Я оторвал взгляд от экрана. Данные были катастрофическими.

— Карнакс! — рявкнул я в коммуникатор. — Общий сбор! Боевая готовность номер один! Антарктида!

— Принято, — металлический голос бога войны был спокоен, как всегда. — Выдвигаюсь.

— Никталия, хватит жевать! — я повернулся к богине. — Мы уходим. Сейчас.

— Да я уже! — она выкинула огрызок и вскочила, ее глаза горели азартом и тревогой. — Там Айси, да? Ей нужна помощь? Нашей ледышечке?

— Боюсь, там все гораздо сложнее, — мрачно ответил я, связываясь с нашей муравьиной королевой. — Мелинта, солнышко, готовь элитный отряд мирмеций. Тех, кто лучше всего держит холод. И пусть вколят себе прививки с морозостойкой медовой сывороткой. Нам нужно пробиться в самый эпицентр.

Подготовка заняла время. Расстояние было колоссальным. Открыть портал на другой конец света, да еще и в зону такой магической турбулентности — задача не из легких. Мне требовалось время на калибровку, на накачку энергией.

Мы собрались в главном холле. Карнакс, закованный в свою алую броню, проверил крепления мечей. Никталия, к моему удивлению, нацепила поверх своего латексного костюма толстую белую шубу из искусственного меха, выглядя в ней как гламурный полярный медведь.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд. — Я не собираюсь отморозить себе самое ценное! Я хоть и богиня, но даже мне в таком холоде неуютно!

Мирмеции-солдаты, отобранные Сахаринкой, выглядели внушительно. Их хитин был покрыт слоем специального изолирующего воска, а на суставах виднелись рунные накладки-грелки.

— Всем принять антиморозный мед! — скомандовала Мелинта.

Девочки быстро раздали небольшие восковые капсулы с густой янтарной жидкостью. Это была свежая разработка Мелинты — алхимический концентрат, который разгонял кровь и создавал внутренний жар, не давая замерзнуть даже при минус ста.

Я проглотил капсулу. По телу разлилось приятное, жгучее тепло.

— Накладываем щиты, — сказал я, формируя сложную структуру портала. — Температура на той стороне может быть смертельной даже для нас.

— Костя, нестабильность растет! — голос Кристины Валерьевны в наушнике был напряженным. — Пространство там… оно как будто пережевано. Я едва могу зафиксировать точку выхода.

— Держи координаты Сферы! — крикнул я, вливая в портал поток энергии Бездны. — Ориентируйся на Черное Солнце! Оно должно работать как маяк!

Воздух перед нами задрожал, сгустился и, наконец, разорвался, открывая овальный проход. Из него пахнуло таким холодом, что иней мгновенно покрыл пол холла, а цветы в вазах завяли за секунду.

— Вперед! — скомандовал я и шагнул первым.

Переход был жестким. Нас трясло, крутило, словно мы летели сквозь ураган. Но потом все резко прекратилось.

Мы вывалились на твердую поверхность.

Я ожидал рева ветра, грохота битвы, криков. Я приготовился отражать удары молний или ледяных глыб.

Но нас встретила тишина. Абсолютная, мертвая, звенящая тишина. Даже ветер здесь умер, замерзнув на лету.

Мы стояли посреди гигантского подземного зала. Точнее, того, что от него осталось. Стены были оплавлены и покрыты черной копотью вперемешку с инеем. Колонны лежали в руинах.

Везде, куда падал взгляд, виднелись следы чудовищной битвы. Глубокие борозды в камне, словно оставленные когтями великана. Озера застывшей магмы и черного льда.

И трупы.

Сотни растерзанных тварей Бездны устилали пол. Их тела были заморожены, разбиты, сожжены молниями. Здесь прошла мясорубка.

— Ого… — выдохнула Никталия, и облачко пара вырвалось из ее рта. — Тут было жарко. И холодно. Одновременно.

Карнакс прошел вперед, пиная замороженную голову какого-то монстра.

— Битва окончена, — констатировал он. — Враг уничтожен. Тотально.

Я поднял голову.

Прямо над центром зала, над изуродованным ледяным полом, висела Сфера Черного Солнца. Она была цела. Она пульсировала ровным, темным светом, создавая вокруг себя зону абсолютной стабильности. Мой артефакт работал, защищая этот мир от окончательного распада.

Но под сферой было пусто. Ни Айсштиль. Ни ее врагов. Ни Осколка.

Только огромная, дымящаяся дыра в полу, уходящая в бесконечную темноту недр, и одинокое ледяное копье, воткнутое в край обрыва. Копье было сломано пополам.

Божественное копье Айсштиль, артефакт невероятной силы. Его… просто сломали надвое…

— Где они? — прошептала Сахаринка.

Я подошел к краю провала и заглянул вниз. Тьма. И холод, от которого даже с антиморозным медом сводило кости.

Я наклонился и поднял то, что осталось от божественного оружия Айсштиль. Идеальное, казалось бы, несокрушимое копье, созданное из концепции Абсолютного Ноля, было переломлено пополам, как сухая ветка.

Края разлома не были острыми — они оплавились. Словно лед встретился с чем-то настолько яростным и древним, что законы физики просто капитулировали.

— Они не тронули Сферу, — голос Карнакса прозвучал глухо, почти теряясь в вое бури. Бог войны стоял рядом, его алый плащ бился на ветру. Золотой механический глаз, жужжа, сканировал пространство, выискивая угрозы, которых здесь уже не было. — Анализ тактической ситуации: противник имел возможность уничтожить ключевой элемент нашей защиты. Но он этого не сделал. Это… нелогично.

— Почему? — спросила Никталия. Она куталась в свою нелепую, но теплую шубу, и на ее лице, обычно сияющем беспечностью, сейчас застыла маска тревоги. Фиолетовые глаза, лишенные очков, смотрели в темную бездну провала. — Они что, забыли? Да ладно, они же не дураки? Не? Или побрезговали? Или это ловушка?

— Нет, — я провел пальцем по сломанному древку копья, чувствуя остаточную вибрацию чудовищной силы. — Им плевать. Тот, кто здесь был… Тот, кто сломал это копье… Он не друг Бездне. Их устраивает то, что скоро вокруг планет замкнется защитное поле.

— Осколок? — предположила одна из мирмеций, потирая вмятину на своем хитиновом нагруднике. — Очередной?

— Нет, — я покачал головой. — Ни у одного Осколка нет такой грубой, первобытной мощи. Здесь пахнет… озоном. Грозой, которая сжигает небеса. И древним, безумным гневом.

Я убрал обломки копья в пространственный карман. Каждое движение давалось с трудом — откат после многократных Вторых Синхронизаций все еще давал о себе знать, выкручивая суставы.

— Мы не пойдем вниз, — решил я твердо. — Не сейчас. Спускаться в эту дыру вслепую, уставшими и потрепанными — это не героизм, это суицид. Нам нужно перегруппироваться.

— А Сфера? — спросила одна из мирмеций, нервно подергивая антеннами.

— Охраняйте её, — приказал я отряду, оставшемуся на посту. — Головой отвечаете. Никого не подпускать. Если что-то полезет из ямы — бейте на поражение всем, что есть. Если полезет что-то, что вы не можете убить — бегите и взрывайте тоннель к чертям собачьим.

Я открыл портал обратно. Серебристая рябь перехода показалась мне самым желанным зрелищем на свете.

Особняк Безумовых встретил нас суетой, но это была не паника, а организованный хаос подготовки к чему-то грандиозному. Воздух здесь был теплым, пах кофе и озоном от работающих артефактов.

Большой Зал преобразился до неузнаваемости. Мы сдвинули всю антикварную мебель к стенам, зачехлили картины и гобелены. Центр зала теперь занимал массивный круглый стол из черного дерева, испещренный рунами связи. На нем возвышался сложный артефакт для связи — пирамида из медовых кристаллов, восковых колец и темного металла, гудящая от напряжения.

Я стоял у стола, поправляя воротник. Рядом, скрестив руки на груди, застыл Карнакс. Его доспехи были наскоро отремонтированы и начищены до блеска, а золотой глаз светился с угрожающей интенсивностью.

Первым появился Ноктус. Он не использовал портал — просто тень от массивного шкафа вдруг стала объемной, вытянулась и шагнула вперед, обретая черты Бога Ночи. Он выглядел безупречно: мантия, сотканная из звездного неба, ни единой пылинки, и чашка дымящегося чая в руке.

— Лондон зачищен, — лениво сообщил он, делая глоток. — Биг-Бен теперь показывает точное время смерти для любой твари Бездны в радиусе пятидесяти километров. Алистер передавал привет и просил уточнить, полагаются ли Рыцарям Ночи выходные по праздникам.

— О-о-о, мрачный красавчик и мой бывший шеф по совместительству вернулся! — Никталия тут же подскочила к нему, сверкая ехидной улыбкой. — Ну как там туманный Альбион? Привез мне магнитик? Или хотя бы корону той паучихи? Я бы носила!

— Я привез тебе тишину и спокойствие, — фыркнул Ноктус, но в его глазах, где кружились галактики, мелькнула тень улыбки. — И рецепт правильного эрл-грея. Хотя, боюсь, твой вкус слишком… вульгарен для него.

— Хам! — восхитилась Никталия. — Обожаю тебя. Покажешь мне отремонтированный Лондон, если мы не умрем?

— Если мы не умрем, я буду спать тысячу лет, — отрезал Бог Ночи.

Следом двери зала распахнулись, и вошли девушки. Настя и Эмми выглядели уставшими, их одежда была пропитана запахом серы и гари, но глаза сияли триумфом. За ними, пригибаясь в дверном проеме, протиснулась Сахаринка.

— Америка стабильна! — с порога заявила Эмми, поправляя свои розовые очки, на которых появилась трещина. — Вулкан спит как младенец. Президент… ну, он президентствует. Пытался продать нам сувенирные футболки на прощание.

— Китай и Япония под куполом, — отчиталась Сахаринка, с хрустом разминая все четыре руки. — Стена стоит. Драконы и культиваторы довольны. Кстати, утка по-пекински была божественной!

— Мы побеждаем, Костя? — Настя подошла к столу, глядя на карту, где одна за другой загорались черные точки. — Сеть почти замкнулась. Осталось совсем немного.

Они улыбались. Они чувствовали себя победителями. Они прошли через ад, сразили чудовищ, установили артефакты. Они думали, что самое страшное позади.

Я тяжело вздохнул, глядя на их светлые лица. Мне предстояло разбить эти иллюзии.

— Эстро, — произнес Карнакс, глядя на сломанное копье Айсштиль, которое я оставил на столе как напоминание. — Тот, кто это сделал… Он не просто силен. Он обладает властью над самой сутью божественности.

— Я знаю, — кивнул я. — Я почувствовал его там, в Антарктиде. Это был не Осколок.

— Кто тогда?

— Громовержец, — выдохнул я. — Самолично. При этом от него сильно несло Бездной.

Никталия перестала поправлять макияж. Пугливка пискнула. Кристина Валерьевна испуганно ахнула и перекрестилась. Мелинта, которая по такому поводу вылезла из любимого подвала, заскрипела хитином.

Ноктус застыл с чашкой у рта. Звезды в его глазах остановили свое вращение. Его бледное лицо, обычно выражающее лишь вселенскую скуку, побелело ещё сильнее. Хотя это казалось невозможным.

— Сам старик? — его голос упал до шепота. — Ты уверен? Но это… это меняет всё. Если Гром вернулся, да еще и под ручку с Бездной… Мы не просто в жопе, Эстро. Мы в эпицентре сингулярности дерьма. Он знает структуру мира лучше, чем кто-либо. Он её строил. И он знает, как её сломать.

Девушки переглянулись. В их взглядах читалось недоумение. Для них Громовержец был просто именем из мифов, очередной «большой босс», вроде Дракона-Черепахи или Королевы-Паука.

— Ну и что? — пожала плечами Эмми, зажигая огонек на пальце. — Подумаешь, еще один засранец. Не первый, кого мы переехали, и далеко не последний. А Сахаринка вообще перевернула живую гору. Наваляем и этому старперу, пусть хоть обпердится своими молниями. Делов-то.

— Точно! — поддержала Сахаринка, ударив кулаком в ладонь. — Чем больше шкаф, тем громче падает. У меня Синхронизация теперь есть, у Насти метка. Справимся!

— Вы не понимаете, — тихо сказал Ноктус, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный страх. — Это не просто «босс». Это Абсолют. Это Воля, которая держала реальность в узде тысячелетиями. А теперь представьте эту Волю, помноженную на бесконечный голод Бездны. Это не битва с монстром. Это битва с самим мирозданием.

Настя нахмурилась, анализируя слова Бога Ночи. Её уверенность пошатнулась, но не исчезла.

— У него должен быть изъян. У любой системы есть уязвимость, — заявила она. — Нащупаем ее и ударим по самому больному!

— Погодите, погодите! Громик? Серьезно? Но он же… того? — Никталия провела пальцем по горлу. — Ты сам говорил! Мы все думали, что он мертв!

— Видимо, наши стычки с Бездной разбудили его, — я сжал кулаки. — Либо кто-то нашел способ вытащить старика из той могилы, в которую он себя загнал.

Я посмотрел в окно, где разгоралось багровое солнце.

— Это не тот безумный старик, которого мы помним. Это пустая оболочка, зомби-бог, накачанный силой Бездны под завязку. Абсолютная мощь без тормозов, без морали, без разума. Управляемая… кем-то. Именно он сломал копье Айсштиль. И именно он скоро отправится в Мир Мертвых.

— Зачем? — спросила Пугливка, дрожа.

— Аймос говорил про Врата, — я повернулся к ним. — Врата к Источнику. Первозданной Искре, которая находится где-то под Сверхсущностью. Громовержец, или то, что им управляет, пойдут туда. Если они доберутся до Источника до того, как сработает наш щит… Они перепишут все правила игры.

— Значит, мы должны их перегнать, — Карнакс надел шлем. Щелкнули застежки. — Задача ясна. Уничтожить цель. Любой ценой.

— Мы идем в Мир Мертвых, к Аймосу и Эгилии, — объявил я. — Без нас они не справятся. Это будет не прогулка. Это будет гонка со смертью.

Я начал формировать портал. Не в Небесный Чертог, а сразу туда, в серую мглу владений Аймоса. Туда, где сейчас решалась судьба всего сущего.

— Готовы?

— Всегда, — отозвался Карнакс.

— Погнали! — крикнула Никталия, доставая свои бесполезные, но стильные пистолеты.

— Я… я с вами, — тихо сказала Пугливка. — Я единственная, кто может говорить со Сверхсущностью.

— Ну, раз такое дело… — Ноктус тяжело вздохнул, допивая чай залпом. — Помирать — так в хорошей компании. И в темноте. Это мой стиль.

— Мы не подведем, Костя, — твердо сказала Настя, активируя свою Метку. Черные узоры поползли по её руке. — Я — твой щит.

— А я — твой меч! — Эмми подмигнула, хотя руки у неё слегка дрожали. — Огненный такой, стильный меч!

— А я просто буду бить сильно, — прогудела Сахаринка, разминая плечи. — За семью. И за Перчинку. Мы должны спасти мир, чтобы ей было куда вернуться.

Портал открылся, пахнуло могильным холодом и пеплом.

— Вперед, — скомандовал я.

Мы шагнули в неизвестность. В последний бой за этот мир.

— Пожалуйста, вернитесь живыми… — тихо прошептала Кристина Валерьевна нам вслед.