ГЛАВА 1

Лаки

13 мая

Когда я сегодня открыл дверь на Тринадцатой улице, я, сам того не осознавая, открыл дверь в своё прошлое. Гнев, охвативший меня при виде этого ублюдка с джинсами на коленях и Хоуп, с насильно раздвинутыми ногами, был таким, какого я никогда не испытывал.

Сначала я подумал, что снова оказался в том же кошмаре, который преследует меня вот уже тринадцать лет.

Тот, где я прихожу на секунду позже.

Тот, где она истекает кровью на полу.

Тот, где я впервые лишил человека жизни, а затем держал Хейли на руках, пока не приехала полиция забрать меня.

Тот, где я опоздал.

Я всегда опаздываю.

Но это был не сон.

Это была реальность.

И женщина, лежавшая на полу, была не Хейли.

Это была Хоуп.

Всё, что произошло потом, когда мой мозг наконец разделил прошлое и настоящее, происходило на уровне чистого, первобытного инстинкта.

Красная пелена застилала мои глаза, затопив сердце яростью.

Одержимый жаждой крови, я хотел мести тому, кто возился между ног моей женщины.

Не в силах связно думать, я отдал управление телу и оно само вырвало его прочь от неё, моё чёрное сердце требовало справедливости, требовало, чтобы он страдал за то, что прикоснулся к ней.

Мои кулаки двигались сами по себе, пока от его лица не осталась только окровавленная масса плоти.

Её сдавленные рыдания лишь подливали масла в огонь чудовища внутри меня.

Кровь на её обнажённом теле толкала меня к грани безумия.

Звук треска костей под моими руками не приносил облегчения.

Этого было недостаточно.

И наполовину недостаточно.

Тогда я заметил нож, лежащий у её ног, забрызганный кровью.

Не говоря ни слова, я поднялся, схватил нож, сжал его в руке, готовясь убить.

Опустившись рядом с ним, я ждал, пока он подаст признаки жизни.

Он должен был увидеть меня.

Я хотел, чтобы он понял, кто это делает.

Когда его веки дрогнули, я начал разрезать его от виска до челюсти.

Медленно.

Смакуя каждый крик, каждую мольбу о пощаде, я продолжал, не торопясь, наслаждаясь его мучениями.

Этого было всё ещё мало.

Я схватил его член и опустил нож, не отрывая взгляда от глаз труса.

Я ждал, пока он прохрипит «пожалуйста», и тогда одним резким движением разрезал, бросив отрезанный кусок ему на лицо.

«Ну давай, изнасилуй её теперь, ублюдок».

Кровь брызнула во все стороны, покрыв моё лицо и руки, подтверждая, что я перерезал ему жизненную нить.

Хорошо.

Надеюсь, это дико больно.

Крик Хоуп выдернул меня из бешенства.

Я вздрогнул, заметив, как она, обнажённая и дрожащая, прижалась к стене всего в нескольких шагах от меня. Желание помочь ей, быть рядом, пересилило всё остальное, и я добил эту мразь последним ударом по горлу.

Я дрожал, когда поднялся и отбросил нож, но не от страха или раскаяния.

Я дрожал от того, что мне было мало.

Смерть была для него слишком лёгкой участью.

Я увидел, как Хоуп поднялась на ноги, и в этот момент сердце, которое я считал замёрзшим, снова забилось – яростно, судорожно.

Вся жажда насилия и мести исчезла при виде её испуганного лица.

Она боялась.

Меня.

Боль пронзила меня, разрывая сердце на части, оставляя меня уязвимым перед единственным человеком на земле, кто способен сломать меня.

Потому что я любил её.

Я был безумно, до боли в груди, влюблён в эту женщину.

Кровь текла по её щеке, вызывая во мне панику.

Я подошёл, перешагнув через труп, взял полотенце с кухни и осторожно приблизился к Хоуп.

Как можно нежнее я приложил полотенце к её рассечённому лицу, сжавшись внутри, когда она вздрогнула от моего прикосновения.

Я не хотел пугать её, но должен был остановить кровь.

Я должен был починить её.

Не в силах говорить, но желая хоть как-то помочь, я снял с себя худи и начал одевать её. Я не мог больше смотреть на её дрожащее, избитое, обнажённое тело, ещё секунда, и я бы снова сорвался.

— Боже… — прошептала она, нарушая тишину, — Боже! — Она посмотрела на меня, потом на труп, и содрогнулась. — О, Господи, Хантер… — дрожащим голосом повторила она. Сжав руками мою рубашку, Хоуп притянула меня к себе и прошептала: — Что мы натворили?

И вот тогда всё изменилось. Необратимо.

Женщина, перед которой я совершил нечто ужасное, не оттолкнула меня.

Она не сбежала.

Хоуп Картер видела мою тьму воочию и прижалась ко мне ближе.

С этого момента я принадлежал ей.

Навсегда.

— Всё будет хорошо, — пообещал я, обнимая её, умирая внутри от каждого её рыдания. — Тсс… — Я шептал ей слова поддержки, всё, что она хотела услышать. — Всё будет хорошо.

И я говорил серьёзно.

Для неё — всё будет хорошо.

Я позабочусь об этом.

— Ты убил его, — повторяла Хоуп снова и снова, вцепившись в меня, как в последний шанс на спасение. — Ты убил его ради меня.

— Я люблю тебя, — только это я и мог сказать. — Я бы сделал для тебя всё.

Я держал её, пока она не затихла, но в моей голове всё ещё звучали её крики, её мольбы о пощаде, как пытка, прокручивающаяся на повторе.

Их звук разрывал мою душу, толкая меня обратно к монстру внутри.

Не зная, что делать дальше, я глубоко вдохнул.

Единственным, что держало меня на плаву, было прикосновение к ней.

Я водил руками по её телу, убеждаясь, что она цела, что она дышит.

Она шаталась в моих руках – избитая, сломанная, но живая.

Чёрт!

Почему это произошло?

Почему с ней?

А что, если бы я не пришёл?

Нам нужен был план.

Чёртов план.

Я не мог думать.

Нужно было отвезти её в больницу.

Нужно было подумать.

Но я не мог, чёрт возьми, собраться.

Я всегда хорошо действовал под давлением.

Это моё дело — устранять последствия.

Так почему, чёрт подери, сейчас я не могу сообразить?

Чёрт побери.

Пульс бешено стучал, сердце грохотало в груди, адреналин бил по венам.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Она.

Она.

Только она.

Я не мог ясно видеть.

Мои чувства к ней затуманили инстинкты самосохранения.

Я допустил ошибки.

Оставил следы.

Чёрт возьми!

Запах крови был густым, окутывал нас обоих.

Что, чёрт побери, мне теперь делать?

Её нужно было увести отсюда.

Моя единственная мысль — уберечь её.

Ей нужен врач.

Ей нужно… то, чего я не мог ей дать.

Именно поэтому я должен был сдаться.

— Подожди… не оставляй меня, — закричала она, когда я отошёл от её объятий.

Не в силах посмотреть ей в глаза, я сунул руку в карман джинсов и достал телефон.

Уйти от неё было бы самым трудным поступком в моей жизни, но дело было не во мне. Дело было в Хоуп.

Я понятия не имел, как с этим справиться.

Она была женщиной.

С ней случилось ужасное.

Она должна была быть услышана.

Я не был настолько эгоистичен, чтобы защитить себя, заставив её молчать.

Чёрта с два…

— Хантер, прошу! — выкрикнула она с отчаянием в голосе. — Не оставляй меня.

— Я никуда не ухожу, — заставил себя сказать я как можно спокойнее, хотя и лгал. — Мне просто нужно сделать звонок.

— Кому ты звонишь?

— В полицию, Хоуп, — признался я. — И в скорую.

— В полицию? — Она покачала головой. — Они тебя арестуют.

— Я знаю.

— Положи трубку, — приказала она, голос дрожал, но в глазах читалась решимость. — Положи чёртов телефон, Хантер! — Подойдя ко мне, она выбила из моей руки мобильник.

— Хоуп, я должен это сделать, милая.

— Нет. Нет! — прошипела она, мотая головой. — Не оставляй меня, — прошептала она тихо, слабо. Обхватив рукой моё предплечье, она вцепилась в меня. — Прошу. Останься со мной.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Хоуп? — Проведя руками по волосам, я тяжело выдохнул. — Там лежит труп, милая, с моими отпечатками повсюду, а тебе нужен врач. Твоё лицо... — Я запнулся, не в силах сказать вслух самый страшный кошмар. — Чёрт побери, Хоуп, этот ублюдок тебя изнас…

— Он не успел, — перебила она, не дав мне договорить. — Ты его остановил, Хантер. Ты спас меня!

Я не мог говорить.

Я не доверял себе в этот момент.

Облегчение охватило меня с такой силой, что я едва дышал.

Ты его остановил…

Но вдруг она лжёт?

А вдруг он всё-таки успел?

Чёрт, ей нужно было быть в больнице, а не посреди места преступления.

Хоуп двинулась.

Сжав пальцами мою рубашку, она посмотрела мне в глаза и сказала:

— Этот человек пришёл сюда, чтобы убить меня! Если бы не ты – он бы это сделал. — Она схватила меня за руку и сжала. — И ты не вернёшься в тюрьму за то, что спас мне жизнь.

— Что ты хочешь этим сказать?

Она смотрела мне в глаза, и я чувствовал это в самой своей тьме, между нами была связь.

Она видела меня, даже самые тёмные мои стороны, и не уходила.

Она стояла на земле крепко.

Её рука была в моей.

Её глаза – на мне.

Она была здесь.

Она оставалась.

А потом она разрушила мой мир своими словами:

— Я говорю, мы избавимся от тела.

— Хоуп… — Я не мог подобрать слов, чтобы выразить, как глубоко тронул меня её поступок. — Нет, милая. — Я не мог позволить ей это. Не мог втянуть её в это, не мог запятнать её свет своей тьмой. — Нет.

— Нет? — Она посмотрела на меня так, будто я заговорил на другом языке. — Что значит «нет»?

— Я не потяну тебя за собой, — спокойно сказал я. Чёрт возьми, разве она не видела, что я пытаюсь её защитить? Уберечь от этого мира, которому она не принадлежала. А она, наоборот, влезала в него. — Ни за что.

— Ты не пойдёшь в тюрьму, — прошипела она, слёзы лились по её щекам. — Я не позволю… Я не позволю тебе уйти.

— Хоуп…

— Нет, Хантер! — закричала она, снова впадая в истерику, в её глазах мелькали страх и решимость. — Нет!

Я почувствовал, как она отпустила мою руку, прежде чем рванулась к ножу на полу.

— Не трогай его, милая, — прохрипел я, в отчаянии наблюдая, как она всё глубже втягивает себя в мой мрак. — Чёрт побери, Хоуп!

— Теперь у тебя нет выбора, — прошептала она дрожащим голосом, оставляя свои отпечатки поверх моих, уничтожая улики. — Мы вместе в этом.

Бросив нож, она бросилась в мои объятия:

— Вместе, — всхлипывала она, прижимая окровавленное лицо к моей груди. — Пообещай мне, что мы будем вместе!

— Обещаю, — прохрипел я, позволяя сердцу победить здравый смысл. Я обнял её и выдохнул с трудом. Она была здесь. Живая. Дышащая. В моих объятиях.

— Тсс, милая, — прошептал я, стараясь её успокоить. — Я с тобой.