Торн

Картеры #2

Опубликовано Хлоей Уолш

Авторские права 2016 Хлои Уолш

Все права защищены. ©

Право Хлои Уолш быть указанной как Автор произведения было заявлено ею в соответствии с Законом об авторском праве и смежных правах 2000 года.

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также не может быть иным образом распространена в любой форме, переплете или обложке, кроме той, в которой она опубликована, и без наложения аналогичного условия на последующего покупателя.

Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, пожалуйста, купите дополнительный экземпляр для каждого читателя. Если вы читаете эту книгу и не купили ее, или она не была куплена только для вашего использования, то, пожалуйста, вернитесь к своему любимому продавцу и купите свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к упорному труду этого автора.

Вечность

Впервые опубликовано в феврале 2016 г.

Все права защищены. ©

Дизайн обложки: C&K Creations.

Редактор: Nouvelle Author Services

Форматирование: Elaine York/Allusion Graphics, LLC/Publishing & Book Formatting

www.allusiongraphics.com

Отказ от ответственности

Эта книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и происшествия являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленных целях. Любое сходство с событиями, местами или людьми, живыми или мертвыми, является случайным.

Автор признает, что все названия песен, тексты песен, названия фильмов, персонажи фильмов, статусы товарных знаков, бренды, упомянутые в этой книге, являются собственностью и принадлежат их соответствующим владельцам.

Хлоя Уолш никак не связана ни с одним из брендов, песен, музыкантов или художников, упомянутых в этой книге.

Примечание автора:

“Торн” — третий роман из серии “Картеры”, хотя многие персонажи взяты из сломанной серии, и некоторым читателям может понравиться читать полную историю.

Все предыдущие книги доступны на большинстве онлайн-платформ.

Chloe

Xox

Примечание переводчиков:

“Thorn” — переводится как “шип”, “колючка”, или “заноза”. Название книги “Торн”. Это прозвище главной героини, символизирующее её сложный и острый характер. Кроме того, первая буква "Т" перекликается с трёх других книг о данной паре.

Благодарность

Эта книга посвящается Джули Фелан — она же тетя.

За ее пожизненную поддержку, дружбу,

И непогрешимую веру в то, что я могу стать тем, кем захочу.

И, конечно, за ее чистую любовь ко всему, что связано с Кайлом Картером.

Я люблю тебя, тетя.

ПЕРЕВОД —

https://t.me/booksflcns

Отправлять файлы или выкладывать их в соц. сетях без отметки ЗАПРЕЩЕННО

Предисловие

Мужчина, который любил меня, был бойцом.

На его руках была кровь.

Он был опасен, коварен, и он называл меня своим Шипом — Торн.

Я была его силой и его слабостью в одном лице.

Его обучали — воспитывали — играть ключевую роль в преступном мире, созданном из насилия и разрушения.

Вопрос был в том, могла ли я любить его, несмотря на опасность, которую он представлял для моей жизни?

Могла ли я любить его, несмотря на опасность, которую он представлял для моей души?

ГЛАВА 1

Ноа

Семь лет спустя — Февраль

Тиган была в безопасности.

Я мог бы выдержать весь этот чертов мир, рушащийся вокруг меня, пока она была в безопасности — жива и дышала. С моей маленькой Торн все в порядке, и это делало весь этот чертов беспорядок стоящим.

Я знал, что мне грозит тюремное заключение из-за моей роли в карьере. Я знал, что меня посадят на некоторое время — до пяти лет за тяжкие телесные повреждения.

Три года, если я снова не облажаюсь, — заверил меня юрист Кайла в участке сегодня вечером. Это не звучало для меня так уж плохо. Черт, три приема пищи в день и долгий отдых казались раем для моего тела. Мне даже может повезти, и я заработаю собственную камеру.

Честно говоря, единственная причина, по которой я так спокойно с этим справлялся, была в том, что у меня была Тиган. Я не думал, что она понимает, как сильно я люблю ее сумасшедшую задницу. Эта девчонка была для меня всем, и я не говорил этого легкомысленно.

Она видела худшее во мне и любила меня несмотря на это.

Блять, она была готова остаться со мной, даже когда мы думали, что я убил Джерома Хави.

Господи, что эта девчонка сделала для меня сегодня вечером — вбежала в бар, стреляя из всех орудий.

Я никогда не думал, что мужское сердце может любить так сильно.

Это была безумная любовь.

Я никогда не думал, что у меня будет такая любовь.

Блять, весь мой мир сегодня вечером сгорел дотла. Я знал, что утром все будет совсем по-другому.

Теперь у меня была семья.

Кайл был моим братом, Ли была моей невесткой, а тройняшки и Хоуп — моими племянницей и племянниками.

Кайл выручил меня. Я вернулся на Тринадцатую улицу из-за этого парня и его большого чертового сердца. Я не мог обижаться на это.

К тому же, я знал, какое воспитание получил мой старший единокровный брат, и оно было не очень-то приятным. Этот человек сам себя сделал. Я мог только мечтать стать похожим на него однажды. Может, поэтому я всегда чувствовал себя так чертовски комфортно в доме Картеров?

Потому что я был одним из них.

Вот дерьмо...

Всего несколько часов назад я был единственным ребенком убитого бывшего заключенного и шизофреника-наркомана. А сейчас? Теперь у меня были братья и больше родственников, чем я когда-либо мог себе представить.

Я должен был бы сейчас потерять голову, но лекарства, проникающие в мой кровоток, держали меня в состоянии сильного седативного и чрезвычайно сонного состояния.

Мое тело было разорвано на части. Все болело. Моя спина, мое лицо, моя чертова грудь; черт, даже мой член пульсировал. Но я был жив, дышал и никого не убивал.

Боль душила мои чувства, мои ребра горели, как уксус, просачивающийся в открытую рану, но я знал, что сегодня ночью буду спать спокойно.

Потому что я был свободен.

Свободен от Джорджа Деннис и свободен жить своей жизнью.

Свободен быть с Тиган.

Осторожно вдохнув, я позволил векам закрыться, успокоенный осознанием того, что моя Торн надежно укрыта в своей кровати по соседству.

Черт возьми, для такого парня, как я, светлое будущее действительно достижимо.

— Ммм... Да! — промяукал женский голос, заставив меня проснуться.

Внезапный вес, который ударил по моему тазу, был чертовски фантастическим.

— Торн? — Мой голос звучал сонно и невнятно.

Такой сладкий, мягкий и теплый.

Такой чертовски уютный и плотный.

Нервное покалывание пронзило мой позвоночник, и я услышал, как стону от удовольствия.

— Тшшш, — было последним, что я услышал, прежде чем бессознательное состояние поглотило меня.

Ноа

Когда я пришел в себя, я лежал один на кровати, голый, и чувствовал себя более удовлетворенным, чем когда-либо за последние дни.

Хотя я не помнил ни черта из того, что было вчера вечером, мокрое пятно на матрасе убедило меня, что поздний визит моей девушки был причиной того, что я чувствовал себя таким удовлетворенным.

Слегка ошеломленный и чувствуя себя так, будто меня сбил товарный поезд, я натянул на себя пару спортивных штанов, неуверенно поднялся на ноги и направился к окну своей спальни.

Мой взгляд тут же остановился на Тиган, стоящей на крыльце, и мое сердце замерло в груди.

Мне нужно привыкнуть смотреть на нее из-за оконного стекла, подумал я, изучая ее прекрасное лицо. Ее лицо, которое плакало?

Чертовски сбитый, я наблюдал со смесью удивления и беспокойства, как моя девушка шла к такси с чемоданом.

Что за...

Я постучал по оконному стеклу и попытался привлечь ее внимание, но она не оглянулась.

Это заставило мою внутреннюю тревогу быстро умножиться.

— Тиган!

Я едва мог дышать от боли в боку, но резь в груди, когда я наблюдал, как Тиган, а за ней и Хоуп забираются в такси, была в пятьдесят миллионов раз сильнее.

Блин, я бы лучше взял нож, чем чувствовать это.

— Тиган!

Я сильнее ударил костяшками пальцев по стеклу.

— Торн!

И тут машина тронулась.

Черт, нет...

В отчаянии от происходящего я схватил телефон с тумбочки и провел большим пальцем по экрану. Тут же открылась ветка сообщений.

Ноа: Мне нужно что-то тебе показать. Входная дверь не заперта. Я в постели. Поднимайся прямо сейчас.

Тиган: Буду через 2 минуты.

— Что за… — Уставившись в экран своего телефона в замешательстве, я медленно проговаривал сообщения себе под нос, пытаясь понять смысл текста, который, как я знал, я не отправлял.

Заставив свои ноги двигаться, я неуклюже вышел из спальни и спустился по лестнице. Прислонившись к стене коридора, когда я достиг нижней ступеньки, все еще одурманенный обезболивающими, я покачал головой и попытался прочистить зрение.

Мое нутро терзала первобытная тревога.

Что, черт возьми, происходит?

— Доброе утро, секси.

Все мое тело застыло в ту секунду, когда мой взгляд упал на Риз, стоящую в дверях моей кухни, с кружкой кофе в руках, одетую только в мою окровавленную футболку.

— Какого хрена. — Это был не вопрос. Я уже знал ответ — он был размазан по всему моему члену. Без сомнения, именно поэтому Тиган рванула в том такси быстрее, чем летучая мышь из ада.

Господи Иисусе.

Миллион разных эмоций проносились во мне. Я не мог ясно мыслить. Я не мог поверить своим чертовым глазам. — Ты гребаный насильник, — прорычал я, чувствуя себя оскорбленным и разъяренным.

— Успокойся, — проворковала Риз, протягивая мне кружку.

Я взял и прислонил ее к противоположной стене. Она вскрикнула, когда кружка разбилась, и кофе разбрызгался во все стороны.

— Ты изнасиловала меня. — Три слова, которые я никогда не думал, что вылетят из моего рта, но они были. — Ты, черт возьми, навязала мне себя, не так ли?

Когда она не стала отрицать, я издал рев. — Ты отправила Тиган это сообщение с моего телефона, не так ли?

Глаза Риз наполнились слезами, и она кивнула головой.

Мое сердце упало. — Она видела? — Мне удалось выдавить из себя крик. — Моя девушка видела, как ты меня трахаешь?

— Ноа, пожалуйста, — запротестовала Риз. — Позволь мне объяснить…

— Не смей, черт возьми — прорычал я ей в лицо. — Ты воспользовалась мной. — Мой голос звучал странно даже для меня. — И теперь Тиган ушла из-за тебя! — Жестоко и совершенно разъяренно. — Разве тебе было недостаточно опозорить её той записью с камер видеонаблюдения? — потребовал я, — тебе пришлось это сделать?

— Извини, ладно? — Риз покачала головой в отчаянии. — Я не ожидала, что ты будешь себя так вести. Я думала, что ты… — начала она, но я перебил ее.

— Что? — Я прошел мимо нее к входной двери. — Ты не ожидала, что я почувствую себя оскорбленным? — Открыв входную дверь, я снова уставился на девушку в моей рубашке. — Тебе лучше нанять хорошего гребаного адвоката, — предупредил я ее. — В государственной тюрьме есть особое место для таких женщин, как ты. Не думай, что тебе это сойдет с рук, потому что у меня член.

Было холодно, когда я вышел на улицу, на мне были только черные спортивные штаны, но я не позволил этому остановить меня. Я был как сумасшедший в ярости.

Мне нужно было помешать Тиган уйти от меня.

Она мне нужна, и точка.

Я не выживу следующие несколько лет без нее.

Шатаясь по двору, я поднялся по ступенькам ее крыльца и ударился локтем о стеклянную панель входной двери ее дяди.

Раздался звук домашней сигнализации, почти оглушив меня, и я знал, что хороню себя под очередным иском, но я был в отчаянии.

Стекло разбилось, как я и предполагал, и я просунул руку внутрь, чувствуя, как острые осколки режут мою кожу.

Повернув дверную ручку, я вошел внутрь и взял ключи от машины Тиган со стола в прихожей.

Выбежав на улицу, я не раздумывая отпер ее маленькую красную Honda Civic и забрался внутрь, игнорируя крики протестов Риз о том, что я нахожусь под домашним арестом и не могу уйти. Уперев ногу в пол, я выехал с подъездной дорожки в направлении, куда уехало такси.

Я был меньше чем в миле от Холма, когда красные и синие сирены оповестили меня о том, что у меня гости.

Ругаясь как моряк, я переключил машину на пятую передачу и нажал на газ. Молясь о чуде, но готовясь к худшему, я продолжал ехать как сумасшедший; движимый отчаянием — чертовой любовью.

В конце концов, я не был уверен, были ли это лекарства или настоящая боль, которые заставили меня съехать с дороги, но я не мог удержать контроль над машиной.

Я слишком резко вошел в поворот и застрял в близлежащей канаве.

Машина дважды перевернулась, прежде чем осесть на крышу.

Игра окончена.

ГЛАВА 2

Тиган

Я признала, что это была не самая блестящая идея — бежать домой в Ирландию, где некуда было идти, но семья моего бывшего парня приняла нас, когда мы прибыли к ним на рассвете в прошлую субботу. Они были более чем гостеприимны, учитывая все обстоятельства.

— Ты в порядке, солнышко? — спросила меня Шейла Харт в двенадцатый раз за последний час через дверь туалета, и в двенадцатый раз мне пришлось повторить слова «Я в порядке, Шейла», когда я цеплялась за унитаз в ее ванной на первом этаже, как будто это был мой собственный спасательный круг.

Весь полет я могла только плакать, блевать, кричать и умирать внутри. Я была почти уверена, что меня не примут обратно на рейсе Aer Lingus в обозримом будущем. И хотя мы прибыли в дом Харт почти неделю назад, меня все еще рвало, и я серьезно подумывала принять валиум, который мне вчера вечером предложила мать Лиама.

Ноа никогда не был моим.

Теперь я это знала.

Как я могла быть уверена, что он когда-либо был мне верен?

Я не могла быть уверена.

Я не могла ни во что поверить.

Все наши отношения были ложью.

Я потратила свое сердце и свою девственность на гангстерского бабника.

Черт возьми.

Это была самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала за свои восемнадцать лет.

Я умирала.

Я была в этом уверена.

И никто не мог сделать ничего, чтобы отнять ее у меня.

Злость — это еще мягко сказано. Ярость не держала мое пальто. Я была зла и убита горем. Уродливое сочетание для эмоционально неуравновешенного подростка.

Хоуп была в гостиной с телефоном, приклеенным к ее рукам, когда я наконец закончила блевать и прополоскала рот. Лиам сидел в кресле напротив нее, выглядя неуютно, но любопытно.

— Мне жаль, — повторила я, когда подошла к ним, опускаясь на подлокотник кресла, которое занимала Хоуп. — Если бы нам было куда пойти, мы бы были там, — добавила я. Поверь мне.

— Все в порядке, Тигс, — ответил Лиам. Поднявшись со своего кресла, он двинулся ко мне с протянутыми руками. — Я рад, что ты пришла ко мне.

На самом деле я пришла к его матери, но я решила не поправлять его. Мне показалось, что это было невежливо. — Ладно, — пробормотала я, неловко обнимая его. — Э-э, спасибо еще раз.

Телефон Хоуп продолжал вибрировать в ее руках, пока она тупо смотрела на светящийся экран. Мой же был пуст от сообщений и звонков.

За мной не гнались и не беспокоились, потому что я приняла глупое решение положить все яйца в корзину Ноа Мессина, а этот ублюдок предал меня самым худшим образом.

Я сожгла мосты с дядей Максом.

Я не думала, что он когда-нибудь простит меня.

И я не винила его.

Я выбрала Ноа вместо него, вместо собственной плоти и крови.

Я была паршивой племянницей.

У меня была только Хоуп, и я тайно боялась, что ее отец в любой момент приедет и увезет ее обратно в Колорадо. И тогда я останусь совсем одна, потому что ни за что на свете я больше не увижу Тринадцатую улицу.

— Ты собираешься ответить? — спросил Лиам у Хоуп, выпуская меня из его хватки. — Это может быть важно.

— Это не важно, — холодно ответила Хоуп, не отрывая глаз от экрана телефона.

— Тебе просто стоит ответить ему и покончить с этим, Хоуп, — устало сказала я. Я знала, что это ее отец. Он не собирался сдаваться. — Он не перестанет звонить, пока ты с ним не поговоришь, — добавила я после паузы.

Я наблюдала, как Хоуп размышляла сама с собой, прежде чем наконец провести большим пальцем по экрану и поднести телефон к уху. — Папа, — сказала она тоном, лишенным каких-либо эмоций. — Что случилось?

Отступив на несколько шагов от нас, Лиам неловко замер у двери гостиной. Когда наши взгляды встретились, он наклонил голову, жестом приглашая меня следовать за ним, прежде чем выйти из комнаты.

Я не хотела знать ни черта о Тринадцатой улице, я не могла с этим справиться, поэтому я была рада побегу, который предлагал мне Лиам.

Сползая с подлокотника кресла, я последовала за Лиамом по коридору их дома, остановившись, когда мы достигли последней двери справа.

Когда я ступила в его спальню, на меня нахлынули воспоминания за годы. Я провела большую часть своей жизни в этой комнате. Это было моим убежищем после смерти мамы.

— Ты расскажешь мне, что случилось? — спросил Лиам, опускаясь на кровать.

На ту же кровать, на которой я делала свой первый минет.

Он похлопал по матрасу, подзывая меня. — Давай, Тигс. Ты выглядишь так, будто провела десять раундов с Тайсоном.

— Лиам, я нянчу разбитое сердце, — выдавила я, — а не гребаного ребенка. Не может быть, чтобы я забеременела от Ноа Мессина. Я отказывалась верить, что месячные, которых я ждала последние десять дней, были вызваны чем-то иным, кроме стресса.

— О. — Лиам, казалось, задумался на мгновение. — Твоя подруга беременна?

— Серьезно? — Поднявшись с кровати, я повернулась, чтобы посмотреть на своего бывшего возлюбленного. Если бы он мог хотя бы на одну чертову минуту перестать говорить о детях. — Никто не беременный, Лиам. Иисус!

— Извини, ладно. — Он поднял руки в защиту. — Я просто предположил…

— Я застукала своего парня за изменой мне со школьной шлюхой, ясно? — сердито прошипела я. — А теперь он сядет в тюрьму за то, что чуть не убил человека на нелегальном ринге для боев.

Щеки Лиама покраснели, а рот отвис. — Сосед? — спросил он, набирая очки за то, что вспомнил письма, которые я ему отправляла в прошлом году. — Татуированный боец — как его звали?

— Ноа, — прошептала я, кивая, чувствуя физическую боль, когда произнесла его имя.

Лиам открыл рот, чтобы что-то сказать, но дверь его спальни распахнулась внутрь, заставив его остановиться.

Мы оба повернули головы, чтобы посмотреть на Хоуп.

— Это был мой отец, — объявила она, засовывая телефон в карман джинсов. Ее лицо было бледным, а глаза налились кровью, когда она прислонилась к дверному косяку. — Он в аэропорту.

— Что? — невозмутимо спросила я. — В Штатах?

— В Шанноне, но это неважно, потому что я не вернусь.

— Хоуп, будь реалисткой, — пробормотала я. Мне хотелось плакать. Кайл был в Ирландии, и он собирался убить меня, а затем он собирался забрать Хоуп.

Я тайно задавалась вопросом, может ли он также забрать мои воспоминания?

Этот человек был миллионером, наверняка он знал людей, которые могли бы вскрыть мне мозги и вышвырнуть Ноа Мессина?

— Я, — парировала Хоуп. — Я не вернусь туда, Тиган, и единственный способ, которым мой отец заставит меня это сделать, — это отвезти меня домой в мешке для трупов.

Ноа

Моя мать была шизофреничкой, и в какой-то маленькой части моего сознания — той части, которую я старался не слушать — я боялся, что то, что случилось с ней, в конечном итоге случится и со мной.

Это была не вина моей матери.

Ее болезнь просто была, и я понимал это, но я боялся стать ею.

Нет, к черту это. Я был чертовски окаменелым.

И хотя ее пристрастие к наркотикам было причиной того, что меня затащили в подполье, я не мог ее ненавидеть.

Она никогда не была для меня матерью — на самом деле. То, что я чувствовал к ней, было больше жалостью, чем любовью, потому что, по правде говоря, с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать лет, Ли Картер была для меня большей матерью, чем моя собственная. Она была рядом со мной, обрабатывала мои порезы и сломанные кости и отвозила меня в больницу, когда я был близок к истеканию кровью.

Из всех людей, которые приехали в тюрьму, я должен был знать, что это будет Ли.

Я чувствовал себя дерьмом — как будто я подвел ее. Я был мерзавцем, я всегда это знал, но теперь Ли тоже, и это наполнило меня стыдом.

Я наблюдал за женой Кайла, как ястреб, когда офицер проводил ее в комнату, в которой меня держали.

— О, Ноа, — прошептала Ли, когда мы остались одни.

Опустившись на стул напротив меня, она потянулась через стол и накрыла мою руку обеими своими. Ощущение ее кожи на моей было почти губительным для меня, и мне пришлось отвернуться и сжать челюсти, чтобы не заплакать как слабак. — Мне жаль, — удалось выдавить мне, глядя куда угодно, только не в ее сторону. — За то, что я облажался с моим залогом, — добавил я, — я верну Кайлу деньги... когда-нибудь.

— Забудь о деньгах, — протянула Ли с мягким южным акцентом. — Мне все равно, и Кайлу тоже. Мы заботимся о тебе.

— Почему? — вопрос был полон сарказма и вылетел из моего рта прежде, чем я успел подумать.

— Потому что мы тебя любим, — быстро и без малейшего колебания ответила Ли. — Ты мне и Кайлу как сын, — сказала она мне. — Мы хотим тебе помочь.

— Только я ему не сын, да? — бросил я, снова стиснув челюсти. — Я его чертов брат.

— Это правда, — парировала Ли, не теряя ни секунды. — Тем более, чтобы позволить нам помочь тебе. Ноа, посмотри на меня. Пожалуйста.

Резко вдохнув, я посмотрел на нее. Тепло и материнская любовь, которые я увидел в ее глазах, тронули что-то глубоко внутри меня. — Мы знаем, что Макс Джонс выдвинул против тебя обвинения во взломе и угоне автомобиля.

— Да. — Я тяжело вздохнул. Дяде Тиган это понравилось. — Мудак не мог дождаться, чтобы выдвинуть обвинения.

— Кайл нанял лучшего адвоката защиты в штате, чтобы он выступил на твоей стороне, — сказала мне Ли. — Они уже заключили сделку от твоего имени, и обвинение согласилось — сократив твой срок с двенадцати лет до пяти с половиной.

Я всегда знал, что сяду.

Я сделал это, совершил преступления. Я изничтожил Джерома Хави, едва не дожив до его жизни. Я вломился в дом Макса Джонса. Я угнал машину Тиган.

Все это было на мне.

В каком-то смысле я всю свою жизнь готовился к этому моменту. Это было неизбежно. Я так долго жил на грани; пешка в мире гангстеров, что в каком-то смысле это было облегчением.

Но мне было всего восемнадцать; пять с половиной лет за решеткой были для меня целой жизнью.

Наклонившись вперед, Ли сжала мою руку и сказала: — Не теряй надежды, милый. — Ее большие серые глаза были полны непролитых слез. — Пять лет — это не вечность. Я обещаю тебе это. Ты справишься, Ноа.

— Тиган ушла, — простонал я, обращаясь к единственному, что имело для меня значение. Выдернув руку, я склонил голову, когда мой голос надломился. — Она, черт возьми, бросила меня, Ли. — Я закрыл глаза, заставляя сырость оставаться за веками.

Извернувшись на стуле в настоящей, ебучей физической агонии, я боролся с желанием потерять все свое дерьмо. Что-то ломалось внутри меня, и я терял себя в этом процессе. — Девушка, которую я люблю больше всех чертовых душ на этой планете, думает, что я ее обманул. И что еще хуже, она думает, что я пригласил ее посмотреть, как это разворачивается! — Мой мозг был как сломанный проектор, терзающий меня образами убитого горем выражения лица моей девушки, когда она забиралась в такси.

— Ноа, — прошептала Ли обеспокоенным тоном. — О чем ты, черт возьми, говоришь? Что ты имеешь в виду, говоря «она думает, что ты пригласил ее посмотреть, как все это разворачивается?

— Это неважно, Ли, — выдавил я. — Больше неважно. — Опершись локтями на стол, я уронил голову на руки, в волнении теребя кончики волос. — Я здесь, а она... нет. — Тиган была самой раздражающе упрямой девушкой, которую я когда-либо встречал. Я не хотел думать о том, что она обо мне сейчас думает. — Тиган нелегко доверяет — мне потребовались месяцы, чтобы заслужить это доверие. И даже если у меня появится шанс увидеть ее и объяснить, она подумает обо мне самое худшее. Она всегда так делает...

— Поговори со мной, Ноа, — умоляла она. — Я могу тебе помочь.

Как я мог объяснить, что Риз сделала со мной той ночью, сохраняя серьезное выражение лица?

Кто, черт возьми, поверит, что такая тощая маленькая штучка, как Риз, могла заставить меня что-то сделать?

Полицейский, которому я сказал, точно не поверил. Засранец надрывал бока от смеха, когда я попытался объяснить, что она сделала со мной той ночью. Его реакция сказала мне все, что мне нужно было знать, поэтому с этого момента я держал рот закрытым.

Затем офицер вернулся в комнату, дав нам понять, что время посещения закончилось.

Отодвинув стул, Ли поднялась на ноги и с решительным выражением лица сказала: — Я помогу тебе, Ноа Мессина. Не потому, что ты брат моего мужа или друг моих детей. Я помогу тебе, потому что ты заслуживаешь помощи. Ты заслуживаешь лучшей жизни, чем эта. Верь, — добавила она, прежде чем ее вывели из комнаты.

Тиган

Кайл Картер похож на ураган, решила я, наблюдая, как он меряет шагами пол кухни Хартов, доминируя в комнате и заставляя воздух потрескивать от электричества.

Честно говоря, я всем сердцем сочувствовала Шейле, когда она беспокойно слонялась вокруг двух огромных американских мужчин на своей кухне, предлагая чай и коричневый пирог — типичная ирландская мамочка.

Привлекательный светловолосый мужчина, приехавший с отцом Хоуп, был мне незнаком, но Хоуп называла его дядей Майком.

Судя по всему, он был еще одним отпрыском дедушки Хоуп, хотя именно он был заявлен и носил фамилию Хендерсон.

Насколько я могла судить, Майк Хендерсон жил в Лондоне и должен был вернуться в Штаты, чтобы обсудить нового члена семьи, когда Кайл сказал ему встретиться с ним в Шанноне.

— Это чушь, Хоуп, — почти проревел мистер Картер, дергая за галстук и взъерошив волосы свободной рукой. — Ты здесь не останешься. Я запрещаю... о, спасибо, Шейла, — добавил он, взяв крошечную фарфоровую чашечку у матери Лиама.

Шейла покраснела, прежде чем извиниться и выйти из кухни, оставив нас наедине с мистером Картером и его братом.

— Ты не можешь запретить мне что-либо делать, папа, мне восемнадцать, — напомнила ему Хоуп, прислонившись к дверному косяку. — И ты не можешь заставить меня что-либо делать. — Она скрестила руки и прищурилась, глядя на отца. — Я не мама.

Это замечание вызвало усмешку у дяди, который был намного спокойнее своего брата.

— Помоги мне, Майк, — взмолился мистер Картер, явно расстроенный.

— Технически она права, брат, — объявил Майк, хлопнув его по плечу. — Хоуп по закону совершеннолетняя.

Мистер Картер зарычал, стряхивая руку Майка и продолжая ходить взад-вперед. — Я знал, что должен был взять Дерека. Ты мне, блять, бесполезен.

Майк зарычал, а Хоуп закричала.

— Не смей, — выпалила она, широко раскрыв глаза и сверкая гневом. — Держи от меня подальше всех с фамилией Портер.

— Хорошая девочка, — вмешался Майк. — Эти Портеры — плохие новости.

— Заткнись, придурок, — проворчал мистер Картер, глядя на брата, прежде чем обратить внимание на дочь. — Что, черт возьми, этот маленький засранец сделал с тобой?

Щеки Хоуп ярко-розовые. — Ничего.

— А как же твоя мать? — обвинил он, положив руки на свои подтянутые бедра, возвышаясь над ней. — Как ты думаешь, маме нужен такой стресс в ее жизни, особенно учитывая обстоятельства.

Хоуп прищурилась. — Какие обстоятельства?

— Ну… — пробормотал он, закатывая рукава рубашки. Его щеки покраснели, когда он начал отступать. — Я не хотел, чтобы ты узнала вот так.

— Узнала о чем, папа? — спросила Хоуп. Кровь, казалось, отхлынула от ее лица, и она взревела: — Скажи мне, что ты этого не сделал!

— Сделал, — пробормотал ее отец с ухмылкой, заставив Хоуп закричать. — Мама беременна.

— Снова? — усмехнулся Майк, похлопав брата по плечу. — Поздравляю, мужик.

— Спасибо, — гордо ответил Кайл, — Она на третьем месяце. — Переключив свое внимание на дочь, он сказал: — Мы хотели усадить всех детей и рассказать им вместе.

— Тьфу, ты полный урод, — завопила она, схватившись за голову руками в полном отчаянии. — Вы, ребята, слишком стары, чтобы снова быть родителями, — простонала она. — Это тошнотворно.

— Мне сорок один, Хоуп, — ответил раненый Кайл. — Твоей матери всего тридцать восемь. Мы молоды.

— Тебя нужно фильтровать! — сердито возразила Хоуп. — Сколько на этот раз? — саркастически добавила она. — Потому что мы все знаем, что ты не стреляешь одиночными, папа.

У меня вырвался смех, и мне пришлось сдержать его кашлем.

— Извините, — пробормотала я, прикрывая рот рукой, когда она посмотрела на меня. Я ни за что не собиралась злить Хоуп, пока она в таком настроении.

— Ангел. Просто пойдем со мной домой, — сказал ее отец с внезапной уязвимостью в голосе — уязвимостью, которая заставила Хоуп вздрогнуть. — И я обещаю тебе, что все исправлю. Просто пойдем домой. Пожалуйста, — добавил он отчаянным тоном.

— Я не могу вернуться туда, папа, — прошептала она. Ее глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, пойми.

Кайл Картер смотрел на свою дочь, как мне показалось, целую вечность, прежде чем переключить внимание на меня. — А как насчет тебя, Блонди?

Я сглотнула. — А как насчет меня?

— Ты просто оставишь ребенка гнить? — потребовал он, и обвиняющий тон в его голосе заставил меня содрогнуться с ног до головы. — После всего, что он пережил?

— Без обид, мистер Картер, — закипела я, скрежеща зубами. — Но то, что я делаю со своей жизнью, — это совершенно не ваше дело.

— Ноа — мой брат, — гордо заявил он. — Этот парень любит тебя, Тиган. Он сходит с ума, беспокоясь о тебе.

— Тогда ты позаботься о нем, — прошипела я, заставляя себя не вздрагивать. — Он больше не моя проблема. — С тех пор, как он засунул свой член в Риз, блять, Таннер. Я сдержала желчь, которая грозила выплеснуться из меня. — И ты можешь сказать своему брату, что я закончила!

Ноа меня не любил.

Ему было на меня наплевать.

Если бы он любил, он бы не бросил все, что у нас было, ради быстрого траха.

— Так вот как? — спросил мистер Картер тоном, полным отвращения. — Ты просто собираешься продолжать жить своей жизнью и притворяться, что твой парень не сидит сейчас в тюремной камере? — Он покачал головой и пожал плечами. — Я думал, ты сделана из более прочного материала, чем тот, кто бежит на первом же препятствии.

— Он не мой парень, — сумела выдавить я, чувствуя себя запыхавшейся и полностью сломленной. — Я защищаю себя, мистер Картер, от еще больших травм, чем уже были. Так что перестаньте пытаться заставить меня чувствовать себя плохо из-за того, что я ничего не сделала правильно.

Он покачал головой в знак поражения. — Ты совершаешь ошибку, Тиган, — устало сказал он мне. — Я могу не знать всех подробностей того, что произошло между вами двумя, но если бы ты любила этого парня, ты бы сейчас стояла рядом с ним, а не пряталась здесь, как трусиха.

— В одном ты прав, мистер Картер. Ты ни черта обо мне не знаешь! — прошипела я, прежде чем выйти из комнаты. Остановившись в дверях, я обернулась и посмотрела на него. — Ты не знаешь, что произошло между нами, но если ты пойдешь и спросишь Риз Таннер, я уверена, она будет более чем счастлива рассказать тебе все.

Развернувшись, я выскочила из кухни и не останавливалась, пока не оказалась в комнате Лиама.

Захлопнув дверь, я бросилась вперед и легла на кровать. Слезы обожгли мои веки, но я не позволяла им течь.

А что, если я ошибаюсь насчет Ноа? — спросил ворчливый голосок в моей голове, но я быстро заткнула эту суку.

Это было неправдой.

Они выставили меня дурой.

Помимо того, что Ноа спал с Риз, он еще и лгал мне. Он бросил меня той ночью, чтобы пойти в карьер. Я отдала ему все, а он все это бросил ради драки и траха.

Нахлынули воспоминания, видения того, как мы трахаемся в лифте на плоском экране телевизора — как Ноа забирает мою невинность.

Я была такой дурой.

Насколько я знала, он и Элли все это спланировали — заставили меня влюбиться в него, чтобы он мог сломать меня, а затем пнуть, когда я упаду.

Внезапная боль, сильная и пульсирующая, ударила меня прямо в низ живота, и мне пришлось нырнуть через коридор в ванную. Когда я увидела кровавое пятно на своем нижнем белье, я одновременно рассмеялась и заплакала.

Все эти беспокойства были напрасны. Все эти бессонные ночи, наполненные тревогой и страхом о будущем, были бессмысленны. Стресс был причиной моей задержки месячных. Я не была беременна, и все. Между нами не будет никаких незаконченных дел. Никаких грязных столкновений или неохотных телефонных звонков за девять месяцев.

Ноа действительно ушел от меня.

Приведя себя в порядок, я вернулась в комнату Лиама и, свернувшись калачиком на его кровати, позволила своим мыслям вернуться в ту ночь...

Поднявшись по лестнице Ноа, я направилась прямо в его спальню и слегка постучала, прежде чем повернуть ручку и толкнуть дверь внутрь.

Мое сердце упало в тот момент, когда я увидела его лежащим там.

Мой желудок скрутило, и крик боли разорвал мое горло.

Кожа — голая кожа — конечности и длинные рыжие волосы вторглись в мое поле зрения.

Это все, что я могла видеть.

Кровь так быстро прилила к моему мозгу, что все затуманилось, и когда я наконец смогла сосредоточиться, открывшаяся передо мной картина заставила мой живот сжаться.

Ноа и Риз трахаются как кролики, прямо у меня на глазах.

Риз сидела на Ноа, трахая его как гребаного кролика Duracell, подпрыгивая вверх и вниз, терлась своим голым телом о моего голого парня.

— Ноа, — закричала я, чувствуя, как внутри меня бурлит отвращение.

Он даже не наклонил лицо в мою сторону. Он держал глаза закрытыми, тихонько хрюкая, пока Риз трахала его.

— Я ухожу, — закричала я в отчаянии. — Я не могу... Я... Я... как ты мог так со мной поступить? — Я теряла контроль над собой.

Слезы текли из моих глаз, мне нужно было взять себя в руки, но каждый раз, когда я пыталась ухватиться за выступ чего-то рационального, их пропитанные потом голые тела сливались воедино, пронзая меня, и я чувствовала, что вот-вот вспыхну в огне.

Я могла бы простить многое, и, возможно, я неправильно расставила приоритеты, но я не могла простить этого.

Я никогда не могла простить этого.

Ноа не ответил.

Но она ответила.

Повернув голову набок, Риз посмотрела на меня с ухмылкой. — Пока, — презрительно усмехнулась она, прежде чем опустить рот и заявить права на Ноа.

— Ублюдок! — закричала я, стуча кулаком по матрасу. Мое горло, казалось, сжималось. — Ты все испортил, — прорычала я в одеяло, хватая ртом воздух. — Ты испортил меня...

Я услышала, как скрипнула дверь и быстро закрылась, но я не подняла глаз. Мне было все равно, кто там был. Я почувствовала, как матрас прогнулся рядом со мной, а затем теплые руки потянули меня на колени.

Колени Лиама, я поняла, когда услышала, как он шепчет мне на ухо слова утешения — говорит, что со мной снова все будет в порядке.

Но я не чувствовала утешения, и я не была в порядке.

Честно говоря, я не думала, что со мной когда-нибудь снова все будет в порядке.

ГЛАВА 3

Тиган

Вчера была одна из худших ситуаций в моей жизни.

То, как Кайл Картер рвал меня на части, и то, как он ругал мою личную жизнь перед полной комнатой людей, было тем, что я не хотела бы испытать снова.

Хотя небольшая часть меня понимала, откуда это взялось, я все равно чувствовала боль и огромную обиду.

Когда я проснулась сегодня утром с заложенным носом и опухшими веками, я решила, что мне нужно взять свою жизнь под контроль. Именно из-за эмоций, которые выплеснулись из меня прошлой ночью, я обнаружила себя лежащей на животе, пока татуировщик рисовал на моем теле иглами.

Я приветствовала это пульсирующее жжение, когда игла проникала в мою плоть. Эта татуировка была символом моей свободы и предупреждением о том, как близко я подошла к гибели.

Ноа Мессина был плох для меня — он был коварным.

Мне нужно было помнить об этом, и эта татуировка была идеальным напоминанием.

Я больше не буду из-за него плакать.

Это было жалко, и я не была такой.

Больше я не пролью ни одной чертовой слезы.

Когда я пришла в дом Хартов позднее вечером, я провела добрых двадцать минут, стоя перед зеркалом в ванной, разглядывая свою спину.

Сделать татуировку было так не похоже на меня.

Это казалось каким-то сюрреалистичным.

— Что, черт возьми, ты сделала со своим телом? — Вопль возмущения Хоуп быстро превратился в визг восторга, когда она ворвалась в ванную для более детального осмотра. — О, Боже, Тигс, она огромная. — Она провела пальцами по черным буквам, которые тянулись вертикальной линией по всей длине моей спины.

— Ай, Хоуп, не трогай ее, черт возьми, — простонала я, вздрогнув от прикосновения Хоуп.

— Зачем ты это сделала, Тигс? — спросила меня Хоуп голосом, полным беспокойства.

Спустив свободную футболку и закрыв спину, я развернулась и посмотрела на свою подругу. — Мне нужно было напоминание, — вот и все, что я ответила, и это была правда.

— О Ноа, — тихо сказала она.

— Да, — прохрипела я, подавляя бурю эмоций, грозившую вырваться наружу. — О Ноа.

ГЛАВА 4

Ноа

Я не удивился, когда судья вынес мне приговор.

Я не моргнул глазом.

Я просто стоял, с руками в цепях, и позволил офицерам увести меня.

Я намеренно игнорировал каждого чертового человека в зале суда.

Мне было все равно.

Для внешнего мира я был бесчувственным.

Внутри я был мертв.

Моим единственным утешением было знание того, что Джорджа Деннис больше нет.

У придурка случился инсульт три дня назад, и он так и не выздоровел.

Эта новость была единственной хорошей вещью, вырвавшейся из уст его дочери во время ее визита на днях. Я думал, что Элли хотела навестить его, чтобы позлорадствовать или передать сообщение от своего отца. Когда она плакала над своим мертвым папой и извинялась, а затем плакала еще больше, я почувствовал, как что-то вырвалось на свободу внутри меня. Будто оковы, которые держали меня так много лет, были разорваны.

Сын Джорджа и его правая рука Джей Ди все еще был где-то там. Ему удалось избежать ареста той ночью, но со смертью отца и с его бандой, которая либо была в тюрьме, либо скрывалась, он был ослаблен. Я знал, что Джей Ди не забудет обо мне, ни в коем случае, но сейчас я одерживал по одной маленькой победе за раз.

Я буду спать спокойно сегодня ночью, потому что обида, которую, как я боялся, держал Джордж, умерла вместе с ним.

Человек, который знал мою слабость, был мертв.

И моя Торн была в безопасности.

Тиган

Остаток весны пролетел как в тумане, и к тому времени, как наступило лето, мы с Хоуп снова привыкли к ирландской культуре и образу жизни. Мы нашли себе милую маленькую комнату недалеко от Солт-Хилла, где мы жили последние три месяца, но на прошлой неделе приехали родители Хоуп, и было решено, что наше жилье недостаточно хорошее для их единственной дочери.

Мистер Картер сделал несколько телефонных звонков, за ночь упаковал вещи, а через четыре часа езды мы оказались в самом шикарном холостяцком жилище в округе Ребел.

Я не дружила с Хоуп из-за денег, но тот факт, что ее отец был набит деньгами, не помешал. Лично я предпочла бы остаться в Голуэе, но я была бездомной, а у Картеров были деньги, так что это был их выбор.

— Не могу поверить, что ты действительно владеешь этим местом, — сказала я своей лучшей подруге, распаковывая коробку с полотенцами. — Это безумие. — Это была не огромная квартира — две спальни, одна ванная и кухня/гостиная — но она была красивой и находилась в действительно безопасной части города. Наша квартирка заставляла нас выглядеть как королев. — Большинство девятнадцатилетних девушек получают на день рождения выпрямители для волос, Хоуп. А ты получаешь недвижимость.

— Знаешь, что говорит мой отец, — фыркнула Хоуп, балансируя гигантской коробкой на бедре, опуская ее на наш новенький журнальный столик, подходящий к нашему новенькому Г-образному дивану. — Деньги за аренду — это мертвые деньги. — Бросив коробку на стол, Хоуп потянулась и вздохнула. — Это не халява, Тигс, и я не приму это место в качестве подарка на день рождения. Я ему верну.

— Я не думаю, что он против, Хоуп, — заверила я ее, сдерживая сарказм. Быть в долгу у отца было для Хоуп щекотливой темой. Она ненавидела получать подачки. Для папиной дочки она была необычайно независимой и невероятно самодостаточной.

— Я против, Тиган, — парировала Хоуп, — я...

У Хоуп зазвонил телефон, и она бросила все, что делала, прежде чем броситься по коридору в свою спальню.

Конечно, я знала, почему она спешила к телефону. По той же причине мистер и миссис Картер улетели обратно в Штаты, вместо того чтобы помочь нам переехать.

Сегодня выносили приговор Ноа.

Когда я думала о Ноа, запертом в какой-то дерьмовой тюрьме на другом конце света, моя грудь сжималась так сильно, что я едва могла дышать.

Огромная часть меня хотела сесть на первый рейс, чтобы просто быть рядом с ним, поддерживать его и любить его; но потом я вспомнила, что он сделал со мной, и я отключила эти чувства. Я не могла жалеть его, это сломало бы меня, и я не могла плакать по нему, потому что если бы я это сделала, если бы я позволила себе скорбеть, я бы никогда не остановилась.

— Тиган, посмотри на меня. Посмотри на меня. — Глаза Ноа были красными и болезненными. — Это не твоя вина. Ты понимаешь меня? Это моя вина, детка, и ты не будешь платить за это.

Звук сирен пронзительно прозвучал в моих ушах, и меня охватила паника.

Ноа резко выдохнул. — В ту секунду, когда этот ремень лопнет, я хочу, чтобы ты вышла из этой машины и бежала. — Он схватил мой подбородок пальцами. — Не останавливайся. Не жди меня.

Я бежала и бежала, пока все дыхание не покинуло мое тело — пока я не смогла бежать дальше. Спрятавшись за валуном на обочине грунтовой дороги, я опустилась на колени и заплакала.

Ноа...

Что с ним будет?

О Боже, я не должна была оставлять его там. Я была ужасным человеком.

Каждая клеточка моего существа требовала, чтобы я вернулась туда и помогла ему, сделала что-нибудь, что угодно... но я не могла пошевелиться.

Я застыла от страха.

В шоке.

Должно быть, я простояла на нашей кухне полчаса, застыв на месте; ожидая, желая, надеясь и молясь, пока, наконец, я не смогла больше терпеть.

Пройдя по нашему короткому коридору, я открыла первую дверь справа и вошла внутрь. Хоуп сидела на своей кровати, выглядя такой же оцепеневшей, как и я. Когда она заметила мое присутствие, она вытерла глаза и ярко улыбнулась. — Эй, детка, — прошептала она, похлопав по своей кровати.

Подойдя к кровати Хоуп, я поднялась и села, скрестив ноги, лицом к ней. И тогда я задала вопрос, который, как я говорила себе, мне не нужно было знать. — Сколько лет он получил?

Хоуп долго смотрела на меня, раздумывая, кусая губу, прежде чем наконец ответить мне. — Пять с половиной.

Клянусь богом, в тот момент, когда эти слова вылетели из уст Хоуп, мое сердце сжалось и умерло в груди.

— Так долго? — удалось выдавить мне, поскольку мое дыхание стало коротким, быстрым. — Но я думала, что адвокаты собираются…

— Так не получилось, — быстро перебила она. Взяв меня за руку, Хоуп грустно улыбнулась. — Ноа влип в еще одну неприятность и нарушил условия своего залога, — сказала она мне. — Он находится под присмотром с тех пор, как мы сюда приехали.

— С ним все в порядке?

— Честно говоря, я не знаю, Тиган, — ответила Хоуп. — Он прекратил все контакты с моей семьей больше месяца назад — говорит, что так легче. Сегодня они пошли в суд, но он не хочет видеться с моим отцом. Он даже не пускает Логана в гости, а они были лучшими друзьями.

— Я не знаю, как с этим справиться, — призналась я, голос ее разрывался. — Я хочу быть рядом с ним. Я не хочу, чтобы он проходил через все это в одиночку. Я хочу... его. Но я не могу пережить то, что я увидела, — призналась я, мои слова были едва громче шепота. — В моих снах это все еще преследует меня, Хоуп. Образ ее обнаженного, пропитанного потом тела, трахающего моего парня, трущегося о него своей киской, принимающего его в свое тело... О Боже, когда я произношу эти слова вслух, мне становится физически плохо.

— Не надо, — приказала Хоуп, протягивая руку и хватая меня за мою. — Не смей так себя истязать.

— Я все еще люблю его, Хоуп... даже несмотря на то, что он опасен и не подходит мне и разбил мне сердце ради удовольствия, — выдавила я. — Он любовь всей моей жизни. — Слезы потекли по моим щекам. — Он — все, и я люблю его... все время. Это не прекратится. Я застряла в бесконечном цикле любви к нему, потери его, тоски по нему, ненависти к нему, траура по нему, ожидания его и заботы. Это не остановится, и я не могу выбраться. Я чувствую, что умираю.

И тогда я призналась своей лучшей подруге в своей самой темной мысли — мысли, которая заставила меня ненавидеть себя больше, чем его. — Иногда я жалею, что бросила его. — Обхватив затылок руками, я боролась, чтобы отдышаться. — Иногда я думаю, что было бы лучше остаться с Ноа и позволить ему обращаться со мной так, как он это делал — позволить ему изменять мне. Потому что тогда у меня хотя бы был он, а не эта пустая дыра в моей жизни. — Покачав головой с отвращением к себе, я посмотрела ей прямо в глаза. — Насколько жалкой это меня делает?

— Ноа, черт возьми, Мессина, — пробормотала Хоуп после долгой паузы.

— Да, — я наполовину рассмеялась, наполовину заплакала, — Ноа, черт возьми, Мессина.

ГЛАВА 5

Ноа

Время в тюрьме прошло очень по-другому; длинные, чертовски тяжелые дни. Единственное, что меня утешало, — это мой гнев, а единственное, что составляло мне компанию, — это моя жажда мести.

Сегодня исполнился первый месяц после пяти с половиной лет тюремного заключения и третий месяц с тех пор, как я был заключен под стражу за нарушение условий залога.

Четыре из этих лет были моим наказанием за участие в Огненном кольце. Оставшиеся восемнадцать месяцев были любезно предоставлены мужчиной передо мной, который, как настоящий мудак, выдвинул против меня обвинения во взломе и проникновении.

— Должен сказать, Мессина, оранжевый комбинезон тебе к лицу.

Я сжал кулаки и боролся с желанием броситься через стол, чтобы вырвать горло дяде Тиган.

Этому ублюдку это нравилось.

— Что ты здесь делаешь, Макс? — процедил я сквозь стиснутые зубы. Все в этом человеке меня бесило. Его строгий серый костюм. Его лицо. Его гребаное отношение.

С момента вынесения мне приговора в прошлом месяце я не видел ни души из внешнего мира. Я предупреждал их не приезжать сюда. Мне нужно было привыкнуть к новой жизни, а визиты Картеров были просто чертовски болезненными. Я не хотел их жалости.

Присутствие этого придурка здесь только добавило соли на мои раны. Тот факт, что он добавил восемнадцать месяцев к моему сроку своими тупыми гребаными заявлениями, взбесил меня.

— Кроме того, что наслаждаюсь тем, что ты за решеткой? — съязвил Макс, откинувшись на спинку стула и улыбнувшись. — Я здесь, чтобы обсудить свою племянницу.

— А что с ней? — Я обнаружил, что выпрямляюсь на своем месте, подаюсь вперед, оживляясь. — С ней все в порядке? — Я не мог притворяться, что мне все равно на Тиган. Она была каждой моей мыслью последние три месяца, и услышав ее имя, я был погублен. Господи, как я скучал по ней. Я умирал здесь. Я умирал без нее. Но моя реакция дала Максу именно то, чего он хотел.

Власть надо мной.

— Ты никогда не был достаточно хорош для нее, — сказал мне Макс, кладя стопку конвертов на стол, прежде чем пододвинуть их ко мне. — И никогда не будешь.

Я знал корявые каракули на каждом конверте. Это была моя жалкая попытка связаться со своей девушкой.

Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках, прежде чем потянуться вперед и взять полдюжины писем.

Я чувствовал себя дураком, отправляя их на Тринадцатую улицу, но у меня не было другого выбора. Это был единственный адрес, который у меня был для нее, и, полагаю, в глубине души я надеялся, что Тиган каким-то образом получит их, прочтет мою правду и вернется ко мне.

Я привык, что меня подводят — бросают на съедение волкам, — но с Тиган все было по-другому. Она не оставит меня здесь гнить. Она вернется. Я должен верить, что она вернется; если я этого не сделаю, я этого не переживу.

— Ты не можешь держать ее вдали от меня, — яростно сказал я, отчаянно сжимая конверты в руке. Ли сказала мне верить. Ну, я пытался. Проблема была в том, что вся моя вера была связана с тем, что Тиган Конолли изменит свое мнение обо мне. — Она передумает, — прошипел я, и внутри меня закипела ярость. — То, что у нас было, реально.

— То, что было у тебя, — поправил Макс с ухмылкой. — А ты ее где-нибудь видишь? Конечно, нет. Потому что она увидела твое истинное лицо и пришла в себя. — Улыбаясь, он добавил: — Забудь о моей племяннице, Ноа. К тому времени, как ты выберешься отсюда, она будет замужем и у нее будут дети.

Я оцепенело наблюдал, как Макс отодвинул стул и встал. — Наслаждайся своим пребыванием, — сказал он мне, дергая за рукава своей куртки. — Ты именно там, где и должно быть такое животное, как ты. В клетке.

Макс сказал, что я потерял Тиган, и она ушла от меня навсегда, но я отказывался в это верить.

Должен был быть путь назад для нас.

Вернувшись в свою камеру, я с силой швырнул плохо написанные письма на стол и наблюдал, как они рассыпались по полу. Затем я схватил матрас с кровати и потащил его к стене.

Приложив кусок дерьма к холодному камню своей камеры, я принялся его колотить, нанося точные удары, представляя, что это лицо этого придурка.

Я ненавидел этого ублюдка.

Я его чертовски ненавидел.

Макс был прав в одном — я был ебучим животным.

Но мне не нужно было им быть.

Я мог бы изменить свои привычки, все исправить. Получить образование и найти профессию. Я никогда не собирался становиться врачом, но, черт возьми, я мог бы что-то сделать со своей жизнью? Строителем или сантехником — что-то руками.

Мне просто нужно было выбраться отсюда целым и невредимым.

— Ну, я слышал, что некоторые любят взбивать подушки, но мне кажется, ты перегибаешь палку, Мессина.

Я резко обернулся, когда в моем сознании прозвучал голос моего сокамерника.

Лаки Касарацци стоял в дверях нашей камеры со своими лохматыми светлыми волосами, сигаретой, висящей во рту, и руками, покрытыми татуировками, скрещенными на груди. Он нахмурился, изучая меня настороженными голубыми глазами. По правде говоря, этот парень выглядел так, будто ему место где-то на сцене, в роли хедлайнера рок-концерта, а не в трущобах тюремной камеры со мной.

Но из тех немногочисленных разговоров, что у нас были с момента моего прибытия, я знал, что лучше не судить его по внешности. Он пролил кровь человека, как и я, и в возрасте двадцати трех лет уже отсидел все пять с половиной лет. Этот парень был лучшим типом негодяя, которого можно было найти в таком месте.

— Я тут что-то обдумываю, чувак, — прорычал я, снова переключая внимание на свою цель, продолжая буйствовать. — Дай мне чертову минуту.

Подняв руки в воздух, Лаки покачал головой и пробормотал: — Давай, чувак. — Обойдя меня, он залез на верхнюю койку и устроился на спине. Заложив руки за голову, он удовлетворенно вздохнул. — Так она блондинка или брюнетка?

Остановившись, я повернулся к нему. — Что?

— Девушка, из-за которой ты сходишь с ума, — спокойно ответил он, уставившись в потолок. — Она блондинка или брюнетка?

Внезапно весь мой задор исчез. Затащив матрас обратно на койку, я опустился на край и тяжело вздохнул. — Блондинка.

Лаки усмехнулся. — Я так и думал. — Свесив ноги с верхней койки, он спрыгнул и сел рядом со мной. — Брюнетки сводят тебя с ума, — Продолжил он, сначала предложив мне закурить, а затем поджег сигарету, когда я согласился.— Рыжие ломают твою кровать. — Он глубоко затянулся сигаретой, прежде чем выдохнуть большое облако дыма. — Но блондинки? Блондинки отправляют твою задницу в такое место, как это. Лаки покачал головой. — Блондинки крадут твою душу, Мессина.

Я хмыкнул в ответ, глубоко затянувшись. — Тебя трахает блондинка или что-то в этом роде, Лаки? — Стряхнув пепел на пол, я провел по нему ботинком, размазывая его.

— Что-то вроде того, — ответил он, его глаза потемнели, когда он уставился прямо перед собой.

ГЛАВА 6

Тиган

— Можешь повторить? — спросила я Хоуп — умоляя. — Пожалуйста, просто повтори это и скажи мне, что ты не шутишь.

— Джордж Деннис умер, Тигс, — повторила она. — У него был инсульт в прошлом месяце, и он не выкарабкался. Видимо, папа забыл об этом упомянуть. Знаешь, со всеми этими приготовлениями к рождению ребенка и всем остальным, — вздрогнула она.

Я с грохотом опустилась на кровать и просто сидела там некоторое время, впитывая все это.

Моей первой мыслью был Ноа.

— Слава богу, — наконец прошептала я, когда мой голос нашел меня. Облегчение затопило мое тело, доминирующее, острое и невероятно приветливое.

Теперь он был в безопасности.

Он освободился от их когтей.

Большой злой волк был мертв.

Подняв глаза на свою лучшую подругу, я заметила слезы в ее глазах и поняла, что это тоже влияет на нее. В конце концов, Ноа был ее дядей, и она заботилась о нем.

— Теперь он свободен, — выдавила я, обхватив живот руками. — Они больше не могут его контролировать.

— Я знаю, — ответила она, садясь на кровать рядом со мной. — И ты тоже.

— Что ты имеешь в виду, говоря «я тоже свободна»? — спросила я, скривив лицо, чтобы посмотреть на нее.

— Ты не беспокоилась, что они, знаешь ли, придут за тобой? — спросила она, неловко ерзая.

— Нет, — выдохнула я, спрыгивая с кровати и меряя шагами пол спальни. — Но теперь я свободна!

— Все в порядке, Тигс, — уговаривала она, поднимаясь на ноги, чтобы последовать за мной. — “Кольцо Огня” исчезло. Проблема решена. — Схватив меня за плечи, она заставила меня стоять на месте и смотреть на нее. — Никто не придет искать тебя, — сказала она. — Джордж мертв, Тигс, мертв; пуф, и его больше нет. Все кончено.

— Но его сын не умер. — Страх сжал мои внутренности, когда я подумала о злом сводном брате Ноа, который преследовал нас той ночью, заставив нас разбиться. Он был плохим человеком — хуже, чем когда-либо был его отец.

О Боже, я не хотела думать о том, что Джей Ди Деннис где-то там — где-то на этой планете было слишком близко для утешения. Я не хотела в это верить, но что, если он ждал нас. Ждал, чтобы отомстить. Я жила в долг?

Крепко сжав ее руки, я прошептала: — Джей Ди не арестовали той ночью, Хоуп. Что, если он где-то там... ждет?

— Он никогда не придет искать тебя, — заверила меня Хоуп. — У моего отца один из лучших частных детективов в стране, который охотится за этим придурком, — добавила она, — и это не говоря уже о полиции и его собственных врагах.

— Правда? — Я никогда этого не знала. — Ого, теперь твой отец мне немного больше нравится, Хоуп.

— Ты для Джей Ди никто, — сказала она мне, обнимая меня за плечи. — Просто ребенок. Еще одна блондинка. Вот и все.

— О, спасибо, — пробормотала я.

Смеясь, Хоуп подвела нас к кровати, прежде чем сесть. — Я имею в виду, что Джей Ди никогда бы не рискнул выйти из укрытия, чтобы отомстить Ноа. Это было бы безумием высшего порядка, — добавила она после паузы.

— Ты действительно в это веришь? — тихо спросила я, опускаясь рядом с ней.

— Абсолютно. — Хоуп кивнула. — Я думаю, Джей Ди где-то далеко, прячется, и прячется он от копов и банд, с которыми связался.

— Да… — прошептала я, позволяя ее словам дойти до меня. — Полагаю, ты права.

— Я всегда права, — парировала она с ухмылкой. — Кроме того, ты правда думаешь, что Гонсалес и его люди сдадутся без своего фунта плоти? Черт возьми, нет! Они будут преследовать эту маленькую какашку до самого края земли.

— О, черт возьми, — простонала я, когда лицо Гонсалеса возникло у меня в голове. — Я совсем забыла о желтых зубах. — Гонсалес избежал ареста той ночью, но, как я слышала, Джордж сдал нескольких членов людей Гонсалеса, чтобы спасти свою собственную задницу.

— У Гонсалеса никогда не было проблем с Ноа, — заявила Хоуп. — Тебе не о чем беспокоиться.

В этом Хоуп была права. В этом странном гангстерском смысле Гонсалес всегда был немного привязан к Ноа. Я — не очень, но он всегда питал слабость к Ноа.

— Ноа в порядке, — продолжила она. — Ты в порядке. Все чертовски хорошо. Я обещаю. — Вскочив на ноги, она потянулась и сказала: — А теперь перестань психовать, потому что я начинаю немного нервничать, просто глядя на тебя. Пойдем поедим. Я чертовски голодна.

— Хорошо, — ответила я, вставая и следуя за ней из комнаты. Но я, похоже, не могла избавиться от ощущения, что Джей Ди еще не закончил с нами.

Далеко не так.