ГЛАВА 50

Хоуп

Моя мать была разочарована во мне.

Это было написано у неё на лице.

Она даже не могла взглянуть на меня, тихо плача в ладони.

Но мой отец не плакал. Он стоял рядом со мной, как лев со своим детенышем, защищая меня с той же яростью, с какой делал это в моём детстве.

Я посмотрела на Хантера, не зная, что делать, пока мой отец и Дерек буквально сходились лбами.

Хантер подмигнул мне и, даже несмотря на то, насколько это было неуместно в данный момент, мне стало немного легче дышать.

С этим мужчиной я была в безопасности.

Он смеялся, шутил и дурачился, но он был серьёзен насчёт меня.

— Возможно, она и сделала ошибку, — прорычал отец, после того как Дерек выложил ему, какая я изменщица. — Но и ты сделал, когда вошёл в мой дом и заговорил с моей дочерью таким тоном.

— Ошибку? — его глаза чуть не вылезли из орбит. — Она, мать её, изменщица, Кайл!

— Она — моя дочь, — рыкнул отец в ответ. — Неважно, восемь ей лет или восемьдесят, она всё равно мой ребёнок. Мой первенец. И всегда будет. И никто, слышишь, никто не будет говорить о ней так. Пока я дышу.

— Тогда она явно унаследовала это от тебя, — процедила Карен, подходя к Дереку. — Видимо, семейное.

— Это ещё что должно значить? — потребовала мать, резко подняв голову.

— Ну, скажем так, в твоей дочери куда больше от Кэмрин Фрей, чем от тебя, Ли, — холодно заявила Карен.

Ауч.

— Ну ты и мать года, блять, — прошипел отец, встав на защиту мамы. — Влезла со своим мнением с опозданием лет на двадцать.

— Кайл! — предостерегающе бросил Дерек.

— Кайл — ничего, — резко ответил отец. — Хочет поговорить о провалах в воспитании — пусть сначала в зеркало посмотрит.

— Словно ты сам безупречен, Кайл, — хрипло сказала мама Джордана.

— Никогда такого не говорил, милая, — отозвался отец. — Я много ошибок совершил, но я люблю своих детей. Каждого из них. От макушки до пят.

Господи.

Мой папа.

Я знала, он должен быть в ярости и смятении, но он здесь. Он защищает меня. Он даёт понять всему миру, что любит меня так же, как всегда.

Это и есть определение безусловной любви.

Любить несмотря на разочарования и боль.

Моя мама любила меня не меньше, и я это знала, но она была измучена и напугана.

Папа был силой в нашей семье.

В этот момент, глядя на него, я вспомнила, каким он всегда был для меня.

Человеком, которого я обожала всю жизнь.

Человеком, который был моим героем.

Человеком, которым он всё ещё был.

— И я поклялся каждому из них в день их рождения, что буду защищать их с первого вздоха до последнего своего, — продолжал бушевать отец. — И, чёрт возьми, я не собираюсь останавливаться.

— Отлично, — зарычал Дерек. — Ты разбирайся со своей семьёй, а я со своей.

— Чертовски правильно, — прорычал отец.

Они уставились друг на друга, не отрываясь, пока Дерек наконец не покачал головой и не сказал:

— Я ухожу.

С этими словами он прошёл мимо моего отца и вышел из дома, а Карен следом за ним.

— Я это предвидел ещё двадцать лет назад, — проворчал отец. — Всегда знал, что закончится слезами, Ли. — Опустив плечи, он подошёл к столу и тяжело опустился на стул рядом с мамой. — Говорил же вам тогда всем, эти двое вместе, рецепт катастрофы. Но, конечно, меня, блять, никто не слушает.

Мама протянула руку и положила ладонь на его руку. Затем она подняла взгляд, уставилась на Хантера и произнесла:

— Ты больше не желанен в моём доме.

***

Лаки

— Ли, милая, просто успокойся на минутку…

— Я хочу, чтобы он ушёл из моего дома, Кайл, — прошипела она, не сводя с меня глаз, глядя на меня так, будто я был грёбаным паразитом. И, чёрт возьми, может, так оно и было. — Немедленно!

— Ты не можешь просто выгнать его, мама! — закричала Хоуп. — Ты не знаешь всей истории!

— Я знаю достаточно, — отрезала Ли. — Достаточно, чтобы понять: я не хочу его в своём доме и рядом со своей семьёй.

— Мам!

— Пожалуйста, уйди из моего дома.

— Мама, ты не можешь его выкинуть.

— Я уже впустила в этот дом слишком много волков в овечьей шкуре. И, похоже, ты просто ещё один из них. Я хочу, чтобы ты ушёл.

— Давайте все просто заткнёмся на секунду, — вмешался Кайл. Повернувшись к жене, он сказал: — Принцесса, пойдём прогуляемся, остынем. Тут есть вещи, о которых тебе стоит узнать…

— Не надо, — резко перебила Ли, переводя взгляд на мужа. — Вы все, видимо, думаете, что я дура. Так вот, я не дура. Я тоже кое-что вижу, Кайл. Например, следы на лице нашей дочери с тех пор, как она связалась с ним. Все плохие вещи, что случались в последнее время? Он всегда в центре. Всегда. И ложь? Джордан в больнице? Секреты? — Ли покачала головой. — Я больше не позволю себя втянуть в очередную паутину лжи. — Она снова посмотрела на меня и, указав дрожащим пальцем, добавила: — У тебя есть минута, чтобы покинуть мою территорию. Переступишь за этот порог на секунду дольше, вызову полицию.

Это был не первый раз, когда мне говорили, что я не желанен в чьём-то доме.

Но это был первый раз, когда это по-настоящему больно.

До чёрта больно.

— Господи, Ли! — закричал Кайл, но я покачал головой, давая понять, что нет смысла продолжать.

— Не переживай, Кайл, — сказал я, игнорируя жгучую боль предательства. — Я уже ухожу, мужик.

Я повернулся к Ли.

— Мне жаль, что я наделал, но не жаль, что я люблю вашу дочь, — сказал я ей, а затем развернулся и направился к выходу.

Маленькая рука схватила мою, и тут же рядом со мной оказалась Хоуп, она встала прямо рядом.

— Если ты его выгоняешь, мама, то выгоняешь и меня, — предупредила она, крепче сжав мою ладонь. — Я серьёзно. Если он выйдет за ту дверь, я пойду с ним. И не вернусь.

Я не мог так.

Я не мог, чёрт возьми, стоять здесь и разрывать эту семью.

И я не собирался ставить её перед выбором: семья или я.

— Тебе стоит поговорить с родителями, милая, — сказал я, мягко освобождая руку и поцеловав её в лоб. — Я подожду в машине, — добавил, прежде чем уйти из комнаты.

***

Хоуп

— Я не знаю, что тебе сказать, — тихо произнесла мама. — Я не понимаю этого, Хоуп. — Её руки дрожали, когда она медленно отодвинула стул и встала.

— Я люблю тебя. Правда. Больше, чем ты можешь себе представить. Но это... — Она прошептала слова, будто они были отравлены. — То, что ты делала — это неправильно.

— Ли, — позвал папа, голос звучал почти с болью, когда он переводил взгляд с жены на дочь.

— Не надо, Кайл, — прошептала мама, вздрогнув от его умоляющего тона. — Пожалуйста, не пытайся это оправдать.

— Мама! — выкрикнула я, и слово прозвучало как сдавленный всхлип. — Мам.

Она посмотрела на меня с самой печальной сероглазой тоской, и тогда я это увидела. Впервые в жизни я увидела в глазах матери разочарование. Она смотрела на меня, будто не знала, кто я.

Будто я была ей чужой.

И, возможно, так и было.

Она не знала эту версию меня.

Настоящую меня.

Глаза её наполнились слезами, и она покачала головой.

— Если ты не хотела быть с Джорданом, то были другие способы.

Когда она вышла из комнаты, я уставилась на свои руки в отчаянии, хоть и не видела их из-за слез.

— Я поговорю с ней, — услышала я, как сказал отец.

— Не трать силы, — устало ответила я. Я подошла к столу и опустилась на стул. — Она никогда не поймёт.

— А я понимаю, — удивил он меня.

Я подняла голову.

— Правда?

Папа кивнул.

— Я тоже был на твоём месте. Я знаю, как это больно.

— Ты изменил маме? — ужаснулась я. — Когда?

Отец приподнял бровь от моего тона, обвинительного, и я сразу отступила.

— Прости. Котёл обзывает чайник чёрным, да?

— Нет, Хоуп, — наконец ответил он. — Я не изменял твоей матери. — Помолчав, добавил. — Я сделал кое-что хуже.

— Что?

— Это сложно.

— Я хочу знать. — Когда он не ответил, я добавила. — Пожалуйста, папа. Мне нужно знать.

— Позволь рассказать тебе историю, — наконец сказал он. — Про одного парня, которого я когда-то знал. Этот парень был загнан в угол, с кучей ответственности, с которой не знал, что делать. Он был сломанным, настоящим беспорядком. На плечах у него лежал весь мир и вина за плохие решения. Была одна девушка, — добавил он, запуская руку в волосы, — и этот парень был так отчаянно голоден до любви, что поверил, когда она сказала, что любит его. Он чувствовал влечение, но тогда он этого не понимал.

Я наблюдала, как папа поёжился, сидя напротив.

— Оказалось, она была совсем не той, за кого себя выдавала, — продолжал он. — И когда парень это понял, он сделал что-то, что будет преследовать его всю жизнь.

— Что? — спросила я.

— Они попали в аварию. Она была беременна, или он так думал, и потеряла всё в ту ночь. И он тоже. Потому что винил себя. Он не смог её защитить.

— Боже, — прошептала я.

— Она стала сломанной, и он чувствовал, что это его вина, — добавил папа. — Он взял её боль на себя и пообещал, что останется. Пообещал, что никогда не уйдёт. Но потом случилось кое-что. — Он улыбнулся почти благоговейно. — Появилась другая девушка. Она ворвалась в его жизнь, в его дом и перевернула всё. И эта новая девушка заставила его пересмотреть всю свою жизнь. Он не ожидал её, не хотел, чтобы она рушила всё, что он построил. — Его голос дрогнул, он тяжело выдохнул. — Но она осталась. И, сам того не замечая, она вернула его к жизни. Показала другой путь. Она стала для него как глоток свежего воздуха. Он хотел большего и брал это каждый раз, когда мог. Он чувствовал себя в ловушке, разрывался между тем, что правильно, и тем, что правильно для него.

— И что он сделал?

— Ничего, — прошептал папа. — И именно поэтому он разбил сердце той новой девушке, как разбил и первой.

— Что он сделал?

— Он оказался в такой глубине, что тонул, — ответил он. — Но потом он решил, с кем хочет утонуть. И он боролся сильнее, чем когда-либо. Конец.

— Конец? — Я нахмурилась. — Что за чёртово завершение такое?

— Настоящее. — Папа усмехнулся. — Ты у нас в семье рассказчица, Хоуп. А я просто человек, вспоминающий троих, которых когда-то знал.

— Что случилось с женщинами из этой истории?

Папа вздохнул.

— Первая оказалась там, где оказываются такие, как она.

— А вторая?

Он улыбнулся.

— Вторая сейчас наверху, Хоуп. Твоя мама.

— То есть ты выбрал маму?

— Не совсем, — ответил он. — Когда я открыл глаза, забыл про весь этот бред и осуждение, я понял: выбирать-то не из кого было.

— Знаешь, кажется, это первый раз в жизни, когда ты рассказываешь мне всё это.

— Я предпочитаю действия словам, — усмехнулся он. — Я стараюсь сделать её счастливой. Дал себе обещание много лет назад — никогда не перестану за неё бороться. Никогда не отпущу.

— Пап, думаю, ты уже в безопасности. Она вышла за тебя и родила тебе чуть ли не целый выводок.

— Никогда не воспринимай любимого человека как должное, Хоуп. Это понимаешь только тогда, когда стоишь на краю и почти теряешь свою опору. Если это настоящая любовь — будет больно и тяжело. Это постоянная борьба, тяжёлые решения, сомнения… и, если повезёт, моменты чистого, настоящего счастья. То, что правильно — и то, что правильно для тебя — это разные вещи. Запомни.

Наступила тишина, пока я переваривала всё, что только что услышала.

— Пап? — наконец сказала я.

— Да?

— Не дави на Кэмерона.

Брови папы взлетели.

— Кэма?

— Ага. — Я кивнула, вспоминая сегодняшний эпизод. — Я видела их вместе, и между ними… это что-то мощное. — Я пожала плечами. — Напоминает вас с мамой.

Папа нахмурился.

— Почему ты так думаешь?

— Она сломанная. А он — чертовски упрямо хочет её собрать, — тихо сказала я с улыбкой. — Он по уши в ней, пап. Если ты заставишь его выбирать, он уйдёт.

— А ты? — спросил он. — Ушла бы от семьи ради Лаки?

Моя первая реакция была сказать "нет", потому что я знала, что он этого хочет. Я хотела его порадовать. Но я остановилась. Я пыталась быть честной.

— Я бы не захотела… — сказала я осторожно. — Но если бы пришлось — да, ушла бы.

Папа долго смотрел на меня, прежде чем улыбнуться.

— Вот так и узнаешь, что сделал правильный выбор для себя.

— Пап? — сказала я после долгой паузы.

— Да?

— Мне нужно кое-что сделать. Сказать ему кое-что… плохое.

— Лаки?

Я кивнула и с трудом сглотнула ком в горле.

— И мне до чёртиков страшно, что будет потом.

Я больше не могла это от него скрывать.

Он должен был узнать о беременности.

Но мне было так страшно.

Я была в ужасе от того, что случится, когда я скажу ему, что не знаю, чей это ребенок — его или Джордана.

Поверит ли он мне, если я скажу, что сказала "нет"?

Подумать только, что он может не поверить мне — это было невыносимо.

— Что мне делать, пап? — прошептала я.

— Скажи ему, Хоуп. — Тяжело вздохнув, отец откинулся на спинку стула, его синие глаза не отрывались от моего лица. — Этот парень любит тебя. Что бы ни случилось, вы справитесь вместе.

— Ты уверен?

— Он крепкий парень, Ангел, — ответил папа. — Что бы это ни было, Лак справится.

Отец был прав: Хантер действительно был невероятно сильным.

И душой, и телом.

Проблема была лишь в одном — именно этого «справится» я и боялась больше всего.