ГЛАВА 35

Хоуп

Когда я была моложе, я всегда фыркала и закатывала глаза при упоминании женщин, которые не знали, что беременны, пока не становилось слишком поздно — или, хуже того, рожали прямо в унитаз.

Я была абсолютно уверена, что это физиологически невозможно.

Моё мнение кардинально изменилось, когда моя собственная лучшая подруга не узнала о своей беременности до почти пятого месяца.

Я её видела.

Она была худой.

Никаких признаков не было.

Ситуация Тиган с Эйнин заставила меня поверить, что бывают обстоятельства, при которых женщина действительно не знает, что беременна.

Но что тревожило меня сейчас — это те женщины, у которых было это внутреннее чувство, которые глубоко в сердце и душе знали, что могут быть беременны, но боялись признаться в этом даже себе.

Я боялась, что отношусь ко второй категории.

С тринадцати лет у меня были месячные каждые двадцать восемь дней — будь то дождь, снег или ураган. Неважно, сколько стресса я испытывала, прибавляла ли в весе или нет.

Мой цикл всегда был точен.

Поэтому первый тревожный звоночек — это задержка.

Второй — осознание, что это уже не просто задержка: июнь пролетел, и месячные даже не начинались.

Страх столкнуться с собственными демонами держал мой разум в постоянном состоянии отрицания.

Знать было куда больнее, чем не знать, и я блокировала реальность, внушала себе ложное чувство безопасности, повторяя, что вот-вот начнётся.

Но это "вот-вот" уже давно прошло.

Пора было взглянуть правде в глаза.

Я открыла на телефоне приложение для отслеживания цикла и с паникой принялась высчитывать даты.

Последние месячные были 4 мая, значит, следующая менструация должна была начаться 1 июня.

А сегодня было 7 июля.

Пальцы онемели, когда я открыла калькулятор на телефоне и начала считать. Мне пришлось использовать калькулятор, потому что в голове всё перевернулось. Я не могла сформулировать ни одной связной мысли, просто тыкала в экран и считала дни.

Тридцать шесть дней.

Прошло тридцать шесть чёртовых дней.

Ну вот и всё.

Либо я сломалась, либо я беременна.

А может, и то, и другое?

Содрогаясь, я поднялась с дивана, ставшего моей постелью, и вытащила из сумки для ноутбука прямоугольную коробочку с дрожащими руками.

Купила я её ещё недели назад, когда в редкий момент выбралась в магазин пополнить запасы еды.

Но тогда я не была готова знать.

И сейчас не была.

Но это нужно было сделать.

Оцепенев, я на цыпочках поднялась по лестнице, стараясь не потревожить Джордана, который, скорее всего, снова ушёл в очередной наркотический запой.

Пробравшись в ванную, я тихо закрыла дверь на замок и поспешила к унитазу. Все возможные человеческие эмоции нахлынули разом, когда я достала тест из коробки и справила нужду.

И вот там, в этой ванной-наркопритона, среди грязных шприцов и запаха рвоты, одна, перепуганная до смерти, я увидела, как на тесте проявились две полоски.

Две полоски.

Положительный.

Выдохнув, я опустилась на унитаз и уставилась на тест, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Я заставила себя дышать через нос — ртом я бы точно не справилась.

Всё, чего мне хотелось — это устроить полноценную паническую атаку, но она бы ничего не решила.

Я была беременна и не знала об этом.

В моей жизни было всего двое мужчин, с кем я спала, и любой из них мог быть отцом ребёнка.

Меня переполнило отвращение.

Стыд пробежал по венам, словно яд.

Логически я понимала, что больше шансов, что отец — Хантер, и это было единственное, что удерживало меня от полного безумия.

Но где-то в глубине сердца поднималась паника — страшная, подавляющая.

Беременность может наступить и с первого раза.

А то, что сделал со мной Джордан той ночью?

То, как он меня удерживал и заставлял?..

Моей матке было всё равно, что я не хотела этого — что я не соглашалась.

Поднявшись, я засунула тест в задний карман джинсов, быстро убралась за собой и поспешила обратно вниз — в гостиную, ставшую моей спальней с мая.

Ошеломлённая, я начала ходить туда-сюда, лихорадочно пытаясь понять, что делать дальше.

Что теперь?

Кому рассказать?

Как мне с этим жить?

В голове было тысяча вопросов без ответов, но один ответ был безусловно ясен.

Я не могла больше здесь оставаться.

Мне нужно было уйти.