Я ВЕРЮ ТВОЕЙ ДОЧЕРИ

Хьюи

3 мая 2000 года

— У тебя хватает наглости, чтобы приехать сюда, Хьюи, — это были первые слова Майкла Янга, когда он открыл входную дверь и увидел меня на его пороге в среду утром.

Я не мог винить этого человека за его враждебность. Не после того, что я видел на похоронах его старшей дочери два дня назад. Сводного брата моего старейшего друга обвиняли в изнасиловании сестры моей девушки. Мои родители приняли сторону матери этого старого друга, что для Майкла означало, что я теперь на стороне врага. Но меня нельзя было считать виновным за поступки других.

Когда все пошло наперекосяк у могилы и Лиз и меня разлучили, уводя в разные стороны, у меня не было выбора — мне пришлось уйти с семьёй. И я не получил возможности высказаться на похоронах — хотя потом я это наверстал.

Когда мы вернулись на нашу улицу и меня отправили в комнату Гибси, чтобы взрослые могли поговорить наедине, я потерял контроль и спустился вниз в ярости.

Помимо того, что я взорвался, услышав, как Сайв говорит плохо о моей девушке, я бросился на Марка, когда тот вернулся из полицейского участка с отцом.

Мой кратковременный срыв стоил мне сломанного носа — от Марка — и пожизненного запрета появляться в доме №9 — от его отца. Но оно того стоило, и я бы с радостью получил ещё десяток переломов, если бы это дало мне шанс ещё раз ударить этого ублюдка.

Лучше всего было то, что папа вышел из себя, увидев состояние моего лица, и избил Марка как следует за то, что тот поднял руку на «своего ребёнка». Мне не очень понравилось, что меня назвали ребёнком, но я не мог не признать, что папа меня защитил. В итоге папе тоже запретили появляться в доме №9 вместе со мной.

Всё на нашей улице пошло к чёрту, и я понимал, что рискую, приезжая сюда на велосипеде, но как я мог иначе?

Я отказался бросать её.

Неважно что.

— Почему бы тебе не вернуться в Авока Грейстоунс? — продолжал бурчать Майк, выглядя ещё более разбитым, чем на похоронах дочери. — Хмм? Возвращайся к Алленам и защищай их сына-изверга, как сделали твои родители.

— Я не такой, как мои родители, — спокойно ответил я, собирая волю в кулак. — И я не этот изверг.

Мои слова, похоже, ошарашили отца Лиззи и заставили его задуматься.

— Что ты хочешь сказать, Хью? — спросил он.

— Я верю своей девушке, — ответил я, хватаясь за этот временный пробел в его уверенности. — Я верю вашей дочери, Майк, — сказал я, расправив плечи, чтобы выглядеть взрослее. — И я пришёл сюда, чтобы сказать ей именно это.

Майк выдохнул, и я видел, как напряжение постепенно покидает его жёсткие плечи.

— Ну что ж, — отступил он в сторону и открыл дверь. — Заходи, сынок.

***

Первое, что встретило меня, когда я поднялся по лестнице, были пронзительные рыдания за закрытой дверью комнаты Кивы.

Сразу же я узнал этот пугающе неестественный звук — это был плач скорбящей матери. Только однажды я слышал такой причитательный звук — когда умирала Бетани, дочь Сайв Аллен. Этот мучительный плач матери, потерявшей ребёнка, был жутко узнаваемым, и я надеялся никогда не пережить его ещё раз.

Сдерживая дрожь, я направился в комнату Лиззи, стараясь не слушать рыдания её матери.

Когда я зашёл, я не стал стучать — знал, что нет смысла. Моя девушка лежала на кровати, безжизненная, обдозированная неизвестными препаратами, которые врачи прописали, чтобы унять боль.

Я подошёл к ней, снял обувь и лёг рядом, под одеяло.

— Привет, малышка, это я, — услышал я свой шёпот и нахмурился — так я никогда раньше не называл Лиз. Странно, но это ощущалось правильно, будто я должен так её называть.

— Привет, — прошептала Лиз, глядя в потолок, слёзы текли по её щекам. — Я не могу повернуть голову.

— Это нормально, — ответил я, беря её за руку. — Я сделаю это за тебя.

— Мне сделали укол, — хрипло сказала она, когда я осторожно повернул её к себе лицом. — Ещё один. — Её опухшие глаза были синими. — Я ничего не чувствую.

— Может, это и к лучшему, — предложил я, положив руку ей на щёку.

— Ты и так достаточно страдала, Лиз.

— Я хочу чувствовать тебя, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Но не могу.

— Не чувствуешь меня сейчас? — спросил я, гладя её щёку.

— Нет, — ответила она, и ещё одна слеза упала с ресницы.

— Ничего, — мягко ответил я. — Я чувствую тебя.

— Правда?

— Да, Лиз, я чувствую.

— Как?

— Честно?

— Всегда.

— Ты сжигаешь меня, — признался я, продолжая гладить её щёку. — В самом лучшем смысле.

Она задумалась и спросила:

— А кто-то ещё сжигает тебя?

— Нет, — ответил я, полностью сосредоточенный на её лице. — Только ты.

— Правда?

— Клянусь своей жизнью.

— О, Боже. — Её грудь поднялась и опустилась. — Я так скучала по тебе, Хью.

— Я скучал по тебе больше, Лиз, — ответил я, сдерживая бурю эмоций внутри.

— Я всё испортила, — призналась она, грудь быстро поднимаясь и опускаясь. — Я сломала своих родителей.

— Нет, ты этого не сделала, — утешал я, подойдя ближе и прижав лоб к её. — Ты никого не сломала, Лиз. Это всё он.

Она вдохнула с трудом.

— Ты веришь мне?

— Конечно верю, — ответил я, сдавленно. — Мне так жаль, что всё так вышло на похоронах. — Глубоко вздохнул. — Я хотел пойти с тобой после ссоры, честно хотел, но родители заставили меня уйти. — Никто больше не верит мне, Хью, — с трудом выговорила она, глаза широко раскрылись. — Но я говорю правду, клянусь.

— Я знаю, что ты говоришь правду, — буркнул я, не скрывая дрожь в руке, когда убирал волосы с её лица. — И это не так, Лиз. Твои родители тоже верят тебе.

— Только потому что они мои родители, — прошептала она, лицо омрачилось. — Просто им легче винить его, чем меня.

— Почему они могут винить тебя?

— Потому что это я, — выдавила она. — Потому что я была там и не остановила её.

— Как ты могла её остановить? — спросил я как можно мягче.

Лиз моргнула в замешательстве.

— Я остановила её?

Моё сердце разрывалось, и я сделал единственное, что мог в этот момент: наклонился и поцеловал её в щёку, шепнув на ухо:

— Я люблю тебя.

События той ночи оставались загадкой, и я знал, что Лиз хранит намного больше информации в своей сложной голове, чем тот лживый ублюдок рассказывал полиции. Проблема в том, что воспоминания Лиз были разрозненными осколками, которые нужно было аккуратно собрать вместе. И только время могло их вернуть. Сколько времени понадобится — я не знал, но если сейчас я стану давить на неё, она уйдёт в себя, и я потеряю её снова. Я не хотел этого, потому что, эгоистично, я хотел сохранить её в безопасности больше, чем узнать правду.

— У тебя нос, — прошептала она, глядя на моё лицо. — Глаза. Ты весь в синяках.

— Со мной всё в порядке, — улыбнулся я. — Ты бы видела второго парня.

— Кто тебя обидел?

— Никто, Лиз.

— Это я?

— Ты? — я нахмурился. — Нет, конечно нет.

— Ох. — Она облегчённо вздохнула. — Прости.

— Не извиняйся за то, чего не делала, — сказал я, ловя слезу большим пальцем. — К тому же, я должен извиниться.

— За что?

— За то, что ушёл после похорон.

— Но ты вернулся.

— Через два дня, Лиз.

— Но ты всё равно вернулся, Хью.

— Я всегда буду возвращаться к тебе, — сказал я, желая обнять её и защитить. — Неважно, сколько раз мне придётся уходить, знай — я всегда вернусь за тобой.

— Ко мне или ради меня?

— И к тебе, и ради тебя.

— Хорошо, потому что ты — единственная причина, почему я здесь. — Не надо, Лиз. — Моё сердце треснуло. — Пожалуйста, не говори так.

— Это правда. — Её лицо исказилось, и она сжала глаза, чтобы сдержать слёзы. — Мне кажется, судьба ошиблась.

Я нахмурился, не понимая. — Что ты имеешь в виду?

— Я должна была утонуть, а не она, — объяснила она. — Я умру в воде, Хью.

— Лиз. — Всё моё тело напряглось. — Почему ты так говоришь?

— Из-за моего сна.

— Какого сна?

— Того, где я пытаюсь выплыть на поверхность, а кто-то толкает мою голову под воду.

— Чёрт, Лиз. — Я не смог скрыть ужас. — Как давно тебе снится этот сон?

— С самого детства, — прошептала она. — Тот, кто держит меня под водой, кричит, чтобы я перестала бороться, просто сдалась и дышала. — По всему её телу пробежала сильная дрожь. — Когда я сдаюсь, я умираю, и тогда просыпаюсь.

— Это ужасно.

— Мне кажется, это знак, — призналась она, звуча разбитой. — Что я не должна была быть здесь… что я должна умереть под водой. — Нет. — Слово вырвалось гораздо тверже, чем я хотел, но остановить его не мог, потому что сердце колотилось в груди. — Нет, Лиз, это неправда, так что не смей в это верить.

— Трудно не верить, когда я действительно хочу исчезнуть, Хью. — Мне нужно, чтобы ты была здесь, Лиз, — хрипло сказал я. — Ты нужна мне.

— Ты не нуждаешься во мне, Хью, — сказала она печально. — Ты хочешь меня, но не всегда будешь так думать.

— Это чепуха, и ты это знаешь, — возразил я, притягивая её ближе. — Помимо того, что ты моя девушка и я тебя обожаю, ты была моей лучшей подругой с семи лет. Ты хранишь все мои секреты, и единственная девушка на этой планете, с которой я хочу проводить время. Я действительно нуждаюсь в тебе, Лиз.

— Я так разбита, Хью.

— Ты не разбита, — мягко ответил я. — Ты скорбишь.

— Я разбита, — выдавила она, выглядя опустошённой. — Я не та девушка, что ты думаешь, и однажды ты это поймёшь и уйдёшь. — Я не уйду, — твёрдо ответил я, чувствуя себя сломленным от того, что у неё так мало веры в меня. — Я не брошу тебя, Лиз.

— Кива ушла, — прошептала она, закрывая глаза, чтобы скрыть боль.

— Ты тоже уйдёшь.

— Это не я, — возразил я, взяв её руку. — Я не такой. — Положил её руку на свою щёку. — Я никогда не оставлю тебя одну. — Может, тебе стоит, — пробормотала она. — Прежде чем пострадаешь.

— Ты собираешься причинить мне боль, Лиз? — спросил я, накрыв её руку своей.

— Нет, но может он.

— Марк?

— Возможно. — Её пальцы слегка дернулись под моими. — Или сначала монстр, или страшная женщина.

— Монстр меня не тронет, — обещал я ей в который раз за наши отношения. — И страшная женщина тоже нет. А Марк Аллен пусть боится меня.

Её глаза резко открылись. — Нет, Хью! Не надо! — Испуганные голубые глаза уставились в мои. — Не приближайся к нему. — Я не боюсь его, Лиз, — сказал я, пытаясь её успокоить. — И он получит по заслугам. Так или иначе.

— Пообещай мне, Хью. — Её рука вцепилась в мою рубашку. — Пообещай, что не будешь с ним связываться.

— Ну, — тяжело вздохнул я. — В данный момент мне запрещено появляться в его доме, так что тебе особо беспокоиться не о чем.

— Почему?

— Это не важно, Лиз.

Её пальцы сжали ткань моей рубашки крепче. — Почему, Хью? Я хотел соврать, чтобы защитить её хрупкие эмоции, но не смог. Она смотрела на меня с полной доверием в глазах. — Я подрался с Марком. — Вздохнув сдаться, быстро добавил: — Я отмутузил его три минуты, пока он не сломал мне нос — а потом мой отец сломал ему нос. — Пожал плечами. — Отцу тоже запретили приходить в дом. — Зачем ты так сделал? — спросила она, дрожащими пальцами касаясь моих ссадин и синяков. — Он намного старше и больше тебя. — Возможно, сейчас да, — нехотя согласился я. — Но не всегда будет. — Схватил её руку. — Я вырасту, Лиз. Однажды я стану мужчиной, и если этот ублюдок даже посмотрит в твою сторону, я похороню его.

Её глаза округлились. — Ты… ты убьёшь его?

— Если он тронет тебя? Абсолютно, — подтвердил я мрачно. — И не пожалею об этом.

— Ты бы ради меня так сделал? — В её теле прошёл глубокий дрожь.

— Но почему?

— Потому что я люблю тебя, — настоял я, снова поцеловав её запястье. — И потому что я верю тебе, Лиз. — Переплёл наши пальцы. — Я верю, что он изнасиловал Киву. — Приблизился, приложил лоб к её и прошептал: — И я никогда не позволю этому животному сделать с тобой, Клэр или любой другой девушкой то, что он сделал с твоей сестрой. Но больше всего — с тобой.

— Почему именно со мной?

— Потому что я люблю тебя больше всех.