ГЛАВА 44

Лаки

Я сильно старался держать язык за зубами и скрывать ярость, которая росла внутри меня, но чем больше говорила Хоуп, тем сложнее мне было себя контролировать.

Он шантажировал ее, чтобы она осталась с ним.

Он использовал то, что я сделал, как разменную монету в их чертовом браке.

Он чертовски терроризировал ее, заставляя оставаться в этом чертовом доме.

В доме, где он постоянно кололся героином, подвергая ее чертовски большой опасности.

Алкоголь повсюду.

Дилеры оставляли посылки.

Грязные иглы.

Боже, чем больше она рассказывала, тем больше я убеждался, что сойду с ума.

Я был в дороге неделями, замарав руки кровью, потому что это было то, что я должен был делать, чтобы держать ее в безопасности.

А он все это время трогал ее своими наркозависимыми руками?

Мучил мою чертову женщину?

Черт, нахрен нет.

— У меня не было выбора, — продолжала говорить Хоуп снова и снова, пока огромные слезы падали с ее щек. — Я так боялась за тебя… мысль о том, что ты вернешься в тюрьму из-за того, что защищал меня? Я не могла с этим жить. Мне нужно было защищать тебя. Мне нужно было держать тебя в безопасности.

— Ты должна была сказать мне, детка, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, сражаясь с тем, чтобы сдержать свой гнев. Но это было не так-то просто, и почти невозможно, когда она смотрела на меня такими большими, напуганными глазами. — Я бы все это уладил для тебя, Хоуп.

— Я знала, что ты сделаешь, если я скажу, как ты это исправишь, — ответила она, дрожа. — Это то, о чем ты думаешь сейчас, но ты не можешь, Хантер. Ты не можешь его тронуть.

— Тронуть его? — рыкнул я, едва не задохнувшись от ярости. — Я не собираюсь его тронуть, Хоуп. Я его чертовски уничтожу.

— Видишь, — всхлипнула она, поднимая руки в отчаянии. — Вот почему я не могла тебе сказать. — Повернувшись на сиденье, Хоуп умоляла: — Не делай ничего, Хантер. Я теперь справлюсь, все будет в порядке. Он не сдаст нас. Я знаю, что не сдаст. Больше не сдаст. Так что просто… просто держись от него подальше. Пожалуйста...

— Если ты думаешь, что я способен позволить ему с этим уйти, то ты меня не знаешь, — сказал я ей. Она вздрогнула от моих слов, но это была правда. — Я не могу, Хоуп. Так я не действую, детка, — зарычал я. — Око за око, черт побери.

— Тогда все, что я пережила, было зря, — схлипнула она. — Вот что ты сделаешь, если тронешь его, — прошептала она. — Ты сделаешь все напрасным.

— Каким бы мужчиной я был, если бы позволил ему с этим уйти? — спросил я, разрываясь между местью и желанием угодить ей. — Он тронул тебя, Хоуп. Этот ублюдок причинил тебе боль.

***

Хоуп

Я наблюдала, как Хантер переваривает все, что я ему сказала, с сердцем в горле.

Стыд и вина накатывали на мою совесть все это время, но я заставила себя быть честной.

Сказать ему.

Потому что это все равно бы выплыло.

Я поняла это сейчас.

Тайны не остаются скрытыми надолго.

Это была единственная неизбежность в моем мире теперь.

Все остальное было изменено.

Каждая возможная эмоция мелькала на лице Хантера, пока, наконец, не закрепилась на чистой, неумолимой ярости.

Было только одно, что я сдерживала, одно откровение, которое я не могла найти в себе сил, чтобы признаться, потому что знала, что как только он узнает, все ставки будут сброшены.

Как-то мне удалось уговорить Хантера остаться здесь со мной и не искать неприятностей, но если я скажу ему, что произошло той ночью, все станет совсем по-другому.

Я видела это прямо сейчас, в его бурных, голубых глазах, что он на секунды от того, чтобы выследить Джордана.

Я не могла позволить этому случиться.

Конечно, я больше не чувствовала тех эмоций в своем сердце, чтобы оставаться и пытаться помочь ему.

Но это не значило, что я хотела его смерти.

Страх угрожал меня поглотить, делая невозможным рассказать ему о беременности.

Я не могла сказать ему о ребенке.

Я была слишком напугана.

Тем, что он сделает.

Тем, что он может уйти от меня.

Я не могла этого сделать.

— Прости меня, — умоляла я, сжимая его рубашку в руке. — Прости меня, — повторила я, голос сорвался, глаза покраснели от слез. — Будь со мной.

— Простить тебя? — Хантер посмотрел на меня, как будто у меня выросло три головы. — Тебе не за что просить прощения.

— Правда? — прошептала я.

Он кивнул.

— Я зол, что ты не пришла ко мне с этим раньше. Но я понимаю, почему ты чувствовала, что не могла. — Вена на его виске забилась, пока он говорил. — Я никогда не причиню тебе боль, — сказал он, его голос был полон отвращения и ярости. — Я никогда не подниму на тебя руку от злости. Ты знаешь это, правда? Черт, Хоуп, я бы скорее отрезал свои руки, чем это сделал.

— Я знаю, — сказала я ему честно. — Я знаю.

— Я хочу полное раскрытие, Хоуп, — добавил он, глядя мне в глаза. — С этого момента больше никаких секретов между нами. Ты поняла?

Я с облегчением вздохнула.

— Поняла.

— Я не шучу, детка, — сказал он голосом, полным эмоций. — Если ты идешь со мной, то нет пути назад.

— Я знаю.

— Я серьезно, Хоуп Картер, — он притянул меня ближе. — Я не буду проходить через это снова. — Одной рукой он зажал меня за волосы, другой схватил мой подбородок, подняв его вверх. — Ты должна это чувствовать. — Он прижался лбом ко мне и тяжело выдохнул. — Я не могу потерять тебя дважды.

— Ты никогда меня не терял, Хантер Казарацци, — ответила я, и это была полная и абсолютная правда. — Даже ни разу.