БАНШИ ИЗ БАЛЛИЛАГГИНА

Лиззи

28 августа 1999 года

— Так не бывает, — возразил Гибси, когда Патрик закончил пересказывать местную страшилку. — Что за полный бред. Мы лагерем расположились в заднем саду дома №4 на Авоке в Грейстоунсе, и ребята пытались напугать нас жуткими историями и страшными сказками.

А я была уверена, что ничто из их выдумок не потрясёт меня так сильно, как поведение моей сестры этим летом.

Долгое время мне казалось, что только у меня в семье проблемы, но после её возвращения из поездки в Ливерпуль Кива постоянно доказывала обратное. Она проводила большую часть лета, плача в своей комнате, а когда не плакала — орала на наших родителей, обвиняя их в несправедливости её жизни.

По мнению Кивы, ей уже больше восемнадцати, и она заслуживает, чтобы её парень мог оставаться у неё сколько угодно. Но после того, как она потеряла благосклонность отца, ей быстро стало ясно, что привилегия, которой она пользовалась с рождения, — всего лишь привилегия. И привилегии могут в любой момент отобрать — этому она тоже училась горьким путём.

Её парню запретили заходить на нашу территорию, а сама Кива должна была повторять последний год в местной государственной школе, в то время как Марк мог снова пойти в последний класс их прежней школы. Отец отказался платить за обучение Кивы в колледже Томмен на ещё один год. Его решение вызвало дома взрывы эмоций, и я была рада провести ночь вне дома.

— Фели ошибается в фактах, — заявил Гибс, вернув меня в настоящий момент. Вырвав у Патрика фонарик, он осветил себя и объявил: — Я знаю настоящую историю о Грейнни Ни Огайган, иначе — Банши из Баллиггина.

— Рассказывай, Джерард, — поддержала Клэр, притягиваясь к старшему брату ради защиты.

— По легенде, Грейнни была ведьмой, — начал он, делая голос максимально жутким для эффекта. — Жители знали, что она занимается оккультизмом, но в те времена во многих местах Ирландии практиковали язычество, поклонялись жрицам, друидам, духам и богам, так что Грейнни оставили в покое. Они были рады жить рядом с ней, пока она не творила свою магию над ними.

— Но она всё же творила, да? — перебила Клэр, взявшись за руку Хью. — Она сделала что-то плохое, правда?

— Хуже плохого, — серьёзно подтвердил Гибси. — В ночь полнолуния, шестого дня шестого месяца, Грейнни взяла шестерых детей из их домов и утопила их в реке Баллиггин.

— Почему? — спросила я, заинтересованная, ведь эта версия была гораздо страшнее, чем у Патрика. — Зачем топить детей? — Потому что она хотела дар вечной жизни и заключила сделку с дьяволом, — ответил Гибси жутким тоном. — Кровь шестерых невинных была ценой дьявола.

— Да, ты прав, — задумался Патрик, заинтересовавшись, как и мы все.

— Твоя версия куда лучше, Гибс.

С самодовольной улыбкой Гибси продолжил рассказ. — Когда родители детей утром обнаружили, что их дети пропали из кроватей, в городе начался хаос. Были организованы поисковые отряды, и все отправились искать пропавших.

— Чёрт, — пробормотал Хью, потирая челюсть. — Это реально круто, Гибс.

— Когда безжизненные тела детей нашли на берегу реки, у всех шестерых отсутствовали сердца!

— Чёрт возьми! — вскрикнула Клэр, широко раскрыв глаза от страха.

— Ведьма съела их сердца?

— Хуже, — ответил Гибси. — Она забрала их сердца к себе домой и положила на свой нечестивый алтарь.

— Вот так жители и узнали, кто убил детей? — спросила я, прижавшись к другому боку Хью. — Потому что нашли их сердца в доме Грейнни?

— Именно, — кивнул Гибси, осветив меня фонариком, а затем опустив свет на подбородок. — Когда жители Баллиггина поймали Грейнни, они были в ярости. — Что они сделали?

— Они обратились за помощью к другой ведьме, — продолжил Гибси, захватывая нас своим рассказом. — Могущественной жрице из соседней деревни.

— Для чего?

— Родители убитых детей и остальные жители решили, что наказание должно соответствовать преступлению, и убедили жрицу исполнить их волю. Они хотели навсегда наказать Грейнни, и жрица наложила проклятие, настолько злое и бесчеловечное, что прежде ничего подобного не слышали.

— Что за проклятие?

— Они решили, что смерть не будет достаточным наказанием, каким бы мучительным и медленным оно ни было. Вместе с жрицей жители создали проклятие, которое навсегда закует её в лимбо.

— Лимбо? — Клэр удивлённо приподняла бровь. — Что это? — Лимбо — место, где живут призраки, — объяснила я. — Они не в нашем физическом мире, но и не исчезли.

— Именно. Это как промежуточное состояние после смерти, — добавил Хью, приобняв нас с обеих сторон. — Ты не на земле, но и не в раю или аду. Ты в лимбо.

— В ту ночь, когда солнце садилось на западе, а жрица вызывала силы своих богов, чтобы наложить проклятие на злую ведьму, жители Баллиггина привязали Грейнни Ни Огайган к столбу на холме за её домом и сожгли заживо.

— Чёрт побери, Гибс, — выдохнул Патрик, качая головой. — Пожалуйста, расскажи ещё.

— После её смерти жители думали, что видели последнюю из ведьм, и так оно и было — какое-то время...

— До тех пор, пока?

— Пока спустя шесть лет не пропали ещё шесть детей. Их нашли утром на том же месте у реки, и у них тоже были вырезаны сердца. — Что за чёрт? — вскрикнула Клэр, заметно испуганная. — Это уже слишком.

— Легенда гласит, что жрица допустила роковую ошибку, накладывая проклятие, — объяснил Гибси холодным голосом. — Эта ошибка — шестого дня шестого месяца каждые шесть лет — позволяла ведьме возвращаться. Свободно бродить по округе Баллиггин, в поисках шестерых новых детей.

— О, Боже, у меня мурашки по коже, — я усмехнулась, прижавшись к Хью.

— Поскольку она утопила первых детей в реке, она не могла пересекать воду, и природа заперла её дух в том месте, где она умерла.

И по легенде, поздно ночью, когда в темноте слышны вопли и стоны, это Грейнни кричит из загробного мира, переживая боль сожжения заживо.

— Чёрт, Гибс, — восхитился Хью. — Это было эпично. — Вот так, — засмеялся Гибси, наконец-то выйдя из роли и вернувшись к весёлому настроению. — Настоящая история Банши из Баллиггина.

Мы все смогли только хлопнуть его в ладоши.

— Ой, ой, ой! — вскрикнул Гибси, подняв руку. — Я чуть не забыл!

— Что? — хором спросили мы.

— Есть кое-что ещё. Ещё хуже, — прошептал он жутким голосом. —

По городским записям один из нас пятерых — прямой потомок Грейнни Ни Огайган. И, более того, один из наших домов стоит на месте, где раньше стоял дом ведьмы.

— Кто? — спросила Клэр. — О нет! Я что, родственница ведьмы? — Нет, Клэр, мы не родственники ведьм, — протянул Хью с усмешкой. — Хотя тётя Сара — вопросительный вариант.

— Заткнись, Хьюи, — всхлипнула Клэр. — Мне реально страшно.

— Это я, да? — рассмеялся Патрик. — Я потомок чёртовой банши. — На самом деле, — задумался Гибси, освещая фонариком нас всех, а затем останавливая свет на мне, — это местная гадюка.

— О, Боже! — взвизгнула Клэр, пытаясь утащить брата в безопасное место. — Она ведьма, Хьюи!

Я же склонилась, посмеиваясь:

— Это круто. Я всегда хотела быть ведьмой.

— Из-за Стиви? — улыбнулся Хью. — Fleetwood Mac, да? — Именно, — кивнула я, всё ещё смеясь. — Мне нравится её ведьмовская аура.

— «Silver Springs»?

— Улыбаясь, я кивнула. — Ты помнишь.

— Я помню всё о тебе, Лиз, — подмигнул Хью.

— Почему вы смеётесь? — спросила Клэр, действительно напуганная.

— Это ужасные новости.

— Расслабься, Клэр, — усмехнулся Хью. — Это полный бред.

— А если нет? — спросила сестра.

— Тогда обещаю не навредить тебе, — пошутила я.

— О, Боже, — вздохнула Клэр, крестясь на груди. — Мне завтра на мессу.

***

— Ребята, мне страшно, — вдруг вскочила Клэр через несколько часов, сидя в спальнике. — Хочу зайти внутрь.

— Перестань капризничать, — протянул Хью, закрывая лицо рукой. — Здесь тебе ничто не угрожает.

— А что если нас поймает Банши из Баллиггина?

— Она не придёт, — успокоил Гибси. — Ей до следующего раза ещё четыре года ждать.

— Клянёшься?

— Руку на сердце, медвежонок-Клэр.

— Ладно, а что если Лиззи нас поймает?

— Не поймаю, — рассмеялась я.

— Обещаешь?

— Клянусь и надеюсь умереть.

— Хорошо. — Клэр замолчала ровно на двенадцать секунд, а потом спросила: — А что если нас съест медведь?

— В Баллиггине? — громко вздохнул Патрик. — У нас в Ирландии медведей нет. Хуже всего, что ты можешь встретить тут — это лиса.

— Или белка.

— Или барсук.

— Или лягушка.

— Или еж.

— Или полевая мышь.

— Или, может, разъярённый бычок.

— Вряд ли, учитывая, что мы на окраине города.

— Ох, черт, я не люблю коров.

— Ты любишь всех животных, Клэр.

— Обычно — да, но не коров.

— Не волнуйся. Я защищу тебя от коров, малыш Биггс.

— А меня? Я тоже коров не люблю.

— Я защищу и тебя, Гибс.

— Ты обещаешь, папа? Ты прям клянёшься, что нас спасёшь? — Ох, ради всего святого, заткнитесь уже, — рявкнул Хью. — Вы сами себя пугаете.

— Не злись на меня, Хьюи! Я же младше тебя, ясно!

— Я знаю, Клэр. Вот почему ты должна слушать меня, старшего, когда я говорю тебе заткнуться и лечь спать.

— Знаете что, ребята, если медвежонок-Клэр не останется, то и я не останусь.

— Заткнись, Гибси, — это был Патрик. — Всё нормально. Просто закройте глаза и спите.

— Чёрт, а что если здесь крыса? — вздохнул Гибси. — Я крыc не переношу.

— Хвосты, да, Джерард?

— Да, и угроза болезни Вейля, медвежонок-Клэр.

— Очень страшно.

— Я не хочу заболеть.

— Я тоже нет.

— Ох, Господи, — вздохнул Хью. — Прошу вас двоих просто замолчать.

— Малыш Биггс, выходи из моего спальника!

— Ой, прости, Патрик. Я в темноте не вижу, думала, что это спальник Джерарда.

— Клэр! Не залезай в спальник Гибси.

— Но мы же не спим по отдельности, Хью. Ты знаешь это.

— Я не справляюсь с этим. — Хрюкая и пыхтя, как сердитый медведь, Хью вылез из спальника и включил фонарик, заливая палатку тусклым жёлтым светом. — Я ухожу.

— Нет, Хьюи, не уходи, — крикнула Клэр вслед брату, а я искала свой фонарик и включала его. — Ты ближе всего к двери, — звала она. — Нам нужно, чтобы ты остался, чтобы крысы прошли через тебя, чтобы добраться до нас.

Но было уже поздно.

Её брат исчез в темноте сада, вооружённый своим спальником. Несколько мгновений спустя послышался скрип лестницы домика на дереве.

— Зато он не идёт внутрь, — предложил Гибси. — Потому что наши мамы точно не разрешат нам спать на улице без Хьюго Босса.

— Я старше Хью, — проворчал Патрик, обиженно.

— Ага, но Хью — разумный, — объяснила Клэр, подражая голосу матери и уютно устроившись в спальнике с Гибси. — Мама говорит, что Хью унаследовал всю мудрость, а я — всю дикость.

— Теперь довольна? — сухо спросила я, глядя на то, как Гибси и Клэр устроились, как котёнок с собакой, в одном спальнике. — Вы двое просто смешные.

— Я же говорил, что не могу спать без неё, — объяснил Гибси, свернувшись клубком, словно кот. — Это не моя вина.

— И он ещё согревает меня, — добавила Клэр, зевая. — Спокойной ночи, Джерард, люблю тебя.

— Люблю тебя больше, медвежонок-Клэр.

— Только не пускай газы, — предупредил Патрик, указывая пальцем на Гибси, а затем перевёл внимание на Клэр, — и не храпеть тебе тоже. — С этими словами он устроился в спальнике и накрыл голову подушкой, которой должен был пользоваться как подголовником.

***

Я дождалась, пока остальные уснут, прежде чем осторожно вылезти из палатки и направиться прямиком к домику на дереве.

Я не хотела спать в палатке с мальчиками, если в ней не было Хью Биггса. Волнение трепетало внутри меня при мысли о том, что я проведу время наедине с ним.

Когда я добралась до вершины лестницы и пролезла через дверной проём домика, то увидела Хью, лежащего в спальнике, который он освещал фонариком, читая потрёпанную бумажную копию книги «Пепел Анжелы».

Как только мои глаза упали на него, по коже пробежала волна жара, а сердце бешено забилось. — Привет. Можно мне посидеть с тобой? — спросила я.

— Привет. — Его внимание сразу переключилось на меня. — Э, да, конечно. — Он отложил книгу, поднял край спальника и жестом пригласил меня залезть внутрь.

Я без колебаний так и сделала, ликуя, когда мои холодные ноги тут же согрелись от тепла, исходящего от его ног.

— Ты у себя волосы отрастил, — сказала я, чувствуя, как колючие волосы на его ногах касаются гладкости моих. — Странно.

— Ничего не могу с этим поделать, — ответил он, повернувшись и обняв меня тёплой рукой за плечи, пока я поворачивалась спиной к его груди. — Тепло?

— Ммм. — Кивнула, подняла руки и обеими схватила его предплечье, прижалась ближе. — Очень уютно.

— Ты в порядке, Лиз?

— Да, Хью. — Вздохнув с удовлетворением, я уткнулась ещё глубже.

— У меня лучшее лето в жизни.

— Да. — Его рука сжалась вокруг меня крепче. — У меня тоже. Я не смогла сдержать дрожь удовольствия, пробежавшую по телу, когда он держал меня близко. Я повернула голову и прижалась щекой к его груди. — Ты делаешь меня счастливой. — Глубоко вдохнув, прошептала: — Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности.

— Правда?

— Ммм.

— Тогда, наверное, мне стоит кое-что тебе сказать.

— О?

— Это про нас.

— Что про нас?

Он долго молчал, прежде чем произнёс: — В последнее время мне сложно находиться рядом с тобой.

Моё сердце ушло в пятки. — Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Что? Нет, Лиз! — Он сжал меня ещё крепче. — Я никогда бы не хотел этого. — Я почувствовала, как его нос коснулся затылка, и он прошептал: — Ты знаешь, что я тебя люблю, правда?

— Знаю.

— Просто… мне тяжело любить тебя слишком сильно.

Сердце пропустило удар. — Слишком сильно?

Я почувствовала, как он кивнул за моей спиной. — Всё нормально, я разберусь, просто хотел, чтобы ты знала: если я кажусь странным, это не твоя вина, ладно? Просто для меня это немного запутанно сейчас. — Ты знаешь, что я тоже тебя люблю, да? — тихо ответила я, сжав глаза и собравшись с духом. — Тоже слишком сильно.

Он молчал так долго, что я уже начала думать, что разговор для него окончен, но затем его дрожащая рука прикрыла мою.

Волнение вспыхнуло во мне, и я была уверена, что никогда так быстро не схватывала чью-то руку, как схватила именно руку Хью. Более того — я держала его обеими руками, сжимая их изо всех сил. — Ладно тогда. — Из его груди вырвался тихий, нервный смешок. — Рад, что я не один такой.

— Ты точно не один, — ответила я, дрожа всей.

— Эй, Лиз?

— Да, Хью?

— Можно спросить тебя кое-что?

— Конечно.

— Как думаешь, будет нормально… — его голос был тихим и полным сомнения, — если я буду держать тебя за руку? — Ты всегда держишь меня за руку, глупенький.

— Да, но как думаешь, будет ли нормально, если только я буду единственным мальчиком, который держит тебя за руку?

— Да. — По телу пронеслась волна приятного волнения. — Это будет более чем нормально.

— Хорошо. — Я почувствовала, как его грудь за моей спиной медленно расслабляется, когда он выдохнул с облегчением. — Рад это знать.

Молча пролетело много времени, пока я набралась смелости прошептать: — Помнишь, как ты поцеловал меня в запястье в моей комнате?

— Помню.

— Мне это понравилось.

— Да. — Он вздохнул. — Мне тоже.

— А ещё больше мне понравилось, когда ты поцеловал меня в губы в волшебной пещере, — с трудом произнесла я, слова были почти шёпотом.

— Правда?

— Да, Хью.

Тревога грызла меня изнутри, потому что я не знала, чем это всё закончится, но я должна была попробовать. Мне надо было сделать первый шаг, если Хью не собирался. А он явно не собирался. Сентябрь приближался, и я ждала всё лето, чтобы он снова меня поцеловал, но этого не случилось.

Сделав неровный выдох, я перевернулась на живот и посмотрела на него, прошептав: — И я правда думаю, что тебе стоит сделать это снова.

— Лиз…

— Если ты не хочешь, — поспешила добавить, заметив сомнение в его глазах. Вдруг волна собственного сомнения накрыла меня, и я попыталась отступить. — Знаешь что? Я глупая… — Лиз...

— Нет, нет, всё в порядке. — Скинув одеяло, я отскочила, чувствуя, как лицо горит от смущения. — Прости, Хью, просто забудь, что я что-то сказала, ладно? Я не должна была это говорить...

— Лиз, перестань, не уходи...

— Это была глупость. Я глупая. Не обращай внимания...

— Лиз! — Хью резко прервал меня и в этот раз привлёк внимание. — Вернись.

Я сделала неровный выдох, вернулась к нему и опустилась на колени. Не говоря ни слова, Хью взял мою руку и поднял её к губам. Смотря мне в глаза, он перевернул руку и поцеловал шрамы на моём запястье.

Дыхание перехватило, и я подумала, что сердце сейчас взорвётся.

Дрожащая, я смотрела, как он целует мою боль. Потому что эти шрамы — самые уродливые части моего разума. Но Хью целовал каждый из них так, будто они прекрасны. Как будто я прекрасна. Как будто я всё ещё я.

Не в силах удержаться, я приблизилась, желая свернуться калачиком в его объятиях, желая отдать ему все свои сломанные кусочки и посмотреть, сможет ли он сотворить чудо и собрать меня снова. Потому что в такие ночи, когда разум стихал, а сердце билось сильно, он заставлял меня верить, что может.

— Я хочу тебя поцеловать, — сказал Хью, не отводя взгляда. — Но сначала должен задать вопрос.

— Э-э, хорошо? — Я тяжело дышала, грудь вздымалась. — Ты моя лучшая подруга, Лиз, и я никогда не хочу, чтобы это прекратилось, — осторожно сказал он, нервно глядя на наши сцепленные руки. — Но я уже не просто люблю тебя как друга. — Он перевёл взгляд на наши руки и неловко прочистил горло. — Я люблю тебя так, как парень любит свою девушку.

— Правда?

— Да. — Он медленно кивнул. — Так что я хотел бы спросить, не хотела бы ты полюбить меня так же, как девушка любит своего парня? — Я уже люблю, — с трудом сказала я, не в силах сдержать улыбку. — Всегда любила.

Его глаза с надеждой искали мои. — Правда?

Я с энтузиазмом кивнула. — Всегда.

— О, слава Богу, — выдохнул Хью с облегчением. — Потому что я хотел спросить тебя стать моей девушкой с 1994 года, и не думаю, что смогу удержаться ещё один день.

— Я ждала, чтобы сказать «да», тоже с 1994, — рассмеялась я, переполненная радостью. — Ты сейчас спрашиваешь, чтобы я наконец сказала «да»?

— Да, Лиз, — улыбнулся Хью и кивнул. — Я спрашиваю сейчас. — Он покачал головой, посмотрел мне в глаза и спросил: — Будешь моей девушкой?

Наконец.

— Да! — Я сияла. — Буду.

Хью улыбнулся. — Спасибо.

— Пожалуйста.

— Хорошо тогда.

— Да.

— Значит, ты моя девушка.

— Да, а ты мой парень.

— Именно.

— Вау.

— Знаю.

— Ты хочешь… может, поцеловать меня сейчас?

— Я очень хочу поцеловать тебя, Лиз. Если ты хочешь, чтобы я поцеловал.

— Я очень этого хочу, Хью.

— Хорошо. — Сердце бешено колотилось, я задержала дыхание, когда мой лучший друг обнял меня за шею и медленно прижал своё тело к моему. — Я поцелую.