Командный центр захваченной базы гудел, как исполинский, потревоженный улей. Но этот звук разительно отличался от теплого, органического шума в подземельях мирмеций, к которому привыкла Перчинка. Здесь, в недрах земли, воздух вибрировал от напряжения высоковольтных линий и потоков искаженной магии. Стены, облицованные черным металлом, были покрыты сложнейшими схемами, которые пульсировали фиолетовым светом, в реальном времени отображая потоки энергии Бездны.

Темный Эстро шел впереди. Его плащ, сотканный из живой, клубящейся тьмы, стелился по полу, поглощая свет ламп. Он двигался с той же уверенной, хищной грацией, что и отец. Но в каждом его жесте, в каждом повороте головы чувствовалась не столько уверенность, сколько угроза. Он был похож на клинок, который только и ждет момента, чтобы пролить кровь.

— Ты видишь это, дочь? — он остановился у центрального голографического стола и широким жестом обвел проекцию планеты, испещренную красными и фиолетовыми точками. — Твой отец, мой наивный, сентиментальный оригинал, называет свой план «спасением». Он хочет создать щит. Запереть нас здесь, в маленькой песочнице, а Бездну там, снаружи. Он хочет построить стену.

Перчинка шла на полшага позади, сохраняя дистанцию уважения и подчинения. Ее антенны едва заметно подрагивали, считывая данные с экранов быстрее, чем любой суперкомпьютер. Она анализировала потоки, частоты, узлы связи.

— Изоляция лишь временная мера, — осторожно заметила она, подбирая слова, которые понравились бы ему. — Закрытая система неизбежно придет к стагнации ресурсов. Энтропия сожрет нас изнутри.

Темный резко обернулся. Его черные глаза, в глубине которых вспыхивали фиолетовые искры умирающих звезд, загорелись одобрением.

— Именно! — он ударил кулаком по ладони. — Ты понимаешь! Он мыслит категориями страха, категориями жертвы. Он боится Бездны, как ребенок боится темноты под кроватью. Хочет осторожно пользоваться ее силой, дозированно. Я же вижу в ней не врага, а ресурс. Бесконечный, неисчерпаемый потенциал.

Он подошел к трехмерной модели Черного Солнца, вращающейся в воздухе.

— Мне не нужно уничтожать его игрушки. Наоборот, они мне нужны. Все двенадцать артефактов. Это гениальное изобретение, я должен отдать ему должное. Но он использует микроскоп, чтобы забивать гвозди.

Темный провел длинным пальцем по воздуху, перечерчивая силовые линии схемы. Векторы энергии, которые должны были работать на выброс, развернулись внутрь.

— Мы не будем изгонять Бездну. Мы будем ее фильтровать. Представь Черные Солнца как гигантские насосы, подключенные к океану Хаоса. Они будут всасывать сырую материю Бездны, пропускать её через мои алгоритмы, очищать от безумия, от чужеродной воли и превращать в чистую, дистиллированную энергию.

— Энергию такого масштаба… — Перчинка быстро провела расчеты в уме. — Этого хватит, чтобы перекроить… всё.

— Энергию для Нового справедливого Мира, где все будут равны, — поправил ее Осколок, и в его голосе зазвучали фанатичные нотки. — Я не хочу, чтобы Бездна победила и пожрала нас. Бездна — это рак. Хаотичное, бессмысленное деление клеток. А я — хирург. Мы вырежем опухоль, но оставим тело живым и накачанным силой. Я стану единственным источником этой силы. Богом-Императором, которого наше жалкое, раздробленное, погрязшее в дрязгах человечество заслуживает. И ты, моя плоть и кровь, будешь стоять по правую руку от меня.

Перчинка медленно кивнула. Схема была изящной. Технически безупречной. Свобода жертвуется ради безопасности. Логично.

— Это потребует полной перекалибровки ядра каждого артефакта, — заметила она сухим, деловым тоном. — Удаленно это сделать невозможно. Понадобится прямой доступ к точке синхронизации. Как минимум к Небесному Чертогу.

— Мы его получим, — Темный улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего ни богам, ни людям. — Идем. Я хочу показать тебе будущее. Не в схемах, а во плоти.

Они спустились на скоростном лифте в закрытый лабораторный сектор. Здесь воздух был холодным, тяжелым, пах озоном, формалином и стерильностью. Вдоль стен стояли ряды пустых капсул, но в центре зала, под яркими прожекторами, возвышалась одна активная. Стекло было запотевшим изнутри, но сквозь конденсат угадывался человеческий силуэт.

— Она была верна, — произнес Темный Эстро, подходя к капсуле и любовно проводя рукой по панели управления. — Но неэффективна. Эмоции мешали ей. Сомнения замедляли реакцию на доли секунды. А в нашем деле доли секунды решают всё. Я исправил этот конструктивный недостаток.

Стекло опустилось с тихим, зловещим шипением, выпуская облако ледяного пара.

Перчинка не дрогнула, хотя внутри у нее все сжалось в тугой, болезненный узел. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.

В капсуле стояла Ирма. Или то, что когда-то было ею.

Половина ее лица была скрыта черной матовой металлической маской, вживленной прямо в кости черепа. Левый глаз был удален и заменен на сложный многоспектральный сенсорный модуль, светящийся тусклым, немигающим красным светом. Ее тело покрывали пластины черного хитина. Но это был не естественный, живой панцирь мирмеций, а грубая, искусственная броня, сплавленная с плотью и усиленная рунами Бездны.

Из затылка Ирмы выходил пучок толстых кабелей, уходящих в потолок, словно пуповина, связывающая ее с центральным компьютером базы. Она стояла абсолютно неподвижно. Грудь не вздымалась.

— Активация, — тихо скомандовал Темный.

Ирма дернулась, словно через нее пропустили ток. Красный глаз вспыхнул ярко, сфокусировавшись на пустоте. Она шагнула из капсулы, двигаясь с пугающей, нечеловеческой резкостью.

— Объект готов. Ожидаю инструкций. Приоритет: ожидание, — ее голос был лишен интонаций, тембра, жизни. Это был голос синтезатора, воспроизводящий слова.

— Теперь она совершенна, — Осколок с гордостью посмотрел на свое творение, как художник на шедевр. — Чистая функция. Никакой боли, никакого страха, никакой любви или жалости. Только исполнение. Прямая связь с моим сознанием. И это только прототип.

Он медленно повернулся к Перчинке. Его улыбка стала шире, и в ней проступило что-то настолько жуткое, собственническое, что даже хитин Перчинки отозвался фантомной болью.

— Твои сестры-мирмеции… они забавные. Но хаотичные. Сахаринка слишком мягкая, в ней слишком много от квочки, она думает о комфорте, а не о победе. Вафелька… она оказалась слишком слаба телом и духом, до сих пор не вышла из комы после ранения. А когда очнется, то будет нестабильна. Это брак. Дефект производства. Твой отец допустил ошибку, позволив им развиваться как личностям.

Темный подошел к Перчинке вплотную, нависая над ней.

— Когда мы победим, я подарю тебе новых сестер. Мы вырастим их в инкубаторах Бездны по образцу этой особи. Биомасса, оптимизированная для войны и управления. Без дефектов вроде «привязанности» или «сострадания». Идеальная, смертоносная свита для тебя, моя принцесса. Я заменю их всех на улучшенные версии.

Перчинка молча смотрела на Ирму. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь чуть приподняла бровь, оценивая киборга с профессиональным интересом.

— Звучит… рационально, — произнесла она холодным, ровным тоном. — Эмоциональная привязанность действительно часто приводит к тактическим ошибкам и потере ресурсов.

Темный рассмеялся, довольный ответом. Его смех эхом отразился от стен лаборатории. Но внезапно он оборвался.

Осколок замер, резко повернув голову к дочери. В его глазах вспыхнула холодная, пронзительная паранойя.

— Ты слишком легко согласилась, м? Так легко простишь мне подружку? — прошептал он, и температура в комнате, казалось, упала до абсолютного нуля. — Ты — это я. Твое мышление — это мое мышление. А я бы на твоем месте, услышав такое, уже планировал удар в спину. Я бы уже просчитывал, как убить создателя, чтобы занять его место или защитить свое.

Перчинка напряглась всем телом, готовясь к атаке, но внешне осталась расслабленной.

— Я лишь признаю логику там, где она есть, отец. Эффективность превыше всего.

— Логика — это зачастую маска, — Темный шагнул к ней, протягивая руку. Черные вены на его лице запульсировали, наливаясь силой. — Слова — это ветер. Я хочу видеть суть. Открой ее.

— Что? — переспросила она, изображая легкое недоумение.

— Твою Книгу Судьбы. Я хочу видеть ее. Сейчас. Немедленно.

Перчинка замерла. Это был критический момент. Лезвие бритвы. Если она откажет или попытается уклониться — он убьет ее на месте. Или сделает такой же куклой, как Ирма. Если она согласится…

— Ты не доверяешь мне? Своей дочери? — спросила она, добавив в голос нотку оскорбленной гордости. — Я ведь уже показывала её тебе…

— Я не доверяю даже себе, — отрезал Темный. — И тебе советую делать так же. Открывай. Я хочу видеть твои мысли за последние часы. Твою истинную преданность. Твои планы.

Он давил. Его аура, тяжелая и темная, навалилась на нее гранитной плитой, требуя полного подчинения.

Перчинка выдержала паузу. Ровно столько, чтобы это выглядело как внутренняя борьба гордости и долга, а не как паника. Затем она пожала плечами, словно делая одолжение.

— Если тебе так спокойнее. Смотри.

Она сосредоточилась, и над ее головой соткалась Книга. Страницы слабо шелестели.

Темный жадно схватил ее. Его пальцы листали страницы с неестественной скоростью, глаза бегали по строчкам. Он вчитывался в текст, ища предательство, ища сомнения, ища хоть малейший намек на бунт.

«Восхищение планом Отца… Он видит картину целиком, в отличие от Эстро… Настоящий Эстро слаб, он не готов к жертвам, он погубит нас своей добротой… Я хочу править, хочу порядка… Сахаринка — обуза, сдерживающий фактор… Необходимо объединение планеты под единой властью…»

Каждая строчка кричала о ее амбициях, о ее жестокости и презрении к старому миру. Каждая мысль была зеркальным отражением его собственных идей. Его нарциссизм сыграл с ним злую шутку: он видел в ней себя и верил, потому что не мог не верить собственному отражению.

Темный с шумом захлопнул книгу и вернул ее Перчинке. Напряжение исчезло из его плеч, лицо разгладилось.

— Хорошая девочка, — он погладил ее по голове, как любимого, но опасного зверя. — Ты действительно моя дочь. Моя кровь. Прости старика за подозрительность. Времена нынче такие, предательство может прийти откуда угодно.

— Я понимаю, — Перчинка спрятала книгу, чувствуя, как по спине под хитином стекает холодный пот. — Бдительность — залог выживания.

— Иди, — он махнул рукой, теряя к ней интерес. — Отдохни. Подготовься. И проверь нашу гостью. Убедись, что она готова к транспортировке. Скоро мы выступаем.

Перчинка поклонилась и вышла из лаборатории. Ее спина была прямой, походка — уверенной. И только когда двери лифта закрылись, отрезая ее от взгляда Тени и пустого глаза Ирмы, она позволила себе судорожно выдохнуть и прислониться лбом к холодному металлу стены.

Покои, выделенные для нее и пленницы, были роскошными, но это была золотая клетка. Тяжелый бархат, шелк, дорогая мебель из красного дерева — все это выглядело чужеродно здесь, под землей. А на окнах (фальшивых, показывающих зеленые пейзажи) и дверях горели мощнейшие защитные руны.

Светлана стояла у стены, неподвижная, как мраморная статуя. Ее взгляд был расфокусирован, руки опущены вдоль тела. Идеальная кукла под полным контролем Нектара. Лазурное сияние вокруг нее погасло, загнанное глубоко внутрь.

Перчинка вошла и первым делом направилась к панели управления климатом. Она достала из потайного кармана небольшое устройство — грубую сборку из кристаллов, проводов и рун, которую собрала тайком из обломков дрона и запчастей в мастерской. Все по чертежам гениального Кулебякина. Она прикрепила «жучок» к панели. Устройство мигнуло зеленым, и по комнате прошла едва ощутимая волна.

Глушилки активировались. Теперь для систем наблюдения они просто сидели в креслах и мило беседовали о погоде или о величии Нового Порядка.

— Можешь говорить свободно, — тихо сказала Перчинка, поворачиваясь к Истребительнице. — Он нас не слышит.

Светлана моргнула. Жизнь рывком вернулась в ее глаза, и вместе с ней вернулась ледяная, концентрированная ярость.

— О, как мило, — протянула она, и ее голос сочился ядом, способным прожечь танковую броню. — Семейное воссоединение прошло успешно? Папочка подарил тебе новую планету на Рождество? Или вы просто решили за чаем, кого из нас пустить на удобрения первым? Может, начнем с меня? Я хотя бы перестану видеть твою самодовольную рожу.

Перчинка проигнорировала подколку. Она подошла к Светлане вплотную, нарушая личное пространство. Ее лицо было серьезным и жестким, лишенным привычной маски высокомерия.

— Заткнись и смотри, — приказала она.

Мирмеция расстегнула верхнюю пластину своего нагрудного панциря. С внутренней стороны, прижатые к теплому телу, лежали смятые, пожелтевшие листы бумаги.

Она достала их и развернула перед лицом Светланы.

— Читай. Внимательно.

Светлана нахмурилась, но опустила взгляд. Это были вырванные страницы. Страницы из Книги Судьбы. Те самые, которых не было в той версии, что Перчинка показала Темному. Настоящие мысли. Настоящие планы.

Текст был написан рваным, быстрым почерком мысли, полным холодной расчетливости:

«Объект „Осколок“ (Темный Эстро) нестабилен. Психологический портрет: прогрессирующий нарциссизм, острая паранойя, склонность к иррациональной жестокости и геноциду ради „эффективности“. Угроза Семье: Экзистенциальная. Его план по фильтрации Бездны приведет к гибели 90% населения и полному уничтожению индивидуальности. Решение: Ликвидация. Метод: Использование доверия объекта для захвата контроля над системой и последующего физического устранения».

Светлана дочитала до конца. Медленно подняла глаза на Перчинку. В ее взгляде недоверие боролось с шоком.

— Ты… ты вырвала их? Заранее? До того, как он проверил?

— Естественно, — фыркнула Перчинка, пряча листы обратно под броню. — Ты думала, я идиотка? Я знала, что он проверит. Его паранойя предсказуема, как восход солнца. Он видит во мне себя, а он никому не доверяет.

— Но… — Светлана тряхнула головой, пытаясь уложить это в сознании. — Ты же сама привела меня сюда! Ты предала Костю! Ты устроила этот спектакль!

— Он псих, Света, — жестко, рубя слова, сказала Перчинка. — Опасный маньяк с комплексом бога, которого долго препарировал Громовержец. Он хочет превратить мир в концлагерь, а моих сестер в лоботомированных биороботов. Я видела Ирму. Я видела, что он сделал с ней. Я не для того предавала отца, чтобы сменить одного идиота на другого. Который уничтожит всё, что мне дорого.

— И что ты предлагаешь? — Светлана прищурилась, в ее голосе все еще звучало недоверие. — Вернуться к Косте и покаяться? Упасть в ноги? «Прости, папа, я случайно стала суперзлодейкой, больше не буду»?

Перчинка коротко, безвесело усмехнулась. В этой усмешке было столько горечи и амбиций, что Светлане стало не по себе.

— Нет. Этого не будет. Я зашла слишком далеко. Отец… настоящий отец… он хороший, но он не сможет сделать то, что нужно. Поэтому…

Ее оранжевые глаза загорелись холодным огнем амбиций. Она выпрямилась, и сейчас она выглядела не как дочь, а как королева.

— Поэтому мы с тобой сделаем то, что должно, — сказала Перчинка. — Нас обеих сейчас никто не подозревает. Мы нанесем Темному удар в спину. Когда он не будет подозревать. И сокрушим его. Сами. Что скажешь, офицер? Ты получишь свою медаль и повышение по службе. А я… ну, мне может быть даруют помилование, не знаю… Или скостят срок.

Светлана смотрела на нее долгую минуту. В тишине комнаты было слышно только их дыхание и гул защитного поля за окном. Она видела перед собой чудовище, но… чудовище с планом. И с целью, которую, как ни странно, можно было понять.

— Знаешь, — наконец произнесла Истребительница, и уголок ее губ дернулся. — В вашей семейке безумие — это, похоже, наследственное, передающееся воздушно-капельным путем. Ты чокнутая, Перчинка. Наглухо.

Она вздохнула и покачала головой.

— Но… кажется, у меня нет выбора. И у тебя есть план, как завалить этого урода. Это лучше, чем перспектива стать безмозглым киборгом или марионеткой.

Светлана выпрямилась, и в ее глазах, несмотря на действие Нектара, загорелся боевой азарт. Старая, злая Светлана вернулась.

— Так что командуй, «Госпожа». Что б тебя… Но учти: как только я освобожусь, как только все это закончится, я надеру тебе задницу. Так сильно, что ты неделю сидеть не сможешь. И это будет даже не дуэль, а просто воспитательная порка. Я не буду церемониться.

— Вставай в очередь, — усмехнулась Перчинка, принимая вызов. Как и ожидалось, сесть Истребительнице на уши будет не трудно. — Сначала прикончим этого психа. А потом можешь пытаться.

Она коснулась виска, передавая ментальный приказ. Четкий, сложный, зашифрованный в импульсах Нектара.

«Протокол „Троянский Конь“. Изображать полную покорность Перчинке и Темному. Игнорировать провокации. Сохранять боевой ресурс. Быть готовой к атаке по кодовому слову „Оптимизация“. Цель — уязвимые точки Тени, которые я укажу. Ждать моего сигнала. И не смей умирать, это приказ».

— Принято, — вслух ответила Светлана. Ее лицо снова разгладилось, став бесстрастной маской куклы, но теперь Перчинка знала, что за этой маской скрывается сжатая пружина.

Перчинка сняла глушилку и спрятала ее. Экран на стене мигнул, восстанавливая трансляцию для службы безопасности.

— Пора, — сказала она.

Они вышли из комнаты. В широком коридоре их уже ждал Темный Эстро. Он был облачен в боевую броню из черного металла, за его спиной стояли десятки модифицированных солдат-киборгов. Он выглядел величественно и устрашающе, как падший бог, готовый вернуть свой трон.

— Вы готовы, девчата? — спросил он, окидывая их тяжелым взглядом.

— Всегда, отец, — Перчинка почтительно склонила голову, пряча торжествующий блеск в глазах. — Мы готовы служить.

— Тогда пора выдвигаться, — Темный махнул рукой. Пространство перед ними затрещало и разорвалось, открывая портал. Оттуда пахнуло вечностью и войной. — История ждет нас.

Перчинка улыбнулась ему в спину. Это была улыбка акулы, почуявшей кровь в воде.

— Да, отец, — тихо произнесла она, шагая в портал вслед за ним. — Мы перепишем историю. Начисто.

«Отец… Он победит Темного, да, — думала Перчинка. — Возможно. А потом? Потом он снова начнет всех жалеть. Снова будет колебаться, искать компромиссы, щадить врагов, как князя Кривотолкова. А мир нуждается в твердой руке. В абсолютном порядке. Но не в порядке социально справедливого кладбища, который предлагает Темный.»

Светлана шла рядом, чеканя шаги строевой походкой. Могущественная Истребительница, подконтрольная только ей.

«Я убью Темного, — продолжала размышлять Перчинка. — Я заберу его силу. Я возьму под контроль Черные Солнца. И я стану тем, кем должен был стать отец, но не смог из-за своей мягкотелости — Идеальным Правителем. Я построю систему, где не будет войн. Потому что я буду всё контролировать. Я спасу семью, даже если мне придется посадить их в золотую клетку ради их же безопасности. Никто больше не пострадает. Никогда. Сахаринка будет печь пироги, а не воевать. Это будет… идеальный светлый мир без зла и насилия».