Настя и Эмми. Йеллоустоун.

В Йеллоустоуне творился не просто ад, а патриотический ад с элементами реалити-шоу. Воздух дрожал от жара, запаха серы и чрезмерного пафоса.

Эмми стояла на самом краю кальдеры, элегантно (насколько это возможно в зоне бедствия) вытирая сажу со лба тыльной стороной ладони. Ее розовые очки в форме сердечек были сдвинуты на макушку, удерживая прическу, которая теперь напоминала взрыв на макаронной фабрике. Только макароны в ее случае были сделаны из чистого огня. Под ногами то и дело вспыхивали миниатюрные гейзеры, но она уворачивалась от них с грацией танцовщицы.

— Знаешь, — задумчиво протянула она, глядя, как очередной поток лавы, повинуясь ее волевому жесту, послушно сворачивает обратно в жерло, будто нашкодивший кот, — я начинаю понимать, почему этот парк называют национальным достоянием. Здесь столько всего можно поджечь, и никто даже слова не скажет! Это же мечта пиромана с лицензией на спасение мира!

Настя, стоявшая рядом и удерживающая сложный теневой купол над Сферой Черного Солнца, лишь закатила глаза. Ее лицо оставалось невозмутимым, хотя вокруг творился хаос.

— Эмми, напоминаю: мы здесь, чтобы защитить Черное Солнце, а не устроить барбекю из штата Вайоминг. Если ты случайно активируешь супервулкан и уничтожишь США, Костя вычтет это из твоей зарплаты. Или из десертов.

— Скучная ты, — фыркнула Эмми, запуская огненного феникса в пролетающую мимо тварь, похожую на летучую мышь-переростка. — Ой, смотри! Наш любимый лидер нации снова ищет приключений на свою… электоральную базу.

Президент США, которого мирмеции кое-как вытащили за галстук из пропасти и вернули на твердую землю, времени даром не терял. Его охрана (те, кто выжил, не поседел и не подал в отставку прямо на поле боя) пыталась создать хоть какой-то периметр безопасности из мешков с песком и молитв. Пока она ненадолго отвлеклась президент решил, что лучший способ поднять боевой дух — это селфи на фоне апокалипсиса.

Он стоял на узком выступе скалы, опасно нависающем над кипящей грязью. Одной рукой он поправлял свою знаменитую прическу, а другой держал смартфон на вытянутой руке. Вопреки всем законам аэродинамики и термодинамики, прическа оставалась безупречной даже в центре урагана

— Господин Президент! — заорал генерал, пытаясь пробиться к нему через завалы из дымящихся камней. — Уйдите от края! Там опасно! Сейсмическая активность зашкаливает!

— Ерунда! Это все фейк-ньюс от геологов! — отмахнулся Президент, выбирая лучший фильтр. — Я чувствую землю! У нас с ней коннект! Земля любит меня, я люблю землю! Это будет лучшее фото года! Обложка Time! Подпись: «Я смотрю в лицо опасности, и опасность моргает первой»!

В этот момент скала под ним предательски хрустнула. Из трещины прямо за его спиной с шипением вырвался огненный червь. Тварь размером с анаконду, только состоящая из магмы, обсидиана и зубов в три ряда. Она раскрыла пасть, готовясь откусить президенту голову вместе с его рейтингом и аккаунтом в Твиттере.

Настя уже начала формировать теневой клинок, чтобы перехватить монстра, но поняла, что не успевает. Расстояние было слишком большим.

— Ну все, — прокомментировала Эмми. — Придется искать нового президента. Надеюсь, следующий будет потише.

Президент вдруг резко нагнулся.

— О, центик! — радостно воскликнул он, поднимая с земли блестящую монетку, лежащую в грязи. — На удачу! Смотрите, 1995 год, отличный год!

Огненный червь, промахнувшись на долю миллиметра, с разочарованным визгом пролетел над головой лидера нации. Его инерция была такова, что он не смог затормозить и врезался в противоположную скалу, превратившись в мокрое (и очень горячее) пятно. Брызги магмы разлетелись во все стороны, образовав за спиной Президента эффектный огненный ореол.

Президент выпрямился, совершенно не заметив, что был на волосок от смерти. Он сдул пылинку с монетки, потер ее о лацкан пиджака и сунул в карман.

— Видели? — он победоносно повернулся к побледневшей охране, указывая на монетку, а не на пятно от монстра. — Я же говорил! Удача любит смелых! И богатых! Экономика растет даже здесь!

Эмми нервно хихикнула, создавая еще один огненный щит от летящих камней.

— Слушай, Настя… А может, он тоже Одаренный? Ну, типа, скрытый талант? «Аспект Абсолютного Везения»? Или «Щит Непробиваемой Уверенности»?

— Скорее «Аспект Абсолютной Непробиваемости Лобной Кости», — пробормотала Настя, завершая настройку рун на корпусе Сферы. — Ладно, хватит цирка. Активируй Сферу. Я заземлила контур. Если мы не поторопимся, этот Президент найдет способ случайно вызвать Ктулху, просто завязывая шнурки.

Эмми кивнула. Она подошла к Черному Солнцу, установленному на специальной платформе. Артефакт гудел, резонируя с подземными толчками, словно голодный зверь, почуявший добычу.

— Ну что, малыш, — она нежно положила руку на холодную поверхность сферы. — Покажи им, кто здесь самый горячий. И напомни этому вулкану, что дымить вредно для здоровья.

Вспышка черного света накрыла кальдеру. Она была беззвучной, но мощной.

Гул прекратился мгновенно, словно кто-то выключил звук у телевизора. Земля перестала дрожать. Лава, которая еще секунду назад бурлила и плескалась, застыла, мгновенно превратившись в черный, гладкий камень. Монстры, лезшие изо всех щелей, с воем втянулись обратно в свои норы или рассыпались серым пеплом, уносимым ветром. Даже дым втянулся обратно в землю.

Над Йеллоустоуном воцарилась звенящая, неестественная тишина.

Президент США огляделся по сторонам. Он поправил галстук, отряхнул пиджак и широко улыбнулся.

— Ну вот! — громко заявил он, обращаясь к камере, которая чудом уцелела у одного из операторов (оператор при этом сидел в кустах и трясся). — Как я и обещал! Ситуация под контролем! Мы заключили сделку с вулканом! Отличная сделка, лучшая в истории! Он спит, мы живем, Америка процветает! Make America Safe Again! Я лично договорился с лавой, она оказалась очень сговорчивой.

Генерал за его спиной устало сполз по стенке «Хамви» и достал фляжку. После чего перекрестился этой самой фляжкой.

— Он неисправим, — вздохнула Эмми, снимая очки и протирая их краем плаща. — Я даже начинаю им восхищаться. Это ж надо иметь такой иммунитет к реальности. Честно, будь у меня американское гражданство, я бы за него проголосовала. Сама даже не знаю, почему.

— Главное, Сфера работает, — Настя проверила показатели на планшете, игнорируя политическое шоу. — Уровень угрозы снижен до зеленого. Зона стабильна, паразитическая энергия Бездны выкачивается. Можем где-нибудь спрятаться, пока он не предложил нам гражданство.

— Или не попытался купить Сферу для декорации в Овальном кабинете, — вздохнула Эмми.

— Эй, девочки! — крикнул им Президент, заметив, что они направляются к конвертоплану. Он активно махал рукой, словно провожал школьный автобус. — Вы куда? А банкет? У меня в самолете есть отличные бургеры! И кола! Много диетической колы! Мы можем обсудить строительство казино прямо здесь! Назовем его «У черной дыры»!

— Спасибо, мы на диете! — крикнула в ответ Эмми, запрыгивая в транспортник и показывая ему большой палец. — Диете из здравого смысла! И у нас аллергия на политику!

Настя только покачала головой, и «Муравей-1» взмыл в небо, оставляя позади спасенную Америку, остывающий вулкан и ее неубиваемого лидера, который уже объяснял журналистам, что лично победил огненного червя силой харизмы.

Сфера, окруженная защитным очищающим полем, продолжала работать уже сама.

Лондон. Ноктус и Алистер.

Ноктус сидел на самом краю гигантского циферблата Биг-Бена, свесив ноги в бездну ночного Лондона. В руке он держал хрустальный бокал с чем-то темным, густым и дымящимся — трофей из личных запасов Королевы-Паука.

Следовало отдать ей должное. Несмотря на восемь ног и желание сожрать человечество, в выдержанных ядах и виски она разбиралась превосходно.

Её разодранный труп валялся у основания башни.

Рядом с Ноктусом, опираясь на свою новую теневую трость-шпагу, стоял лорд Алистер. Его доспех, сотканный из сгущенной тьмы, сидел на нем так же безупречно, как и смокинг от лучшего портного на Сэвил-Роу. Он выглядел как джентльмен, который только что вернулся с приема в Аду и нашел его «слегка скучноватым».

Внизу, на улицах города, шло Великое Очищение.

Волны мягкой звездной тьмы, исходящие от башни, накатывали на город, как мягкий, но неумолимый прибой. Но это была не та удушающая, липкая и болезненная тьма Бездны. Это была прохладная, чистая, бархатная Ночь. Она вымывала скверну из каждого переулка, из каждого подвала, из каждой трещины в асфальте. Твари Бездны, оставшиеся без своей Королевы, метались в панике, пытаясь спрятаться, но тени настигали их, поглощали и растворяли без следа. Город умывался ночью.

— Знаешь, Алистер, — задумчиво произнес Ноктус, болтая в бокале кубиками льда (которые он создал сам, просто посмотрев на виски суровым, леденящим взглядом). — В управлении миром и в политике есть много общего. Пугающе много.

— Неужели, сэр? — вежливо поинтересовался новый Рыцарь Ночи, наблюдая, как стая гаргулий, очищенных от скверны, возвращается на свои места на соборе. — И в чем же сходство? Просветите смертного… ну, или почти смертного.

— И там, и там все держится на трех китах: страхе, пустых обещаниях и умении делать вид, что ты знаешь, что творишь. Хотя на самом деле ты просто импровизируешь и надеешься, что никто не заметит, — Ноктус сделал глоток и блаженно прищурился. — Вот посмотри на этих тварей внизу. Они бегают, визжат, врезаются в стены. Почему? Потому что их топ-менеджмент уволен. Жестко. Без выходного пособия. С выходным пособием в виде небытия.

— Полагаю, Ее Величество не оставила преемника? — усмехнулся Алистер, поправляя манжету из тьмы.

— О, она пыталась, — Ноктус небрежно кивнул на темное пятно на соседней стене — всё, что осталось от одного из новых «принцев Бездны», который попытался оспорить право собственности на башню. — Но кадровый резерв оказался… хрупким. Не выдержал критики. И гравитации.

Бог Ночи посмотрел на город. Темза внизу блестела черным шелком, отражая звезды, которых в лондонском небе не видели уже лет сто из-за смога.

— Красивый город, — признал он неожиданно мягко. — Мрачный, сырой. Полный грехов, тайн и невысказанных сожалений. Мне нравится. Пожалуй, я бы даже мог здесь жить. Идеальное место для депрессии со вкусом. Если бы не этот ужасный акцент у местных. Он режет слух даже Богу.

— Прошу прощения, сэр, — Алистер иронично приподнял бровь. — Это называется Queen’s English. Королевский английский. Эталон произношения.

— Не-е-е, американская версия мне нравится больше… По крайней мере та, что я слышал в сериалах.

— Вы просто ещё не распробовали, сэр. Тут надо привыкнуть, как к крепкому коньяку.

— Ну, учитывая, кем оказалась ваша Королева — гигантским пауком-людоедом Бездны — я бы называл это «Паучий диалект» или «Акцент жвал», — парировал Ноктус. — Слишком много шипящих.

Он встал и потянулся, расправляя плечи. Звезды в глубине его мантии сместились, образуя новые, неизвестные астрономам созвездия.

— Скажи, Алистер. Теперь, когда ты стал… ну, скажем так, сотрудником моей корпорации «Вечная Ночь Инк.». Какие у тебя планы? У нас гибкий график, но высокая ответственность.

Лорд посмотрел на свою руку, по которой пробегали черные молнии. Он сжал и разжал кулак, чувствуя, как сила отзывается на каждое движение.

— Для начала мне нужно сменить портного, сэр. Мой нынешний мастер — гений шерсти и твида, но он не работает с материей первозданной тьмы. Боюсь, иголки будут ломаться. А потом… — Алистер посмотрел в сторону Вестминстера. — Думаю, я займусь генеральной уборкой. В Палате Лордов наверняка осталось много мусора. И я не только про поломанную мебель и паутину. Некоторые члены парламента, боюсь, были слишком… лояльны к новому режиму.

— Одобряю, — кивнул Ноктус. — Чистка рядов всегда полезна. Только не увлекайся. Оставь пару коррупционеров для баланса экосистемы. Иначе скучно будет. К тому же, кто-то должен воровать бюджет, это традиция.

— Как прикажете, босс. Оставлю самых забавных.

— И еще, — Ноктус посмотрел на восток, туда, где занимался рассвет, окрашивая небо в тревожные багровые тона. — Если увидишь здесь Эстро… передай ему, что я все еще жду свой пароль от Нетфликса. Спасение мира — это, конечно, важно, благородно и все такое, но новый сезон сам себя не посмотрит. И если там будут спойлеры до того, как я доберусь до экрана, я устрою затмение на неделю.

— Будет исполнено, сэр. Передам слово в слово. Включая угрозу затмением.

— Ну, бывай, — Ноктус шагнул в тень, отбрасываемую минутной стрелкой часов. Тень приняла его, как родного. — Не скучай тут. И помни наш корпоративный девиз: мы работаем во тьме, чтобы служить… да кому мы служим? Себе мы служим. И немного здравому смыслу. Потому что больше некому.

Тень поглотила его, оставив лишь легкий запах озона и старых книг. Алистер остался один на вершине башни, возвышаясь над спасенным, но напуганным городом.

Он посмотрел вниз, где первые лучи солнца несмело касались очищенных улиц.

— Служить себе и здравому смыслу, — повторил он, пробуя слова на вкус. — Звучит как отличная партийная программа. Пожалуй, лучшая за последние сто лет.

Он поправил манжеты, которые теперь были сделаны из чистого, элегантного мрака, и, насвистывая «Боже, храни Королеву» (с изрядной долей иронии, ведь хранить уже было некого), начал спускаться вниз.

У него было много работы. И целый парламент, который нужно было привести в чувство. Или вычистить. Как пойдет.

Эстро

Процесс пошел.

Как только я вернулся в особняк, операция «Глобальная Акупунктура» (так ее окрестила Никталия) вступила в активную фазу.

Сахаринка и Медовика в Китае уже сдали вахту местным гарнизонам. Черное Солнце на Великой Стене пульсировало, создавая невидимый барьер, о который разбивались волны монстров из монгольских степей. Генерал Ли лично следил за сохранностью артефакта, готовый отрубить голову любому, кто косо посмотрит на «дар русских товарищей».

В Америке дела обстояли… громко. Настя и Эмми, закончив с Йеллоустоуном, мотались по стране, помогая местным героям. Президент США, висящий на галстуке, стал мемом номер один в интернете, что, парадоксальным образом, подняло его рейтинги. «Президент, который смотрит в бездну и не моргает» — гласили заголовки. Хотя моргал он часто и истерично.

Черное Солнце в кальдере вулкана стабилизировало геотермальную активность и отпугивало огненных тварей.

Айсштиль в Антарктиде была в своей стихии. У нее все прошло максимально гладко. Она установила сферу на Южном полюсе, вморозив ее в вечный лед. Теперь над континентом сияло искусственное полярное сияние черного цвета, которое выжигало любую скверну на подлете. Пингвины были довольны. Наверное.

Ноктус в Лондоне… развлекался. Он превратил Биг-Бен в свою личную башню мага. Черное Солнце, интегрированное в часовой механизм, с каждым ударом колокола посылало волну очищения по городу. Твари разбегались по канализациям. Королева-паук затаилась, зализывая раны. А лорд Алистер, новый Рыцарь Ночи, патрулировал улицы, наводя ужас на мародеров и монстров своей элегантной жестокостью.

Остальные точки закрывали группы мирмеций при поддержке местных магов и военных. Египетские жрецы в Гизе, шаманы на Байкале, японские оммёдзи на Фудзи — все они приняли наши дары. Сначала с недоверием, но когда сферы начинали работать, сжигая подступающую тьму, вопросы отпадали.

Сеть замыкалась.

Я сидел в центре управления в подвале особняка. Перед мной висела голографическая карта Земли. Двенадцать точек горели на ней черным огнем, соединяясь тонкими линиями силовых полей.

— Почти готово, — пробормотал я. — Осталось замкнуть контур.

— И что тогда будет? — спросила Никталия, которая сидела рядом и ела яблоко. Громко.

— Тогда мы создадим планетарный щит, — объяснил я. — Бездна больше не сможет открывать новые разломы. А те, что есть, начнут схлопываться. Мы запрем уже вторгшихся тварей здесь, с нами. И перебьем их поодиночке.

— Звучит как план уборки, — кивнула она. — Сначала закрыть дверь, чтобы грязь не несли, а потом вымести мусор. Мне нравится. Только швабру побольше возьми.

Я усмехнулся.

— Швабра у нас что надо…

И тут дверь центра управления распахнулась с таким грохотом, будто ее вышибли тараном. На пороге стояла Кристина Валерьевна. Обычно невозмутимая, всегда собранная Хранительница Очага сейчас выглядела бледной, а ее руки, сжимающие планшет, заметно дрожали.

— Костя! — выдохнула она, забыв про всякий этикет. — Антарктида… Там что-то страшное.

Я мгновенно подобрался. Никталия перестала хрустеть яблоком.

— Что с ней? — спросил я, уже разворачивая голографическую карту южного полушария. — Бездна прорвала оборону? Сфера уничтожена?

— Хуже, — Кристина Валерьевна подошла к столу и вывела на экран сводку новостей и данные со спутников. — Сфера… вроде работает. Но сам континент… Он сходит с ума. Там бушует такая буря, какой метеорологи не видели за всю историю наблюдений. Температура упала до отметок, где отказывает даже военная техника.

На экране творилось безумие. Гигантское Белое торнадо накрыло весь Южный полюс, затягивая в себя даже дрейфующие в океане ледники.

— И это не всё, — продолжила она дрожащим голосом. — По всей планете начался хаос. Климатологи кричат о наступлении нового ледникового периода. В Сахаре выпал снег. В Австралии замерзли пляжи. Все списывают это на атаку Бездны, но… Костя, это не ощущается как Бездна. Это ощущается как гнев.

Я посмотрел на карту. Эпицентр был там, где мы оставили Айсштиль.

— Айси, — прошептал я. — Что же там у тебя происходит?

Тем временем планета действительно содрогалась, словно живое существо в лихорадке. Это была не просто битва двух сущностей — это было столкновение фундаментальных сил мироздания.

Где-то далеко внизу, под километрами льда, сцепились насмерть Абсолютный Холод и Искаженная Молния. Эхо их ударов расходилось сейсмическими волнами по всей земной коре.

Магнитное поле Земли, этот невидимый щит планеты, взбесилось. Стрелки компасов на кораблях в Атлантике начали бешено вращаться, не находя севера. Полярные сияния, обычно видимые лишь в высоких широтах, вспыхнули над экватором, окрашивая пальмы и океан в призрачные изумрудно-фиолетовые тона.

Спутники на орбите слепли один за другим, сжигаемые чудовищными выбросами статического электричества, которое прорывалось сквозь атмосферу из Антарктиды.

А сам Ледяной континент… Он трещал по швам.

Гигантский ледяной панцирь, формировавшийся миллионы лет, раскололся надвое с таким звуком, что его услышали даже в Чили и Новой Зеландии. Чудовищная трещина змеилась через весь материк, извергая в небо столбы переохлажденного пара и черного дыма. Айсберги размером с города откалывались от шельфа и уходили в океан, поднимая цунами.

Ветер выл голосами тысячи демонов, срывая скалы и перемалывая лед в мелкую крошку. Это была не погода. Это была война богов, проецируемая на физический мир. Реальность стонала, не в силах вместить мощь Громовержца, накачанного Бездной, и ярость Ледяной Богини, защищающей свой дом.