ЗАДИРЫ, ПРИГЛАШЕНИЯ НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ И

СТАРШИЕ БРАТЬЯ

Лиззи

28 октября 1994 года

— Ты почти готова? — крикнула Клэр с другой стороны двери ванной. — Мы пропустим автобус. Он уходит раньше, помнишь? Учитель сказал — ровно в двенадцать.

— Уже иду, — ответила я, сбрасывая трусики и комкая их в руках. Я не хотела снова попасть в беду, а именно это и случится, если взрослые узнают, что у меня случилась "авария". Взволнованно я осмотрелась в поисках мусорки, и, когда нашла ее, засунула хлопковую ткань на самое дно и прикрыла туалетной бумагой.

Спустив воду, я отперла дверь и поспешила к раковине, бросив на ходу:

— Прости, что задержалась, — и начала мыть руки. — Мне очень надо было.

— Все в порядке, — ответила Клэр, все еще держа мой рюкзак. — Только не забудь про мыло.

— Не забуду, — сказала я, выдавливая каплю на ладонь. — Слушай, а у тебя когда-нибудь бывало, что писала красным?

— Фу, нет! — Глаза Клэр распахнулись от удивления. — А у тебя?

— Иногда, — пробормотала я, смывая мыльную пену. — Когда щипет.

— У тебя щиплет, когда ты писаешь?

Я кивнула, потянулась за полотенцем и вытерла руки.

— А у тебя?

Клэр покачала головой:

— Нет.

— А, ясно, — улыбнулась я, схватила рюкзак и закинула лямки на плечи. — Готова.

Хихикая, мы сорвались с места, наперегонки к школьным воротам. Клэр была высокой, как и я, с длинными ногами, которые делали ее быстрой, но я все равно первой коснулась ворот.

— Ты ракета! — засмеялась она, догоняя меня. — Настоящая суперсупербыстрая ракета.

— Вы обе ракеты, — заметила Шэннон, стоявшая в толпе детей, ожидавших у ворот автобус. — Я не могу бегать так же быстро, как вы.

— Ой, черт! — вдруг вскрикнула Клэр. — Я почти забыла. Порывшись в рюкзаке, она достала конверт и вручила его Шэннон, потом обернулась ко мне:

— Тебе позже дам, обещаю.

— Правда? — спросила я, ощутив, как меня охватывает волнение. Я не совсем поняла, что это значит, но мне понравилось, что меня тоже пригласили.

— Это приглашение на день рождения.

— Но твой день рождения в августе, — одновременно сказали мы с Шэннон.

— У моего брата, — объяснила Клэр, морщась. — Он вонючка и жутко раздражает, но в целом сойдет.

— Окей, — засмеялась я, пока Шэннон убирала конверт в карман, даже не открыв его.

— Ты сможешь прийти?

Я сказала "да" в тот момент, как Шэннон произнесла "нет".

Клэр уже начинала радоваться, но улыбка сменилась печальным:

— Почему?

Шэннон замялась, переминаясь с ноги на ногу, но не ответила.

— Мне нельзя ходить на дни рождения.

— Почему? — спросили мы обе.

— Потому что она паршивка, — съехидничала одна из девочек из четвертого класса и грубо оттолкнула Шэннон с дороги. — А теперь отойди, паршивка.

— Эй! — возмутилась Клэр, поддержав подругу за плечо, когда та пошатнулась. — Это было подло.

— Правда? — передразнила ее девочка. — Может, поплачешь теперь, кудряшка Сью?

— Ее зовут Клэр, — прорычала я, чувствуя, как от злости дрожит все тело, и встала рядом с подругами. — Так что, может, ты отвалишь?!

Вокруг послышались удивленные вздохи.

— Черт побери, — хихикнул один из старших мальчиков.

— Ты выругалась, — прошипела мне в ухо Клэр. — Ты сказала плохое слово, Лиз.

— Да, сказала, — ответила я, решив не отступать, даже когда вокруг начала собираться толпа. Мы были уже за пределами школы, и даже если кто-то настучит на меня учителю — мне все равно. Я привыкла к тому, что взрослые на меня кричат. Привыкла разочаровывать людей. — Я могу сказать и похуже, — добавила я, глядя прямо в лицо. — И сделать хуже тоже могу.

— Ты ведь живешь в Эвоке, в Грейстоунсе, да? — спросила другая девочка у Клэр.

— Да, — осторожно кивнула она. — А что?

— Ну, это ведь хорошие дома, — сказала та. — Зачем тебе звать Линч в гости?

Все вокруг засмеялись.

У Шэннон глаза наполнились слезами.

— Потому что она моя подруга, — отрезала Клэр, схватив Шэннон за руку. — Вот почему.

— Ага, ну, если бы я была на твоем месте, — продолжала девочка, — я бы не пустила эту паршивку даже на порог.

— Говорят, у нее вши, — добавила первая задира. — Так что лучше не стойте рядом, а то заразитесь.

— Закрой рот, — закричала я и со всей силы толкнула ее.

Вместо того чтобы ответить, она просто рассмеялась мне в лицо. Все ее подружки тоже. Они были старше нас. Это бесило меня еще сильнее.

Я не могла сдержать злость — и не хотела. Шэннон была хорошей подругой. С ней мне легче думалось, я могла говорить вслух. Мне было плевать, откуда она. Она была добрая, милая и заставляла меня чувствовать себя в безопасности. Я хотела выцарапать этим девчонкам глаза. Я хотела, чтобы они заплатили.

— Лиззи, не надо, — взмолилась Шэннон, обхватив мою руку. — Давай просто отойдем и подождем твой автобус.

— Ага, Лиззи, — усмехнулась задира. — Послушай паршивку Шэннон, чьи паршивые родители даже на автобус денег дать не могут.

Толпа снова заржала. Я задрожала от ярости.

— Забери свои слова обратно, — прошипела я, вырываясь и сжимая кулаки. — Забери назад!

— А то что? — ухмыльнулась она, наклоняясь ко мне. — Что ты мне сделаешь, психованная?

— Осторожно! — крикнул мальчишка в тот момент, как задира пошатнулась.

— Ай, черт! — закричала она, схватившись за голову. — Моя голова!

Я обернулась и увидела Джоуи Линча, спускавшегося по ступенькам от спортплощадки с херли на плече.

Старший брат Шэннон был всего во втором классе, но даже старшеклассники уступали ему дорогу. Потому что его боялись. Он дрался еще чаще, чем я.

— Я же сказал: "Осторожно", — буркнул он, распахнув ворота так резко, что те ударились о стену. Ему не пришлось проталкиваться через толпу — все расступились сами.

— Это не моя вина, что ты глухая.

— Лучше бы ты прицелился, — взвизгнула девочка, все еще держась за голову, а ее подруги бросились к прибывшему автобусу.

— Лучше бы ты не стояла рядом с моей младшей сестрой, — спокойно ответил Джоуи, вставая между ней и нами.

— Ты мне действительно больно сделал, Джоуи Линч, — продолжала она рыдать. — Я расскажу об этом своему брату.

— Я тебя даже не трогал, Лоретта Кроули, — пожал он плечами. — Но иди, расскажи своей гребаной семье, если так хочется.

— Она назвала Шэннон паршивкой, — быстро воскликнула Клэр, дергая Джоуи за рукав белой рубашки. — И толкнула ее тоже. — Да? — протянул Джоуи, не сводя глаз с Лоретты. — Ошибочка вышла, да, Лоретта?

— Я тебя не боюсь, — пробормотала она, но отступила на несколько шагов. — Ты отброс.

— Ага, — согласился он с опасной ухмылкой, снова приближаясь. — Зато я такой отброс, который разнесет твою долбаную жизнь, если ты хоть пальцем тронешь мою сестру.

Вау.

— Скажи своему брату, чтобы пришел и нашел меня, — сказал он, прежде чем ловко подцепить слиотр, которым только что врезал ей, на свою херли. — Я буду его ждать. А ты? — Поймав белый кожаный мяч на лету, он засунул его в карман школьных брюк и добавил: — Лучше запомни это предупреждение, потому что другого не будет, поняла? Лоретта шумно вдохнула, а потом развернулась и побежала в сторону школьных автобусов.

Ха!

Так тебе и надо.

Я даже не попыталась сдержать смех, который вырвался наружу.

Я была в восторге.

— Шэн, — сказал Джоуи, повернувшись к своей сестре. — Ты в порядке?

— Все хорошо, Джо, — пробормотала она и быстро подошла к нему. С расширенными от злости ноздрями он долго смотрел на сестру, прежде чем сказать:

— Хорошо.

Затем, не взглянув ни на меня, ни на Клэр, он резко кивнул:

— Пошли.

— Эм, пока, ребята, — крикнула Шэннон, торопливо убегая за братом, который уже направлялся в сторону города. — Увидимся после осенних каникул!

— Пока! — крикнули мы вдогонку и, переглянувшись, одновременно открыли рот от изумления.

— Это было так круто! — смеясь, сказала я, когда мы побежали к нашему автобусу. — Он заставил ее заплакать.

— Это было страшно, — сказала Клэр с широко раскрытыми глазами.

— Брат Шэннон выглядел очень злым на всех.

Она нахмурилась и добавила:

— Он даже на нас смотрел как будто злой.

— Потому что он всегда злой, — сказала одна из близняшек из нашего класса, когда мы встали за ними в очередь на автобус.

Я не была уверена, это Мэрибет или Кэйденс, потому что они были совершенно одинаковые. Но мне было все равно. Обе были милыми. — На всех, — подтвердила вторая близняшка одновременно с тем, как я сказала:

— А мне он нравится.

— Уу-у, — хихикнула первая близняшка, прикрывая рот ладонью. — Лиззи втюрилась в брата Шэннон.

— А что такое втюрилась?

— Это когда смотришь на мальчика, и тебе становится жарко в лице.

— Нет, это не так.

— Ага, еще как так.

— Думаю, я тоже втюрилась в Джоуи, — призналась вторая близняшка.

Когда ее щеки вспыхнули, я решила, что это Кэйденс. Она всегда краснела, когда учитель задавал ей вопрос.

— У меня тоже жарко в лице, когда я вижу его на площадке. — И у меня, — согласилась Мэрибет. — Потому что он красивый, как Каспер.

Клэр нахмурилась:

— Призрак?

— Ага, — сказали близняшки в унисон, затем добавили: — Но не призрак, а настоящий мальчик Каспер.

Очередь двинулась, и мои подруги поднялись по ступенькам автобуса, а я пошла за ними.

Когда я подошла к проходу и увидела, насколько автобус был полон, внутри у меня появилось странное ощущение. Обычно мы ездили домой на маленьком автобусе в 2 часа дня — он был только для младших и старших малышей, но сегодня, из-за начала осенних каникул, все закончили в 12, и мы ехали на автобусе вместе со старшими детьми. Это был один из больших автобусов, и он забирал детей из других школ тоже. Мне это не нравилось.

Когда одна из близняшек потянула Клэр и усадила ее рядом с собой, а вторая села с кем-то еще, ощущение в животе усилилось.

Заметив свободный ряд через проход, я положила рюкзак на внешнее сиденье и сама села у окна, как раз когда автобус тронулся.

Все было слишком громко.

Другие дети.

Рев двигателя.

Хохот вокруг.

Вибрации под сиденьем.

Слишком громко.

Слишком много.

Слишком некомфортно.

Я положила руки на колени и сосредоточилась на том, как отрываю маленький кусочек кожи у ногтя. Кива называла такие кусочки “взбрыками” и говорила мне не трогать их, иначе станет только хуже, но я все равно не слушалась.

Глаза устремлены на дрожащую полоску кожи. Я тянула, тянула, пока она не поддалась и не оторвалась. Когда в пальце появилась острая боль, я почувствовала, как плечи немного расслабились. Появилась маленькая красная точка, такая же, как пятнышки в моих трусиках сегодня, и я с любопытством смотрела, как она медленно стекает вниз по пальцу.

Как крошечная река крови, — прошептал голос из темного уголка моего разума, — ты принадлежишь воде, маленькая пчелка.

О нет.

Нет, нет, нет.

Мое тело напряглось, и я в панике огляделась, надеясь, что никто этого не слышал. Никто не слышал. Все смеялись, болтали, никто не смотрел на меня. Автобус снова остановился — одни дети выходили, другие заходили.

Теперь заходили только мальчики.

Громкие, шумные мальчики.

В панике я натянула рукава, спрятав руки в школьный свитер. Потому что мне хотелось снова ковырять. Хотелось царапать и сдирать кожу, потому что это меня успокаивало. Но теперь мне было нельзя. Врачи говорили, что это плохо.

Так что я прятала руки от своих глаз.

От своего разума.

Потому что я хотела быть хорошей девочкой.

Как Марк обещал, что я буду.

— Ура! Ты сделал это! — Голова дернулась вверх, когда я услышала восторженный визг Клэр. Она разговаривала с одним из старших мальчиков, который только что вошел в автобус. Она радостно тараторила ему что-то, но я не была уверена, слушал ли он ее — на нем были наушники. Крутые, с металлическим ободом, как у Ки́вы на Рождество. Наушники были подключены черным проводом к серебристому плееру в его руке.

— Ты самый лучший брат на свете! — продолжала она, хлопая в ладоши.

Близняшки обе встали на колени на сиденье, тоже сияя, но я не могла их сейчас различить, потому что обе покраснели.

— Это Мэрибет, — сказала Клэр, указывая на близняшку рядом с собой, потом на другую. — А это Кэйденс.

Когда ее брат протянул им конверт, близняшки сияли так, что обе одновременно бросились за ним.

Началась потасовка между сестрами, а я отключилась, просто наблюдая за братом Клэр. Я знала, что он у нее есть, знала даже, как его зовут — Хью — но Клэр всегда говорила, что он вонючий и похож на тролля с обложки сказки Три козла Графф.

Клэр соврала.

Ее брат совсем не был похож на тролля.

На нем был темно-зеленый джемпер с гербом школы Scoil Eoin и серые школьные брюки, и он был высоким. Очень высоким. Волосы у него были светлыми, как у сестры, но на пару оттенков темнее, коротко подстрижены сзади и по бокам, а сверху — растрепанные волнистые кудри.

— Это Лиззи, — вдруг объявила Клэр, указывая в мою сторону, как раз когда автобус снова тронулся. — Она вот там, видишь?

Брат Клэр посмотрел на меня, и я вдруг почувствовала, как по телу разлилось тепло. Но не то злое или пугающее тепло, которое бывает ночью. Это было другое. Такое, как я чувствовала, когда видела брата Шэннон в школе. Только приятнее.

Гораздо приятнее.

Ее брат направился ко мне, и я почувствовала, как все тело застыло, пока это тепло внутри становилось все сильнее.

Когда он подошел к моему месту, то сдвинул наушники на шею и с надеждой улыбнулся:

— Лиззи?

Вау.

Клэр — большая, толстая врушка.

Я энергично закивала, схватила с сиденья свой рюкзак и с надеждой уставилась на него, молясь, чтобы он сел рядом.

Он сел.

— Спасибо, — сказал он, поставив свою сумку рядом с моей на пол.

— Я Хью.

— Я знаю. — Радость разлилась внутри, когда он повернулся ко мне. — Клэр сказала, что ты похож на тролля. — Я развернулась боком на сиденье, наклонилась ближе и вдохнула. — Клэр сказала, что ты воняешь. — Я отстранилась и нахмурилась. — Но ты не воняешь.

Он пах мылом и клубникой.

— Мне нравится, как ты пахнешь.

— Эм… ладно? — усмехнулся Хью. — Спасибо, наверное? У него были большие, теплые, карие и безопасные глаза. Не такие темные, как у Клэр. У нее почти черные. А у ее брата — карие, как виски, который пьет мой папа.

Глаза цвета виски.

— А это что? — спросила я, указывая на его наушники, из которых до сих пор играла музыка.

— Это? — Он поднял устройство. — Это Walkman.

— Я знаю, глупенький, — хихикнула я и постучала по одному наушнику. — А что за песня?

— А. — Он снял наушники с шеи и протянул мне. — Она называется Send Me on My Way группы Rusted Root.

Я прижала наушник к уху и внимательно прислушалась к мелодии.

Она была веселой. Она заставила меня улыбнуться.

— Мне нравится.

— Ага, — согласился он, когда я вернула ему наушники. — Мне тоже. Я не могла отвести глаз от мальчика, сидящего рядом. Я изучала каждую янтарную искру и узор в его глазах. Густые темные ресницы веером расходились от век, того же цвета, что и его зрачки.

У Хью Биггса были глаза цвета виски, и он не отводил взгляда. Наоборот, он смотрел прямо в мои глаза — тепло, доброжелательно, будто прогоняя страшные мысли из головы.

Кива всегда говорила мне, чтобы я перестала так пялиться на людей.

Она говорила, что это жутко и странно.

Но этот мальчик, похоже, не возражал.

— У тебя красивые глаза, — сказала я, и сердце заколотилось, когда я посмотрела на него. — Они мне нравятся.

— Эм, спасибо? — Его щёки порозовели. — Твои тоже.

— У тебя лицо красное.

Он поёрзал.

— У тебя тоже.

— Я знаю почему, — радостно сказала я. — Это потому что я тебе нравлюсь.

— Эм… — Он выглядел удивлённым, и его лицо стало ещё краснее. —

Я, эм…

— Всё нормально, — ухмыльнулась я, схватила его руку и прижала к своей щеке. — Видишь? Ты мне тоже нравишься.

— Эм… ну, может быть, — пробормотал он, выдергивая руку. — Вот, — сказал он, сунув мне в руки конверт и настороженно глядя карими глазами. — Это приглашение на мой день рождения.

Его щёки опять начали розоветь.

— Надеюсь, ты сможешь прийти.

— Смогу! — выпалила я, крепко сжимая конверт, как будто от этого зависела моя жизнь. — Я приду.

— Но ты даже не знаешь, когда он, — рассмеялся он, глядя на меня как-то странно. — Он в Хэллоуин, так что ты, возможно, будешь занята с семьёй.

— Не буду! — быстро выпалила я, хотя совсем не была уверена. Я не знала, занята ли буду. Да мне было всё равно. Я точно знала только одно — я пойду на его день рождения.

— Я обязательно приду.

— Это будет костюмированная вечеринка.

— Оу. — Я сморщила нос. — Я не люблю наряжаться.

— Я тоже, — вздохнул он. — Но мама заставляет, потому что день рождения в Хэллоуин. — Он виновато улыбнулся. — Некоторые ребята из моего класса будут в масках из магазина за фунт и в мусорных пакетах, так что можешь не переживать из-за костюма. — Он вдруг рассмеялся.

— Что? — Я улыбнулась и подалась ближе. — Что смешного? — Просто вспомнил друга, — пояснил он, всё ещё посмеиваясь. — Он наряжается Питером Пеном. — Он с трудом сдерживал смех, пока не фыркнул. — У него даже зелёные колготки есть.

Его смех заставил меня тоже засмеяться, а внутри что-то сладко затрепетало.

— А ты кем будешь?

— Доктором Грантом из Парка Юрского периода!

— Доктор Грант, — повторила я, запоминая. — Значит, без колготок? — Точно без, — усмехнулся он, и в его глазах заплясали огоньки. — Но вообще ты можешь не наряжаться.

Он сказал это мягко:

— Тебе вообще не обязательно делать то, что ты не хочешь.

— Правда?

— Правда. — Он долго смотрел на меня, потом покачал головой и встал. — Мне пора обратно к друзьям. — Подняв рюкзак, он закинул его на плечо и улыбнулся. — До встречи.

— До встречи, — ответила я, хотя хотела сказать, чтобы он остался. Хью покачал головой и уже собирался уйти, но вдруг резко обернулся и наклонился ко мне:

— Думаю, ты права, — прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки.

Я хотела спросить, о чём он, но он уже уходил.

Поднявшись на колени, я положила подбородок на спинку сиденья и проводила взглядом брата Клэр, который присоединился к группе мальчиков в такой же форме в конце автобуса.

Улыбаясь, я смотрела, как Хью садится рядом с тёмноволосым мальчиком, который тут же обнял его за шею и взял в захват. Они оба начали смеяться и бороться, а другие ребята подбадривали их. Когда Хью вырвался из захвата друга, он поднял голову и посмотрел в мою сторону. Когда его взгляд встретился с моим, и он мне улыбнулся, сердце у меня снова подпрыгнуло.

Я быстро плюхнулась обратно на сиденье и выдохнула дрожащим выдохом.

Вся пылая, я прижала его приглашение к груди и счастливо улыбнулась.