Отец Джордана стоял в дверях спальни с открытым ртом.

— Убирайся отсюда, папа, — прошипел Джордан.

О, Боже.

Джордан прикрыл мое тело своим, что не помогло, так как его голая задница торчала в воздухе. Я сделала единственное, что пришло мне в голову. Я схватила ближайший ко мне предмет на тумбочке Джордана и бросила в него.

Так уж получилось, что это было яблоко.

— Его дочь? Серьёзно, Джордан — дочка моего лучшего друга? — Я услышала стон Дерека и зажмурилась. — Неужели ты не мог выбрать девушку, у которой вряд ли будет отец-убийца?

— Я люблю её, — спокойно ответил Джордан. — Я всегда любил. Это не изменится.

— Он убьёт тебя, — пробормотал Дерек. — Он убьёт меня — мне нужно поговорить об этом с Ли.

— Мама разводится, — объявил Джордан, и Дерек застыл на месте. — Мне нужно вернуться, — добавил он. — Сегодня вечером — ей нужна моя помощь с некоторыми… вещами.

— Ты… — голос Дерека застрял в горле, и он, казалось, боролся с собой мгновение, прежде чем испустить дрожащий вздох. —… ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — наконец спросил он голосом, полным эмоций. — С ней все в порядке?

— Нет, — холодно ответил Джордан. — Но она будет в порядке. Я позабочусь о ней. Я поговорил с дядей Дэнни, и они с Синди приютят ее на столько времени, сколько ей нужно.

— Хорошо. — Покачав головой, Дерек повернулся к двери спальни и сказал: — Надень свою одежду на медвежонка – Хоуп. Я отвезу тебя домой.

Фу… — Ладно, дядя Дерек, — сказал я, поморщившись.

Когда Дерек вышел из комнаты, Джордан обхватил мою щеку и потер мой нос своим. — Я вернусь за тобой, — прошептал он. — Я обещаю.

****

Джордан

21 год

(Семь дней спустя)

Моя жизнь была сложным торнадо событий, эмоций и смешанных сигналов.

Звучит жалко?

Возможно, так и было, но это не меняло правды, и, возможно, я был жалким.

У меня было свое собственное определение этого слова.

Жалким было быть в четырнадцать лет и постоянно наблюдать, как твою мать избивает животное, которое меньше чем за неделю до этого поклялось перед Богом чтить и лелеять ее.

Какое дерьмо.

Жалким был мой отец, который после восемнадцати лет все еще предпочитал общаться с призраком.

Жалким был я.

За то, что не защищал себя – за то, что позволил вещам, которые были сделаны со мной, произойти без чертовой борьбы.

Жалкий был двадцатиоднолетний мужчина, который не мог остановиться…

Нет!

Зажмурив глаза, я сжал руки в кулаки и вытеснил образы и воспоминания из своего разума.

Игнорируй это!

Моя цель в жизни теперь была проста: уехать как можно дальше от Колорадо и Айдахо. Я не был разборчив, любое место подошло бы, но у меня была одна маленькая проблема.

Мне пришлось сказать Хоуп Картер, что я не беру ее с собой.

Хоуп была самой сутью моего существования в течение двадцати одного года, и, если быть предельно честным, я понятия не имел, как я собираюсь забыть ее, но я знал, что не смогу быть с ней.

Я отправил ей текстовое сообщение по дороге в Колорадо, сказав, что мне нужно пространство, но даже тогда я знал, что этого недостаточно. Хоуп не отпустила бы меня без борьбы, но я был чертовски уверен, что она мне нужна, потому что мысль о том, что она когда-нибудь узнает обо мне, причиняла мне физическую боль — хуже, чем все, что причинил этот ублюдок...

— Джордан, я действительно не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал папа, когда мы подъехали к двухэтажному дому из красного кирпича на Тринадцатой улице. Его челюсть была напряжена, лицо нахмурено.

Мне действительно было все равно, что мой отец считал хорошей идеей или плохой.

Это больше не имело для меня значения.

Ничто из этого не имело значения.

— Ты разобьешь ей сердце, — продолжал папа, не обращая внимания на мое отсутствие интереса. — Кайл знает, что что-то происходит, Джордан. Мне пришлось солгать ему, — прошипел он. — Я сказал ему, что застал вас двоих целующимися на прошлой неделе, и поэтому я так расстроен, но он не глупый.

Кайл мог поцеловать мою задницу.

Они все могли.

К тому же, после сегодняшнего дня Кайлу Картеру не придется беспокоиться обо мне.

Я отпускал ее.

Они все получили то, что хотели. Я уходил из жизни Хоуп. В любом случае, ей было лучше без меня.

У нее было будущее: светлое будущее, любящая семья и стабильная домашняя жизнь.

Теперь я это понял.

Хоуп Картер добилась успеха. Девушка, которую я любил больше жизни, будет сиять, как звезда, которой она была рождена, и я, впервые в своей чертовой жизни, не собирался тянуть ее до своего уровня.

— Пожалуйста, Джордан, — прошептал папа. — Позволь мне рассказать им, что случилось, — выдавил он страдальческим голосом, как будто эта мысль вызывала у него отвращение. Это вызывало отвращение у меня. — Мы можем тебе помочь. Тебе не нужно уезжать.

— Нет, — невозмутимо ответил я. — Ты дал мне слово, что не расскажешь ни единой душе.

— Ты принял свои лекарства? — спросил папа после долгой паузы, меняя тему. — Тебе лучше?

Я на мгновение закрыл глаза и сосчитал до десяти. Как будто его это вообще, черт возьми, волновало. Если бы он знал хотя бы половину того, что я пережил из-за его драгоценной гребаной Камрин, он бы застрелился.

Бог знает, я много раз хотел сделать это с собой.

— Джордан, — тихо сказал папа. — Я знаю, что ты чувствуешь.

Ты ни черта не понимаешь. — Уверен, что знаешь, — был мой ответ, и он был вынужденным и с сарказмом.

— У меня был срыв. — Папа нервно посмотрел на мои запястья, а затем на лобовое стекло. — Я люблю тебя, приятель, и я сделаю все, чтобы все стало лучше.

Лжец. — Спасибо. — Я опустил рукава рубашки, чтобы скрыть шрамы, и сделал успокаивающий вдох.

— Ну, я обещал, что доставлю тебя сюда, — пробормотал папа, выключая двигатель и откидываясь на спинку сиденья. — Но я все равно думаю, что тебе стоит передумать.

Я посмотрел в пассажирское окно машины и сказал: — Это не займет много времени. — Глубоко вдохнув, я сосредоточился на окне верхнего этажа дома, где шевелились шторы. Мой пульс подскочил, и я почувствовал головокружение.

Расстегнув ремень, я вылез из машины и неохотно поднялся по ступенькам крыльца вместе с отцом, неся чертову пиццу.

Когда мы достигли двери, папа вошел прямо в дом, но я потратил немного времени, чтобы успокоить нервы и подавить чувство вины.

Я поступал правильно.

Я должен был это сделать.

Хоуп заслуживала мужчину, который мог бы дать ей больше. Я не мог. Я был чертовски испорчен и не подлежал восстановлению. Любви было недостаточно в этом случае. Моей любви к ней было недостаточно, чтобы стереть боль, а ее любви ко мне не хватало, чтобы склеить мои сломанные части. Я был слишком наиспорчен: поэтому мне нужно было освободить ее.

— Джордан, — тихо сказала Ли, встречая меня в коридоре. — Я так рада, что ты смог прийти, — она сказала мне, прежде чем обнять меня. — Как твоя мама?

— Спасибо, что пригласили меня, миссис Картер. И маме лучше, — тихо добавил я, отступая от матери Хоуп, чувствуя ярость из-за того, что папа, очевидно, проговорился о том, что произошло в Айдахо… — Дядя Дэнни присматривает за ней, пока она не встанет на ноги.

— Это хорошо. — Ли улыбнулась мне. — Надеюсь, ей станет лучше. Вам всем.

— Да. — Я сухо кивнула. — Мне тоже.

— Джордан, — уговаривающим тоном сказал Ли. — Ты... все в порядке?

— Я...

Я остановился и сжал переносицу. Я хотел сказать ей, но не мог выдавить из себя эти чертовы слова. Зажмурившись, я тяжело выдохнул. — Она здесь? — Снова открыв глаза, я посмотрел на Ли и прошептал: — С ней все в порядке?

— Она наверху. — Глубокий голос Кайла донесся из кухонной двери. Обхватив жену за талию, Кайл притянул ее к себе, не отрывая глаз от моего лица. — Ты можешь подняться, — добавил он.

— Спасибо, мистер Картер, — тихо подтвердил я, прежде чем направиться к лестнице.

— Не причиняй ей вреда, — крикнул мне вслед Кайл. — И я не причиню тебе. Ты понял?

— Никогда не планировал этого.

Разрыв с Хоуп был моим способом убедиться в этом.

Когда я подошел к двери ее спальни, я не стал стучать. Она знала, что я здесь. Вместо этого я проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. Глубоко вздохнул и обернулся.

Когда мои глаза встретились с лицом Хоуп, боль, которая ударила меня прямо в грудь, была не похожа ни на что, что я когда-либо испытывал в своей жизни. Это было чертовски мучительно, и осознание того, что я собираюсь сделать, делало это в миллион раз хуже.

Сидя на кровати, скрестив ноги, Хоуп не сводила с меня своих больших голубых глаз, когда сказала: — Не хочешь объяснить, что это за текстовое сообщение?

И именно в этот момент я понял, что это будет самым трудным, черт возьми, делом, которое я когда-либо сделаю — уйти от этой девушки — уйти от моей Хоуп.

Но она никогда не узнает.

Я лучше сдеру с себя кожу, чем признаюсь в правде.

Готовясь к боли, которая, как я знал, вот-вот пронзит мое сердце, я позволил гневу, который нарывал внутри меня, взять верх.

Сосредоточившись на гребаном стыде и отвращении внутри меня, я уставился на единственную девушку, которую я когда-либо любил, и солгал сквозь свои чертовы зубы…

— Все кончено, Хоуп. Я больше не хочу тебя. Это была одна огромная ошибка.

****

Хоуп

18 лет

— Все кончено, Хоуп. Я больше не хочу тебя. Это была одна огромная ошибка…

Я нахмурилась, пытаясь понять, что, черт возьми, мне только что сказал Джордан. — Ты серьезно… Я имею в виду серьезно?

Джордан остался спиной к двери моей спальни, и впервые в жизни он выглядел для меня как совершенно незнакомый человек.

Натянуто кивнув, он холодно сказал: — Я серьезно.

Я тяжело выдохнула – каждая часть воздуха покинула мое тело – и мои легкие словно подожгли. Боль пронзила меня. Я не могла говорить. Я могла только качать головой и кричать от ужаса.

— Что-то случилось в Айдахо, когда ты поехал за своей матерью, да? — выпалила я, мой мозг внезапно включился. — С твоей мамой?

Когда он не ответил, я сказала: — С Полом?

Ноздри Джордана раздулись, его лицо покраснело, и впервые в жизни я испугалась его.

— Я не твой отец, Хоуп, — презрительно усмехнулся Джордан, отходя от двери и направляясь ко мне. — Та самая идеальная любовь? — Он наклонился вперед, глядя мне в лицо. — Ты этого не получишь от меня.

— О чем ты говоришь? — всхлипнула я, чувствуя себя возмущенной и чертовски опустошенной. — Почему ты так себя ведешь?

— Потому что я не тот человек, за которого ты меня принимаешь, — прорычал Джордан мне в лицо. — Все кончено, Хоуп. Мы закончили, ладно? Не настаивай на большем. Ты не хочешь знать правду.

— Я хочу, — сердито ответила я, когда мой гнев вспыхнул. — Скажи мне. Дай мне чертово объяснение, почему ты так себя ведешь?

Джордан молчал, и вот тогда я потеряла контроль.

— Ладно, — закричала я. — Как хочешь, Джордан, — закричала я. — Разрушь всю свою жизнь! Разрушь мою! Будь тем гребаным придурком, который глубоко внутри тебя.

Схватив меня за шею, Джордан потянул меня вперед и впился губами в мои. В ту секунду, когда его рот коснулся моего, я немного потеряла себя, но вскоре пришла в себя.

Грубо оттолкнув его, я подняла руку и ударила его по лицу. Моя рука горела, но я отказывалась показывать слабость.

— Больше никогда не трогай меня, — яростно выплюнула я. — Ты думаешь, что можешь так обращаться со мной? После того, что ты только что сказал?

Я покачала головой в отчаянии и сморгнула слезы, которые наполняли мои глаза. — Дай мне что-нибудь, — прохрипела я, глядя на единственного парня, которого я когда-либо любила. — Это не ты. Скажи мне. Скажи мне!

Каждый дюйм его тела дрожал, когда он теперь отстранился от меня, оттолкнул меня. — Я не люблю тебя, Хоуп, — прошипел он, тыкая пальцем мне в лицо. — Теперь счастлива? Ты была чертовой ошибкой, и я хочу уйти.

Опустив голову, Джордан Портер посмотрел мне прямо в глаза и сказал: — Я. Не. Хочу. Тебя.

Ну, это только что показало мне…

Джордан Портер никогда меня не любил. О, Боже! Что я собиралась делать? Я едва могла дышать…

Смирись, Картер!

Смирись сейчас…

У него не было стыда – ни души, ни сердца, ни чего-либо еще в груди?

Ну, теперь я знала правду, и я не буду его любить. Даже если это убьет меня, я больше не буду любить этого человека.

Хватит!

Прижимая этот мятый конверт к груди, я пообещала себе, что больше никогда никому не позволю так поступить со мной.

Я никогда не позволю другому мужчине так поступить со мной. Никогда больше! Ни за что! Я не позволю никому приблизиться настолько близко, чтобы причинить мне боль. Я возведу вокруг своего сердца стену, черт возьми, такую высокую, что никто никогда не сможет через нее проникнуть.

****

Джордан

— Джордан, ты в порядке? — спросил Логан, как только я достиг нижней ступеньки лестницы.

Покачав головой, я схватил куртку с перил и быстро накинул ее на плечи. — Передай сестре, что мне жаль, — пробормотал я, открывая входную дверь.

Я был близок к свободе.

Я почти чувствовал ее вкус — если бы я мог просто продолжать двигаться, а мой разум — был пустым.

Я был почти там…

Выйдя наружу, я сделал глубокий вдох и заставил ноги двигаться. Я поступал правильно. Я знал, что так и есть.

Я почувствовал, как кто-то схватил меня за плечо, и все мое тело сильно затряслось. Каждая мышца в моем теле напряглась. Я зажмурился и заставил себя успокоиться.

— Скажи ей сам, — тихо сказал Логан, убирая свою руку с моей. — Она заслуживает твоих слов, Джордан, — сказал он. — Не моих.

— Мои слова ничего не стоят, Ло, — прорычал я, продолжая идти по тропинке к машине отца. Рывком открыв дверцу машины, я обернулся, чтобы посмотреть на ребенка, который так вырос за последние несколько лет, что его было едва можно узнать. — Передай Хоуп, что я сожалею, и просто… просто позаботься о ней для меня, ладно?