Со смотровой площадки на самой высокой башне открывался невероятный вид. Пожалуй, у любого неподготовленного зрителя мгновенно свернулся бы желудок. Я стоял на самом краю парапета, прикрыв веки. В моем сознании разворачивалась панорама битвы. Да ещё с такой детализацией, которой позавидовали бы лучшие военные спутники.

Мои «дроны» — сотни крошечных, размером с ноготь жуков, сотканных из чистой энергии Бездны — висели над полем боя черным облаком. Через свои фасеточные глаза мне передавали мне изображение.

Я видел каждую каплю гнилой крови, каждую трещину в золотой броне и каждый безумный оскал мертвеца. Причем с десятков ракурсов одновременно.

— Ну что, народ, погнали, — пробормотал я, отправляя ментальный импульс войскам. — Операция «Стенка на стенку» объявляется открытой. Просьба не занимать места в партере, там будет грязно.

Внизу творился форменный ад. Золотая Орда Громовержца врезалась в живую стену из щупалец Сверхсущности. Зрелище вышло эпичным и тошнотворным одновременно, напоминая ожившую картину безумного сюрреалиста.

Громовержец, возвышающийся на своей исполинской колеснице, ревел подобно турбине истребителя на форсаже. Он вскинул руку, и черная молния сорвалась с его пальцев. Она ударила в сплетение призрачных щупалец, разрывая эктоплазму в клочья. Сверхсущность взвыла миллионом голосов, от чего задрожали даже камни в фундаменте замка.

Однако Пугливка не дрогнула. Моя маленькая волкодевочка сидела на зубце стены чуть ниже меня, обратившись комком нервов и решимости. Её пушистый хвост распушился до состояния ершика для чистки дымоходов. Уши были плотно прижаты к голове. Кулачки она сжимала с такой силой, что побелели костяшки.

— Не пускать! — пищала она. Её тоненький голос, многократно усиленный связью с коллективным разумом мертвых, гремел в астрале. — Вы стена! Вы бетон! Вы… вы очень твердые и колючие!

Разорванные щупальца регенерировали с влажным чавкающим звуком. Одно из щупалец, толщиной с вековую секвойю, метнулось вперед. Оно обвило колесницу Громовержца и попыталось запустить её в низкое серое небо. Зомби-бог устоял, лишь слегка покачнувшись. Он небрежно рубанул своим черным клинком-молниец, отсекая призрачную конечность.

— Он давит! — вскрикнула Пугливка, хватаясь за виски. — Лезет им в головы и орет «Подчинись»!

— Держи их, пушистая! — отозвался я, корректируя положение дронов. — Ты их якорь. Скажи им, что если они сдадутся, этот урод заставит их… м-м-м… вечно смотреть рекламу средств от облысения.

Пугливка шмыгнула носом, сосредоточилась. Стена из душ-щупалец уплотнилась, приобретая твердость гранита.

Тем временем на земле началось настоящее веселье. Карнакс и Ноктус синхронно спрыгнули со стены.

Карнакс рухнул вниз тяжелым метеоритом, от его приземления в стороны разошлась ударная волна. Она разбросала авангард монстров как пластиковые кегли.

Ноктус просто стек вниз чернильной кляксой. Едва коснувшись земли, он исчез… чтобы через секунду элегантно материализоваться в центре вражеского строя.

В руке он держал бокал вина.

— Ну привет, — небрежно произнес бог ночи. — Ночь перестает быть томной?

После секундной паузы твари бросились на него со всех сторон, намереваясь разорвать наглеца.

Тем временем искусственный глаз Каракса быстро двигался в орбите, подсчитывая мертвые тела. Их было много, несколько десятков — те, кого задела и расплющила ударная волна.

— Сорок два, — металлический бас Карнакса перекрыл лязг оружия и вопли умирающих тварей. — Хорошо.

Его обновленные клинки мелькали с такой скоростью, что сливались в размытый веер смерти… ну или лопасти промышленного блендера. Золотые доспехи врагов лопались словно дешевая фольга.

— Сорок три, сорок четыре… Неэффективное построение, — комментировал бог войны, отсекая конечности направо и налево. — Скучно. Противник не использует укрытия, интеллект на уровне табуретки.

— Фи, какая грубость и отсутствие манер, — отозвался Ноктус, лениво растекаясь на отдельные тени. Ржавый мечи и когти просвистели в миллиметре от его звездной мантии.

Бог Ночи даже не утруждал себя тем, чтобы достать оружие. Он просто щелкал пальцами в ритме какого-то только ему слышимого джаза. Щелчок! И тень под огромным трехголовым псом ожила, превратилась в зубастый капкан и откусила твари лапы по самые колени. Еще щелчок! И тень колесницы вытянулась острой пикой, пронзив возничего снизу вверх.

— Это не грубость, это кинетическая эффективность, — пророкотал Карнакс, разрубая пополам сразу трех зомби одним широким замахом. — Сорок семь. Я веду, любитель теней. Скольких ты убил?

— Ты считаешь убийства? — уточнил Ноктус, подавляя зевок и делая глоток из бокала. — Как примитивно. Я считаю стильные… как там говорила Никталия… стильные фраги, мой железный друг. Как тебе тот парень? Его задушила собственная тень, пока он жевал сопли. Это считается сразу за троих. За чистый артистизм.

— Сопли не являются тактическим элементом, — отрезал Карнакс, вонзая меч в грудь очередного монстра. — Пятьдесят.

Они двигались сквозь армию врага подобно двум ураганам, стальному и теневому. К ним боялись сунуться даже безмозглые твари Бездны.

Но самый сюрреалистичный кошмар творился на левом фланге, где в бой вступила тяжелая артиллерия. Никталия.

Богиня Ночных Желаний благоразумно не лезла в ближний бой. Она предпочитала скакать по чужим теням в своей шубе поверх латекса. И посылала воздушные поцелуи в гущу сражения.

— Мальчики! — кричала она, перекрывая шум битвы. — Ну зачем вы деретесь? Вы же просто недолюбленные, идите к мамочке!

Огромный дракон Бездны, покрытый язвами и черной слизью, уже набрал в грудь воздуха, чтобы выжечь сектор обороны. Его пасть открылась, демонстрируя зарождающееся багровое пламя… И вдруг он замер, глаза его остекленели, а огонь погас, сменившись громкой икотой. В его примитивном мозгу вспыхнуло острое, нестерпимое желание… чтобы ему немедленно почесали пузико.

Дракон с грохотом рухнул на спину, давя свою же пехоту. Начал дрыгать лапами в воздухе, подставляя бронированное брюхо под несуществующую чесалку.

— Кто хороший мальчик? — умилилась Никталия, хлопая в ладоши. — Ты хороший мальчик! А теперь катись отсюда колбаской, давай, кыш!

Дракон радостно заурчал и действительно покатился, превращая строй золотых колесниц в груду металлолома.

Чуть дальше отряд зомби-гвардейцев внезапно побросал оружие. Мертвяки сбились в кучу и начали яростно жестикулировать. Никталия внушила им непреодолимое желание обсудить тюнинг колесниц.

«Подвеска должна быть выше!» — читалось в их отчаянных жестах. — «Нет, ниже! А диски обязательно хромированные!»

— Хаос — это как горка в аквапарке! — хохотала Никталия, наслаждаясь произведенным эффектом. — Вжи-и-и!

Я перевел взгляд на внутренний двор. Там, сияя аквамарином, стояла Эгилия. Королева Подземного Мира сохраняла спокойствие, делая неторопливые жесты. По ее зову из трещин в сером камне били гейзеры призрачной воды. Это была «живая» вода Мира мертвых. Она при попадании на наших призрачных защитников мгновенно латала прорехи в их эфирных телах. Отрубленные руки отрастали заново, сломанные щиты срастались.Бойцы возвращались в строй.

— Исцеление по площади, — одобрительно прокомментировал я. — Хиллер восьмидесятого уровня, как сказала бы Никталия. Мое почтение.

Земля снова дрогнула, прямо под ногами наступающей орды. Аймос, хоть и не вступал в открытый бой, не мог удержаться от соблазна подгадить брату.

Багровые трещины разорвали равнину. Столбы лавы ударили в небо, испепеляя особо наглых тварей, пытавшихся зайти на замок с фланга

— Точечная артиллерия, — кивнул я. — Красиво.

Битва шла строго по плану. Мы держались, перемалывали врага, Громовержец вяз в щупальцах, теряя темп. А его армия таяла на глазах. Казалось, победа уже в кармане, но я знал одно железное правило: если все идет слишком хорошо, значит, ты упускаешь из виду нечто важное. Ну или противник готовит грандиозную подлянку.

— Что же ты задумал, уродец, — прищурился я.

Темный Эстро стоял на вершине холма из черепов, скрестив руки на груди. Стекла в его противогазе тускло блестели, в них отражались огненные вспышки Он наблюдал, как его «непобедимая» армия превращается в бесполезный фарш.

— Идиоты, — процедил он сквозь зубы, сплевывая на землю. — Бесполезный мусор, Гром застрял, как жирная муха в варенье.

Рядом с ним застыла его свита. Айсштиль с пустыми глазами. Перчинка с нервно подрагивающими антеннами. Светлана, старательно изображающая мебель. И киборг Ирма.

— Отец, — осторожно подала голос Перчинка, стараясь не разозлить его. — Мы теряем инициативу. Карнакс и Ноктус слишком хороши, а стену не пробить в лоб. Нужно отступать и перегруппироваться.

Осколок резко повернулся к ней, и в его глазах полыхнул черный огонь безумия.

— Отступать? — переспросил он тихо, но угрожающе. — Я не для того ждал тысячи лет в темноте, чтобы отступать перед кучкой неудачников.

Он посмотрел на черную цитадель замка Аймоса, возвышающуюся над полем боя мрачной громадой.

— Они думают, что они самые умные, — криво усмехнулся Темный Эстро. — Думают, что я буду долбиться в ворота, как упрямый баран, и играть по их правилам.

Он поднял руку и начал чертить в воздухе сложный знак, линии которого горели фиолетовым огнем, прожигая реальность.

— Но они забыли одну важную деталь: Я — это Он. Я — Эстро, и я знаю, как мыслит мой оригинал. Он любит пафосные битвы, любит отвлекающие маневры и театральные эффекты.

Знак в воздухе завертелся, превращаясь в стабильную воронку перехода.

— Он ждет меня у ворот или на стенах, но я не пойду к воротам, я выше этого.

— Ты хочешь… телепортироваться внутрь? — спросила Светлана безжизненным голосом куклы, хотя внутри все сжалось от напряжения. — Сквозь щиты Владыки Мертвых? Это невозможно, замок полностью экранирован.

— Невозможно? Не для меня, — самодовольно заявил Осколок, любуясь своей работой. — Я знаю частоту его щитов. Я знаю, как Аймос строит защиту, потому что помню, как мы с ним строили похожие замки по молодости. Принципы остались те же!

Он расширил воронку, делая её достаточно большой для прохода группы.

— Мы срежем угол, появимся прямо в тронном зале, убьем всех, кто там окажется. А потом спустимся в подвал и заберем Искру, пока эти идиоты дерутся с моим зомби.

Перчинка и Светлана снова обменялись быстрыми взглядами.

«Это шанс, — передала Перчинка Свете. — В замке будет тесно. Мы ударим, как только выйдем из портала, и он расслабится».

— Готовьтесь, — скомандовал Осколок. — Ирма, Айсштиль — полная готовностью. Перчинка, Света, прикрываете тыл.

Он шагнул к воронке с видом триумфатора.

— Шах и мат, дорогой оригинал.

Остальные последовали за ним.

Тронный зал замка Аймоса был пуст и темен. Единственным источником света служили тусклые факелы на стенах, горящие холодным синим огнем. В центре зала, прямо перед пустым троном, воздух внезапно пошел рябью, пространство затрещало. Из фиолетовой воронки вышла группа диверсантов.

Первым шел Темный Эстро, плащ эффектно развевался за спиной. Следом вышли Айсштиль с готовым заклинанием на кончиках пальцев, Ирма с активированным боевым лазером. Перчинка со Светланой замыкали шествие.

Осколок огляделся, проверяя помещение на ловушки.

— Слишком просто, — произнес он, расплываясь в широкой, торжествующей улыбке. — Я же говорил, что он предсказуем. Мы внутри, путь к подземелью открыт, так что шах и ма…

ЩЕЛК.

Звук был тихим, сухим и механическим, словно где-то в глубине пола сработал затвор гигантской, идеально смазанной мышеловки. И в то же мгновение мир взорвался светом.

Весь пол тронного зала, каждый камень и каждая плита вспыхнули ослепительным сиянием. Это была сложнейшая, многослойная пентаграмма, выжженная в самой структуре реальности и скрытая до поры под мощной иллюзией. Круг диаметром в двадцать метров, в центре которого по иронии судьбы стояла вся группа Осколка, налился тяжелым багровым свечением.

— ЧТО ЗА… — начал было Темный Эстро, но договорить ему не дали законы физики.

Гравитация внутри круга изменилась мгновенно, увеличившись не в два и не в десять раз, а сразу в тысячу.

БАМ!

Звук напоминал падение гигантского невидимого пресса. Темного Эстро впечатало в пол с такой силой, что его противогаз чуть не расплющило о камень. Его ноги подогнулись под неестественным углом, а кости захрустели. Одно из стекол противогаза треснуло, обнажив налитый кровью глаз.

Он попытался призвать Бездну, создать щит или телепортироваться, но сила… отказалась подчиняться. Пентаграмма сама была наполнена Бездной, запрещая использовать любые источники магии.

Ирма-киборг рухнула рядом, искря и дергаясь в конвульсиях. Ее усиленный скелет не выдержал чудовищной нагрузки. Металл гнулся с противным скрежетом, сервоприводы выли и лопались.

Даже Айсштиль, великая богиня льда, упала на колени, и ее черный ледяной доспех пошел глубокими трещинами. Она пыталась поднять голову, но не могла оторвать ее от пола, а на лице, прижатом к камню, застыло выражение абсолютного шока. Перчинка и Светлана тоже лежали распластанные, как коллекционные бабочки под стеклом. Светлана хрипела, пытаясь вдохнуть ставший тяжелым как свинец воздух. Хитин Перчинки трещал, угрожая лопнуть и раздавить внутренности.

— Агх… кххх… — Темный Эстро скреб когтями камень, пытаясь ползти, но не продвинулся ни на миллиметр. — Ловушка… Как…

Из глубокой тени за троном медленно, неторопливо вышла фигура. Аймос. Владыка Мертвых не прятался в резерве и не отсиживался в подвале. Он ждал здесь все это время и терпеливо ждал. Его аура, напитанная силой Осколков, пылала внутренним багровым жаром. В руке он сжимал двузубец, зубья которого раскалились добела.

Рядом с Аймосом воздух сгустился, и из портала шагнул я, собственной персоной. Я посмотрел на распластанного по полу двойника и позволил себе легкую, усталую улыбку.

— Привет, красавчик, — сказал я сухо. — Как там, на полу? Не дует? Полы у нас с подогревом, но давление может быть великовато.

Темный Эстро с невероятным усилием скосил на меня налитый кровью глаз.

— Ты… ты не мог… — просипел он, выплевывая слова вместе с кровью. — Я… я знаю твои схемы… Ты ленивый… Ты не строишь… таких сложных… капканов…

— Именно, — кивнул я, подходя к самому краю круга, но благоразумно не переступая черту. — Я знаю, что я ленивый, и я знаю, что ты — это я. А значит, ты тоже ленивый и самонадеянный засранец.

Я присел на корточки, чтобы быть ближе к его уровню.

— Я знал, что ты не захочешь штурмовать стены честно. Ведь зачем потеть и рисковать шкурой, если можно срезать угол? Я бы на твоем месте сделал именно так — попробовал бы телепортироваться прямо к цели, чтобы почувствовать себя гением.

Я указал на пылающую пентаграмму.

— Поэтому мы с Аймосом оставили «форточку», маленькую, незаметную дыру в защите замка прямо здесь, специально для тебя. Мы знали, что ты найдешь её. Твое раздутое эго не позволило бы тебе пройти мимо такой возможности — показать свое превосходство над «глупым оригиналом».

Аймос подошел и встал рядом со мной, глядя на пленников сверху вниз. В его взгляде не было ни капли жалости, только холодный расчет профессионального палача.

Он ударил древком двузубца об пол. Давление в круге усилилось еще на пару атмосфер, от чего Перчинка жалобно пискнула.

— Аймос, — предупреждающе произнес я. — Не перебарщивай.

— Ловушка надежна, — констатировал Аймос, проверяя потоки энергии на своих наручах. — Гравитационный колодец плюс магический нулификатор, даже бог отсюда не выберется, будь он хоть трижды всемогущ. Но…

Он нахмурился, глядя на показатели расхода энергии.

— Она жрет прорву маны. Сферы едва справляются с подпиткой, и долго мы их так не удержим. Минут десять, не больше, а потом контур перегорит к чертям.

— Десяти минут хватит, чтобы придумать, как их упаковать и обезвредить, — сказал я, поднимаясь и отряхивая колени. — Нам нужно отделить Осколка от силы Бездны, а Айсштиль…

— Нет, — резко перебил меня Аймос.

Я удивленно повернулся к нему.

— Что «нет»?

Владыка Мертвых поднял свой двузубец, и наконечники вспыхнули так ярко, что стало больно глазам.

— Никаких упаковок, Эстро, никаких тюрем и никаких вторых шансов. Мы уже проходили это, и посмотри, к чему это привело. Магические путы не работают, пленники такого уровня сил всегда сбегают, чтобы вернуться и ударить в спину.

Он сделал решительный шаг к кругу.

— Я казню их. Всех. Прямо сейчас, пока они лежат и не могут дернуться.

Я почувствовал, как внутри все похолодело.

— Аймос, что ты такое несешь? Там моя дочь! И Светлана! И Айсштиль! Они под контролем, но их можно спасти!

— Нельзя рисковать, — голос Аймоса был твердым и тяжелым, как могильная плита. — Осколок слишком опасен, если он вырвется, он доберется до Искры, и тогда всем конец. Вселенной конец. Ты готов поставить на кон существование всего мира ради жизни одной предательницы и одной сломанной богини?

— А если бы там была Эгилия? — жестко произнес я.

Двузубец в его руках на мгновение дрогнул. Но голос остался таким же сухим:

— У нас нет времени на разговоры.

Он занес пылающее оружие над головой Темного Эстро.

— Я сделаю то, что должен, — сказал Владыка Мертвых, и в его голосе звучала страшная решимость. — Я спасу этот мир, потому что смерть — это единственное, что надежно.

— Аймос! — я бросился к нему, перехватил его руку. — Не смей!

— Отойди, — наши взгляды сшиблись, выбив сноп искр. — Ты слишком мягок, Эстро, как и говорил твой двойник. Поэтому я сделаю грязную работу за тебя, чтобы твоя совесть осталась чиста.

Перчинка, прижатая к полу чудовищной гравитацией, смотрела на пылающее острие. В её глазах, полных ужаса, я прочитал одну единственную мысль: «Папа, прости». Светлана закрыла глаза, принимая судьбу, а Айсштиль даже не дернулась, оставаясь неподвижной ледяной статуей.

— Дай мне десять минут! — заорал я ему в лицо. — Десять минут, черт тебя дери! Я перепишу их Книги Судеб! Я вырежу из них этот контроль, как опухоль!

Владыка замер на секунду, раздумывая. Он посмотрел на меня, потом на Осколка, который глядел с бессильной, животной злобой.

— Черт бы тебя побрал, Эстро, — холодно сказал Аймос, опустив двузубец. — Действуй. У тебя десять минут. А потом я сожгу их души дотла и развею пепел по ветру.

Он опустил двузубец чуть ниже, целясь прямо в сердце Осколка.

— Время пошло.