали нам хороший опыт, кровавый, с потерями, но дали. Да и потеряли они куда больше. И вот тут переходим уже к делу, по поводу как получил награду.

- Да, давно пора, - подтвердил диктор.

Ну а что, я мозголом. Мягко брал того под контроль и он говорил что мне нужно, даже сам не понимая что под контролем. И думаете, почему я так спокойно всё рассказываю, без страха? Мне, специалисту и бояться? Да ничего мне не будет, уж поверьте, все кто отдаст приказ о моём аресте или попытке задавить, все передумают, как я их посещу, под опцией невидимки. А Ворошилов искренне на публику покается за свои ошибки и ложь. Ну а пока продолжил рассказ. Мне ещё много что есть рассказать. Глава 18

- Три недели боёв позволили танкистам, да и бойцам дивизии, поверить в свои силы. Били мы немцев, сильно били, малым числом и умением, их перед нами часто меняли, на свежие части. Однако все бои шли от обороны. Кое-какой опыт приобрели, но он однобокий. Я не умею наступать, правильно и грамотно атаковать, и начал планировать первые такие операции, нам нужно набираться опыта, тем более против нас стояли не самые лучшие дивизии, сильно потрёпанные, и можно на них потренироваться. А противник привык, что мы в обороне сидим, для них стало полной неожиданностью атака моей роты, причём полным составом. Сам я шёл на одном из «КВ», мой командирский танк. На три часа, прорвав оборону, мы ушли немцам в тыл, прикрывая друг друга, давили пушки, расстреливали живую силу, взорвали два склада, гоняли лошадей. В общем, порезвились, и оставив позади множество пожаров, вернулись обратно. На девяти танках. Тут техника подвела, у одной средней машины заклинило коробку передач, причём в момент, когда танк подмял лёгкую гаубицу. Выбить не удалось, отчего эвакуировать не представлялось возможным из-за заклинившей ходовой. Пришлось сжечь, а экипаж по другим машинам распределить. Даже описать сложно в каком восторге были мои танкисты, они вот только сейчас почувствовали себя при деле. В обороне сидеть это не то. Атака удалась, и это хорошо, тем более новый опыт, и мы его получили. На следующий день повторили. Кстати, за эту операцию я и получил награду, как и мои бойцы и командиры. Вручал наш комдив. Эту историю я описал корреспондентам газеты «Известия», сегодня утром. Обещали завтра статью в газете. Кстати, у меня фотоаппарат и я вёл фотоархив, больше ста снимков. Той операции тоже есть и были отобраны лучшие кадры. Включая тот бой с моторизованным полком СС, в кадр попала детонация нашего танка, там погиб весь экипаж. В этом же рейде мы прошли в другом месте передовую. На прошлом была пушечная засада. И прорвались к штабу дивизии. До этого мы не знали где он, а в этот раз пленный сообщил. Штаб был разгромлен, также тылам дивизии серьёзный ущерб нанесли, разбили артиллерийские орудия. Во второй раз мы также были одни, без стрелков, но я лично осмотрел повреждённую избу, где был штаб, собирал документы, карты, и мы вынесли тело убитого генерала, вражеского, и забросили на корму. Ну и отвезли к нашим, сдав контрразведке. А там его оправили в штаб армии. Вот за это и был награждён. Даже жаль, что стяг этой пехотной дивизии сгорел в соседней избе. Ну и на уровне нашей армии прославился, и обо мне заговорили. Там был прорыв из окружения двух армий, наша дивизия участвовала, обеспечила его, а по выходу отдых, пополнение. Мы хорошо потрудились. А тут вызвали меня в штаб армии, и командующий, генерал Курочкин назначил командиром танковой дивизии. В армии не осталось танковых подразделений, отдали в группу прорыва и не вернули, и тот решил с моей помощью восстановить хотя бы одну дивизию, техники там не было и людей мало. Ну и я принял часть, с энтузиазмом через знакомых добывая, что нужно, получая пополнение, и стал пять дней формировать и пополнять. Пятьдесят танков передал, сотню грузовиков, оружие и форму, снаряжения. Однако, вызвали в штаб армии, там новый командующий, генерал Лукин, с явным негативом на меня поглядывая, назначил нового комдива, а меня в Москву. Странно конечно. Приехал сюда вчера вечером, а сегодня с утра в Управление. И там приказ, принять под командование стрелковый полк. С дивизии на полк. Я не видел и не знаю за собой каких либо прегрешений, чтобы меня так унизили и оскорбили, но это было. А по выходу из Управления перехватил полковник, лощённый такой. Я и сейчас не знаю кто это, он не представился. Вот тот и пояснил. Выскочек, что бьют немцев, и громко заявляет о себе, среди высшего командования РККА, сильно не любят. Вся серая масса командиров, не любит таких выскочек. Их бьют, так не выделяйся, пусть и тебя также бьют, стань серой массой. Вот это он и объяснил, и шёл. Вот почему меня с дивизии на полк отправили. Выскочек не любят. И знаете, вот сейчас скажу, уж извините за грубые слова. Так вот, хрен вам по всей морде, твари. Я как бил немцев нанося им потери, так и буду бить. Меня не согнуть и в вашу серую массу не загнать. Оскорбить меня решили, на полк послали? Так я теперь из принципа, этим полком до конца войны буду командовать, без повышений. Даже приказ пойдёт, всех посылать буду, и с полка не уйду. А после войны сниму форму и на гражданку. Так что подавитесь, завистники.