ГЛАВА 70

Хоуп

В 6:38 утра четырнадцатого февраля, с весом в целых девять фунтов шесть унций, Эбигейл Хейли Казарацци торжественно появилась на свет, едва не родившись посреди места преступления.

К счастью, она появилась на свет в больнице Святого Луки в Боулдере благодаря настоящему врачу с дипломом, а не чрезмерно «услужливому» члену преступной группировки, за которого поручился Гонсалес.

Роды стали самым невероятным ощущением в моей жизни и самым болезненным, но боль была терпимой потому, что её отец был рядом со мной всё это время.

Её отец был здесь.

Живой.

За те несколько часов, что прошли после рождения, Хантер рассказал мне всё. Каждую шокирующую деталь той ночи, когда он «умер» на арене Огненного Кольца, и вплоть до его возвращения в Боулдер прошлой ночью.

Когда он рассказывал, я была в шоке.

Я злилась.

Я хотела наорать на него.

Я и наорала на него.

Я была так невероятно потрясена всем произошедшим, что в итоге меня стошнило в одноразовое судно.

А потом я долго-долго плакала в его объятиях, прежде чем осмелилась поверить в то, что это правда, он действительно вернулся.

Он вернулся ко мне.

Не просто вернулся живым и дышащим — он совершил невозможное.

Дэвида больше нет.

Он мёртв.

Это сделал Хантер.

Он сделал это ради меня.

Ради нашей дочери.

Он сдержал своё обещание.

И он всё ещё был рядом со мной — сдерживал обещания, любил только меня, защищал, заботился, был верен, поддерживал и дарил безусловную любовь.

Да, он был способен на ужасные вещи, но он был чертовски хорошим человеком.

В течение нескольких часов после рождения Эбигейл мы с Хантером закрылись от всего мира, только вдвоём с нашей дочкой, которую мы создали. Мы держались друг за друга, потому что знали, какое невероятное чудо — получить второй шанс.

Ведь в какой-то момент в жизни каждого из нас мы думали, что больше никогда не увидим друг друга, и теперь не собирались упустить ни минуты.

Когда моя семья наконец-то прорвалась в палату тем же утром, нас засыпали вопросами — все были так же ошеломлены, как и я, увидев Хантера живым. Единственным отсутствующим был Кэмерон, но он позвонил раньше, чтобы узнать, как мы.

Все хотели подержать на руках Эбигейл, и она была просто идеальным младенцем.

Её передавали из рук в руки — мои родители, Тиган, Ноа и четверо её дядей — и она ни разу не заплакала. К счастью, медсестра вмешалась, выгнав всех и устроив посещения по очереди.

Кажется, она заметила, как я перегружена, и её сочувствие немного расположило меня к ней, несмотря на то, что Хантер всё продолжал называть её Усатой.

Разумеется, мама и папа зашли первыми, нетерпеливо готовые улюлюкать и обожать свою первую внучку.

Пока папа разговаривал с Хантером в дальнем углу палаты, мама воспользовалась возможностью понянчиться с Эбигейл, имя которой, как я быстро узнала, уже сократили до Эбс все члены семьи.

Когда настала очередь папы держать её, мне показалось, что он вообще не захочет отдавать её обратно.

— Я люблю её, — повторял он снова и снова, укачивая мою крошечную дочь на руках. — Посмотри на неё, Ли.

— Я вижу, Кайл, — ласково ответила мама.

— У нас есть внучка, — прошептал он, словно эта мысль только что пришла ему в голову. — Девочка.

— Пора было уже сменить мужской состав, — поддразнила мама.

— И она блондинка, — умилился папа, лепеча над малышкой. — Да, ты такая. Ты самая красивая маленькая девочка. — Он на секунду поднял взгляд на Хантера. — Надеюсь, ты насладился тем сном, что у тебя был до сегодняшнего дня, Лак, — сказал он, а потом снова посмотрел на мою дочь. — Потому что больше ты никогда не поспишь восемь часов подряд... Нет, не поспишь, — его голос снова стал нежным лепетом. — Ты разобьёшь сердечко своему папочке, правда ведь, Эбс?

— Спасибо за предупреждение, — сухо отозвался Хантер, откинувшись на подушку и обняв меня за плечи.

— А когда она вырастет упрямой, как её мама, и приведёт домой какого-нибудь громилу в татуировках? — продолжил поддразнивать папа.

— Этого не будет, — рыкнул Хантер. — Потому что она будет знать, что у её папы дома лежит «Глок» на такой случай.

— Время вышло, Картер, — раздался голос Тиган, когда она заглянула в палату с широкой улыбкой. — Ты тормозишь очередь.

***

Колтон и Логан зашли следующими, принеся с собой Кэша и Кейси.

Как я и предполагала, двое младших мальчиков проявили к своей новорождённой племяннице примерно столько же интереса, сколько к наблюдению за сохнущей краской.

Всё их внимание было приковано к человеку, вернувшемуся с того света.

Кэш закричал и захлопал в ладоши, когда своими глазами увидел, что Хантер жив и дома.

Бедный Кейси расплакался, не в силах справиться с нахлынувшими на его крошечное сердце эмоциями.

Кажется, в тот момент я влюбилась в Хантера ещё сильнее, когда увидела, как он подхватил Кейси и крепко обнял его.

Кейси вообще-то не был особенно ласковым ребёнком, но сейчас его маленькие руки так крепко обвили шею Хантера, что я даже подумала, будто он его душит.

Связь между ними, то, как Хантер мог быть таким чутким и заставить моего брата почувствовать себя важным, окончательно добили меня эмоционально.

Хантер знал, что Кейси нужно чуть больше поддержки и терпения — и он дал это ему. Точно так же, как всегда делал раньше.

Наблюдая за ними, я просто не выдержала и разрыдалась, как младенец без всякой причины, кроме одной: я была счастлива.

***

Когда спустя некоторое время Ноа ворвался в палату, я никогда раньше не видела на его лице такой взрыв радости.

Его карие глаза остановились на Хантере, и он провёл рукой по груди, будто ему не хватило воздуха.

Будто он увидел призрака.

— Я потратил кучу денег, чтобы достойно тебя похоронить, — прорычал Ноа, не сводя глаз с Хантера, медленно приближаясь к нему. — Я назвал сына в твою честь. — На его лице появилась слабая улыбка. — А ты даже не удосужился остаться мёртвым?

Хантер усмехнулся, сокращая между ними расстояние.

— Знаешь, что говорят о плохих парнях, Мессина?

— Ага, — резко ответил Ноа, в его глазах пылали эмоции. — Убедись, чёрт возьми, что он точно мёртв.

И тогда они обнялись.

— Говнюк, — пробурчал Ноа, не отпуская Хантера. Потом с притворной грубостью оттолкнул его, но сразу же снова заключил в объятия.

— Я тоже скучал, брат, — рассмеялся Хантер.

— У меня до хрена вопросов, на которые ты обязан ответить, — с усмешкой объявил Ноа. — Но сначала я хочу знать одну вещь: кто, чёрт возьми, стоит у меня на каминной полке последние полгода?

***

— Хочешь услышать нечто реально стрёмное? — усмехнулся Хантер, передавая Эбигейл Ноа на ручки. — Ты теперь двоюродный дед моей дочери.

— Да пошёл ты, — проворчал Ноа, аккуратно укутывая крошечный розовый свёрток в своих татуированных руках. — Мне двадцать шесть, чёрт подери, у меня дома пятимесячный сын. Слишком рано быть каким-то там «дедушкой».

— О боже, — рассмеялась Тиган. — Лак прав. Кайл теперь дедушка, а ты его брат. — Покачав головой, она добавила с улыбкой: — Никогда об этом не задумывалась раньше, но мы с тобой ведь тоже дядя и тётя для Эби.

— Торн, — пробормотал Ноа, не отрывая глаз от моей дочери. — Не поддакивай ему.

— А где Финн? — спросила я, приподнимаясь на подушках.

— С Максом, — ответил Ноа, изучая лицо Эбигейл с неподдельным интересом. — Чёрт, — пробормотал он, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть её получше. — Эта малышка просто красавица. — Он бросил взгляд на Хантера и ухмыльнулся: — Слава богу, что она пошла в своего двоюродного дядю.

***

Телефонный звонок из Айдахо пришёл в девять вечера.

— Поздравляю, — хриплым голосом сказал Джордан в трубку. — Твой отец прислал нашему папе кучу фотографий. Она потрясающая, Хоуп.

— Джордан, — прошептала я. — Я не думала, что ты позвонишь… Не ожидала этого.

Я посмотрела на Хантера, развалившегося в кресле с Эбигейл на руках.

Его голубые глаза встретились с моими, и в них было лишь спокойствие.

Меня накрыла волна облегчения.

— Спасибо, — выдавила я. — Спасибо, что позвонил. Я ценю это.

— Ну и каково это быть мамой?

— Это всё, — с блаженной улыбкой вздохнула я. — Ей всего-то день, а я уже не помню, как жила без неё.

— Я очень рад за тебя, Хоуп.

— А ты счастлив?

Наступила длинная пауза, прежде чем он наконец ответил:

— Чувствую умиротворение. Как будто нахожу покой. Или, по крайней мере, иду к этому.

— Хорошо. — Ещё одна волна облегчения очистила моё сердце от вины, которую я всё ещё носила в себе. — Я рада.

И это была правда.

Большую часть жизни я любила Джордана Портера, и часть меня всегда будет его любить.

Знать, что с ним действительно всё хорошо, значило для меня очень много.

— Я, эм, встретил кое-кого, — продолжил он, с почти нервным смешком. — Хорошую девушку… вроде бы.

— Правда?

— Ага. Всё ещё рано что-то говорить, но я с ней откровенен. Рассказываю всё.

Я не знала, какие чувства у меня вызовет то, что Джордан встретил кого-то другого.

Когда-то это бы разбило мне сердце, но сейчас?

Я чувствовала… равнодушие?

Или облегчение, что кто-то, с кем у меня была давняя и запутанная история, наконец-то нашёл своё счастье?

Я не могла точно определить это чувство, но точно знала — оно не то, что чувствует обычная бывшая жена, когда бывший муж говорит, что движется дальше.

Наверное, потому что мы никогда по-настоящему не были мужем и женой.

Мы были детскими влюблёнными, игравшими в дом и преследующими воспоминание.

Это было горько-сладко.

И это закончилось.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — искренне сказала я. — Ты заслуживаешь счастья.

— Ты тоже, Хоуп. — Снова повисла пауза, а потом он сказал: — Мне нужно идти. Уже поздно, и Райдеру пора спать — я должен рассказать ему сказку на ночь.

— Спасибо, что позвонил, — ответила я. — Я правда ценю это.

— Береги себя, Хоуп Картер, — сказал Джордан.

И линия оборвалась.

Последняя страница нашей книги навсегда закрылась.

— Всё хорошо, ХК? — хрипловато спросил Хантер, укачивая нашу дочь на руках.

Я посмотрела на него и улыбнулась:

— Всё хорошо.

Хантер медленно поднялся на ноги и подошёл к прозрачной колыбельке, держа спящую Эбигейл на руках.

С осторожностью, с какой обычно обезвреживают бомбу, он уложил её в колыбельку, затем выпрямился и, довольный собой, посмотрел на меня.

Я не смогла удержаться и с головы до ног оглядела его взглядом от коротко подстриженных светлых волос до потёртых чёрных ботинок, и единственная мысль, которая пришла мне в голову в этот момент: «Вот это мужчина».

Мне в голову тут же пришли строки из старой песни En Vogue «Whatta Man», и я тихо засмеялась, покачав головой.

— Что-то смешное? — с ухмылкой спросил он, крадучись подошёл к кровати и опустился рядом, закинув ноги рядом с моими.

— Ничего, — ответила я, счастливо вздыхая, когда он обнял меня за плечи и прижал к себе. — Я просто так тебя люблю. Ты — безусловно, моё лучшее решение, Хантер Казарацци.

— Взаимно, Хоуп Картер.

Я закрыла глаза, прижалась к его телу и впитывала всё вокруг.

Снова быть в его объятиях.

Чувствовать его.

Его запах.

Всё.

То, как одно его прикосновение заставляло моё сердце бешено колотиться.

Повернувшись к нему, я перекинула ногу через его джинсы и обвила рукой его до пугающего худое тело.

— Хантер, — прошептала я, больше себе, чем ему.

Он стал таким худым.

Просунув руку под его тёмно-синее худи, я медленно провела пальцами по его животу, останавливаясь каждый раз, когда натыкалась на круглые вмятины.

Я нащупала три такие и множество рубцов и шрамов.

— Нам нужен новый закон, — тихо заявила я, приподняв голову, чтобы взглянуть на него. — Больше никаких пуль. В тебе и так слишком много дырок.

Его голубые глаза вспыхнули, когда он сказал:

— Я и не спорю, милая. — Он крепче обнял меня одной рукой, а второй ладонью коснулся моего лица, нежно проводя большим пальцем по шраму на щеке. — Я больше вас не подведу — ни тебя, ни нашу дочь.

— Я знаю, — начала я, но он перебил меня.

— Я серьёзно. — Он повернулся ко мне лицом, и наши носы почти соприкасались. — Ты и она — теперь вы моя вселенная. — Он снова коснулся моего лица. — С вами больше ничего плохого не случится, милая. Пока я жив.

Моё сердце взорвалось от его слов.

Я знала, что он говорит правду.

Он уже не раз это доказывал.

Мы нашли в друг друге ту любовь, что исцелила всё сломанное.

Любовь, что обжигает и утешает.

Любовь, что останется навсегда.

— А что дальше? — спросила я, вцепившись в ткань его худи. — Когда нас выпишут?

— Мы едем домой, — с уверенностью, которую я так любила, ответил Хантер. — Будем держаться вместе и разберёмся со всем по ходу дела. — Он медленно улыбнулся. — И начнём работать над тем, чтобы подарить нашей дочери братика.

Я покачала головой и рассмеялась:

— Если ты думаешь, что я снова на это подпишусь, ты спятил.

— Ты обожаешь меня, — поддразнил Хантер, прежде чем поцеловать меня глубоко и нежно.

Да, я действительно обожала его.

Каждую черту этого сложного, прекрасного мужчины.

И я собиралась показать ему, как сильно люблю его.

До конца наших дней.

Конец