Он закрыл глаза и прерывисто вздохнул. — Я тоже люблю тебя. — Он тяжело и часто дышал. Его горячее дыхание обдувало мое лицо, и я медленно сокращала расстояние, нежно прижимаясь губами к его губам. Я обвила руками его шею и забралась к нему на колени.

Он не коснулся меня, не сделал ни одного движения и не ответил на мое прикосновение, но его губы поцеловали меня в ответ.

Он поцеловал меня отчаянно, глубоко, его язык сражался с моим, зажигая каждый нерв в моем теле.

Я стонала и извивалась у него на коленях, отчаянно пытаясь облегчить боль внутри себя — боль, которую вызывал только он. Я могла быть девственницей, но я не была наивной и знала, что пульсация в моем клиторе была направлена, направлена и вызвана великолепным мужчиной, чьи колени я заполняла и чье тело я чувствовала.

Его сердце яростно колотилось у его грудной клетки, и я не могла удержаться от того, чтобы не скользнуть рукой по его рубашке, чтобы почувствовать его горячую, упругую, мускулистую кожу.

Мой ...

Я была так благодарна ему — его матери — за создание этого человка, который, казалось, было помещен на эту землю с единственной целью — быть моим партнером. Моей второй половиной. Я знала, что это правда.

Для меня больше никого не будет. Этот мужчина был мужчиной.

Мой мужчина ...

— Прикоснись ко мне, — умоляла я между поцелуями, посасывая его нижнюю губу, втягивая ее в рот, нежно погружая зубы в его полную, сочную губу. — Я хочу этого, — добавила я, прижимаясь к его коленям, чувствуя его твердость. Осознание того, что я возбуждаю его, только подстегивало меня еще больше. — Я хочу, чтобы ты — был с мной — как следует ...

— Не раньше, чем тебе исполнится восемнадцать, — быстро сказал он, поднимая руку и обхватывая мое лицо.

Разочарование вспыхнуло во мне, когда он положил другую руку мне на плечо и оттолкнул меня.

— Я не прикоснусь к тебе до тех пор.

— Я хочу этого, — прорычала я.

— Ты не готова, — бросил он в ответ пугающе спокойным тоном.

— Джордан, — сказала я, нахмурившись. — Я хочу заняться с тобой сексом. Это не так уж и важно.

Он посмотрел на меня. — Видишь, то, что ты говоришь эти слова прямо сейчас, доказывает, что ты не готова, Хоуп.

Он вздохнул и взял мою руку в свою.

Поднеся мою руку к губам, он нежно поцеловал каждую из моих костяшек пальцев. — Когда тебе исполнится восемнадцать, — прошептал он. — Не раньше.

— Обещай мне, — потребовала я, и Джордан замер.

Я знала, что он у меня тогда — он никогда не нарушал своих обещаний — поэтому я продолжила.

— Обещай мне, что будешь моим первым. — Я потянулась назад и изучила его покрасневшее лицо. — Обещай мне, что я буду твоей первой?

Я знала, что это было довольно смело — просить об этом девятнадцатилетнего мужчину, но мне было все равно. Я требовала верности. Я заслуживала верности. Я предложила Джордану свое тело – он отказался – чтобы он мог просто подождать меня.

Глаза Джордана горели искренностью, когда он сказал: — Я обещаю тебе, что единственное, что я когда-либо сделаю первым, будет твоим. — Он поцеловал меня в лоб и вздохнул.

— И да, Хоуп, — прохрипел он, — что бы у меня ни было — что бы ты ни хотела у меня забрать — это твое.

****

Джордан

20 лет

Я не думал, что Хоуп когда-нибудь по-настоящему поймет, как тяжело мне было остановиться сегодня вечером.

Она думала, что я не хочу ее — как будто это вообще возможно!

Нет, Хоуп не нужно было беспокоиться о том, испытываю ли я к ней вожделение. Даже сейчас, когда она свернулась в моих объятиях на диване ее родителей, мои моральные принципы вели войну — и едва ли побеждали — против моего разъяренного члена.

Она была такой мягкой, нежной и такой чертовски идеальной, что было трудно дышать, потому что эмоции, которые эта девушка вызывала во мне, душили меня.

Проведенное с Хоуп время полностью окупило все принесенные мной жертвы. Но когда я держал ее в своих объятиях, я чувствовал себя совершенно недостойным. Она поставила свою жизнь на паузу из-за меня. Она упускала обычные подростковые занятия из-за меня. Потому что я был либо слишком стар, либо слишком чертовски труслив, чтобы принимать в них участие…

— Пообещай мне кое-что, — сонно пробормотала она, прижимаясь к моему телу.

— Все, что угодно, — ответил я, не задумываясь, крепче сжимая ее талию, прикрытую пижамой.

— Пообещай мне, что я смогу хранить тебя вечно.

— Конечно, — искренне сказал я ей. Ей никогда не нужно было об этом беспокоиться. Я родился ее.

Иногда я задавался вопросом, не был ли я послан на эту землю только для нее — потому что я, черт возьми, начался и закончился с нее.

— Джордан, как долго ты любишь меня?

Я улыбнулся ее вопросу. — Постоянно и последовательно с тех пор, как мне исполнилось четыре года.

У Хоуп была эта уязвимость, которую мало кто мог увидеть. Я был одним из этих немногих людей.

— В следующем году… — Громко зевая, Хоуп потянулась и повернулась лицом ко мне.

Ее большие голубые глаза встретились с моим лицом, заставив дрожь удовольствия прокатиться по моему телу. — Я хочу начать свою жизнь с тобой. Правильно.

— Что ты имеешь в виду?

Прижав мою щеку своей маленькой рукой, Хоуп провела большим пальцем по моей нижней губе и улыбнулась.

— Наша собственная квартира, — сказала она мне, ее голос был полон эмоций, и мое сердце перевернулось в моей груди.

— Секс.

Ее улыбка расширилась до полной мегаваттной ухмылки, а голос стал игривым.

— Обручальные кольца...

Моя улыбка была зеркальным отражением ее улыбки, когда я спросил: — Ты хочешь выйти за меня замуж?

— Ты спрашиваешь меня? — бросила она в ответ, ухмыляясь.

****

Хоуп

18 лет

Большинство моих одноклассников считали часы до окончания школы и начала зимних каникул.

Я считала минуты до того, как снова его увижу.

Я не видела Джордана больше полугода и начинала нервничать. У меня никогда не было особого терпения, черта, которую я унаследовала от своего вспыльчивого отца, и я ждала, когда закончатся занятия и это сводило меня с ума.

Семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

Сегодня вечером я воссоединюсь со своим лучшим другом, другой половиной меня – лучшей частью меня. Мне исполнилось восемнадцать: юридически я взрослая. У Джордана больше не было оправданий, чтобы прятаться, а у меня больше не было терпения.

Да, парень, который дал мне слово, что придет за мной, был причиной того, что я не могла перестать улыбаться. Серьезно, это было так, как будто кто-то засунул мне в рот вешалку для одежды.

Моя челюсть болела, но я все равно ухмылялась.

Накручивая прядь волос на палец, я тихо вздохнула и продолжила свой бдительный взгляд, все время планируя все возможные вещи, которые мы могли бы сделать. Единственное слово, которое постоянно лезло мне в голову, было «секс».

Это было похоже на то, как будто в моей голове мигала неоновая вывеска с этим словом, пока я не начала неудобно ерзать на стуле, заставляя свою шлюху-вагину успокоиться и перестать пульсировать.

Назвать мою вагину — или любую другую часть моей анатомии, помимо моего огромного воображения — шлюхой было небольшим преувеличением, поскольку я все еще была девственницей.

Но не надолго.

После сегодняшнего вечера.

Я понятия не имела, куда мы пойдем. Не в дом его отца. Определенно не в мой, но Боже, я не могла дождаться, чтобы быть с ним. Мне казалось, что я ждала целую вечность.

Я ждала целую вечность.

Джордан Портер — мальчик, а теперь мужчина, о котором я думала семнадцать лет своей жизни, — наконец-то вернулся домой.

Навсегда.

Ему надоели правила и дерьмо Пола Смита, и он возвращался в город. Конечно, мои родители и его родители не имели об этом ни малейшего представления. Они думали, что он приедет домой на зимние каникулы, но у нас с Джорданом были планы — большие, о которых я не собиралась им рассказывать.

Может быть, когда мы обустроимся в квартире и заставим всю мебель застрять у двери; может быть, тогда я расскажу папе о своих планах.

Но сейчас я просто буду увиливать и увиливать от его вопросов. Папе не нужен был стресс, а маме — беспокойство. Но я не отступала. Сначала я пройдусь по горячим углям. Я собирался получить то, что хотела, а мое сердце хотело Джордана. В моем представлении это было довольно просто.

Никто не собирался меня останавливать…

— Ты выглядишь круто, Картер, — усмехнулась моя подруга Эш — она же Эшлинн Брукс — которая сидела рядом со мной, подталкивая меня в плечо. — Он придет сегодня вечером?

— Придет, — ухмыльнулась я, одарив ее чертовой улыбкой.

— Повезло тебе, сучка. — Эш высунула язык и скорчила рожицу, прежде чем возиться со своим калькулятором, ее длинные черные волосы касались моего предплечья, пока она пристально изучала экран. Через несколько минут она подтолкнула его ко мне, и мне пришлось сдержать смех. Она умудрилась написать «Секс» на экране.

— Я сейчас больна ревностью, — призналась Эш без стыда, и я не могла ее за это винить. Большинство моих друзей завидовали мне. Не мне, нет, это было больше связано с моим чертовски горячим парнем. Моим чертовски горячим парнем, который ездил на чертовски горячем Ducati; чье тело было греховно сексуальным, на нем было написано мое имя; чье лицо было болезненно прекрасным; и чье сердце было на сто процентов моим.

Да, я была уверена, что завидовала себе.

— Все, что я делаю в это Рождество, — провожу время с бабушкой и дедушкой. Все, что ты будешь делать — это он, — пожаловалась она. — А это значит, что тебя не будет дома, и у меня не будет повода зайти и поглазеть на этих сексуальных тройняшек.

— Эшлинн, — резко бросила я, потрясенная мыслью о намерениях моей лучшей подруги в отношении моих младших братьев Кэмерона, Колтона и Логана. — Им едва исполнилось семнадцать. — И они съедят тебя на завтрак и выплюнут, не задумываясь…

— Ну и что? — Эш небрежно пожала плечами. — Я определенно могла бы стать кошечкой для одной из этих мини-версий твоего отца. — Она ухмыльнулась мне. — Как мистер Картер?

Фу...

— Ты не против? — Я заставила желчь, подступившую к горлу, вернуться обратно и бросила предупреждающий взгляд на своего так называемого лучшего друга. — Тебе бы понравилось, если бы я говорила о твоем отце так же, как ты говоришь о моем?

— Честно говоря, я была бы удивлена, — парировала Эш, ее карие глаза весело сверкали. — Учитывая, что моему отцу уже под пятьдесят, и он набирает вес. — Она мечтательно улыбнулась. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, Хоуп, — задумчиво добавила она. — Ему сорок — сорок — и он выглядит так, будто сошел с подиума. Ни единого седого волоска… и эти глаза.

— Эти глаза? — Я выпучила глаза, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и уставилась на нее. — И ему сорок один, — прорычала я в раздражении.

Это сводило меня с ума.

Это было действительно больно.

Вот почему я была осторожна, заводя друзей женского пола. Они были намного хуже мужчин. Я чувствовала, что у меня есть опыт, чтобы сделать такое смелое заявление, прожив всю свою жизнь с четырьмя мужчинами, вспыльчивыми, эгоистичными, подпитываемыми тестостероном.дл

Мой отец и мои братья-тройняшки были причиной того, что я провела большую часть своей жизни, будучи осторожной. Я не могла сосчитать, сколько раз меня обманывала девушка, которая просто хотела заполучить мою семью, и это не было преувеличением.

У моего отца были деньги — много денег — и он был — я нехотя должна была признать — красивым мужчиной.

Он также был известен среди многих моих друзей мамочек.

Да, папа был немного распутным в свое время.

Слава богу, что моя мать пришла вовремя и выпрямила его задницу, иначе только Бог знает, в чью утробу было бы имплантировано мое маленькое семя…

Хотя она и поддразнивала меня по поводу мужских членов моей семьи, я знала, что Эш не серьезна.

Ну, она была серьезна, но не настолько, чтобы поставить под угрозу нашу дружбу. А моя другая лучшая подруга, Тиган Конноли, была так увлечена Ноа Мессина, что я сомневалась, что она хотя бы дважды посмотрела на моих братьев.

Если подумать…

— Ты видела Тиган сегодня? — спросила я Эш.

Эш закатила глаза к небесам и вздохнула. — Эта девчонка — ходячий гормон. — Покачав головой, Эш сложила руки на груди. — Ей и Ноа нужно заняться сексом, пока они оба не вспыхнули.

— Эшлинн, — усмехнулась я.

— Я серьезно, — с улыбкой парировала Эш. — Им нужно.

****

Джордан

21 год

Мое тело работало на адреналине.

Я был чертовски взвинчен.

— Счастливого Рождества, придурок, — прорычал я, прежде чем в последний раз ударить кулаком по лицу отчима. Застонав от боли, он рухнул на пол спальни, прежде чем свернуться в клубок — его попытка защитить свою никчемную задницу.

— Я здесь не останусь, — сказал я матери, затаив дыхание, сжимая и разжимая пульсирующие кулаки. — На этот раз я говорю серьезно.

Глядя на израненное тело Пола, я сделал успокаивающий вдох и заставил себя не продолжать избивать человека, который отнял у меня все. Я находил утешение в осознании того, что я дал отпор. Теперь он знал, что не сможет причинить мне вреда.

Никогда больше.

Медленно кивнув головой, мама тихо всхлипнула, вытирая слезы со щек тыльной стороной ладони. — Я понимаю, — пробормотала она, обертывая одеялом свое избитое тело.

— Я возвращаюсь в Колорадо, — добавил я, заставляя себя не отрывать взгляда от убитого горем лица матери. — И я не вернусь сюда, мама, я не могу.

Лицо мамы исказилось от боли, но она кивнула: — Я знаю.

— Ты можешь пойти со мной, — прохрипел я, чувствуя себя беспомощным и чертовски измученным. Я хотел остаться и защитить свою мать от ее мерзкого мужа — вот почему я отказался от стипендии в USC и поступил в общественный колледж, — но я больше не мог. — Папа может помочь тебе…