ЗАКРОЙ ГЛАЗА И ПРОСТО ОТПУСТИ

Лиззи

3 сентября 2003 года

Страх охватил моё тело до такой степени, что я не могла выйти из кровати. Обхватив колени руками, я покачивалась взад-вперёд, ощущая одновременно подавленность и оцепенение.

Всё тело болело, а режущая боль между ногами уводила мои мысли в глубокую спираль.

Сколько я здесь просидела — не знала.

Почему это случилось снова — ещё один без ответа вопрос.

Я лишь понимала, что стало хуже.

Мне стало хуже.

Я была в ловушке, и не было выхода.

Меня снова поймал монстр в моей голове и запер внутри моего тела.

Я хотела очистить душу от этого яда.

Я хотела порезать вены до кости и выпустить всю боль.

Хотя бы так всё закончилось бы.

Это прекратилось бы.

Потому что мне нужно было, чтобы всё это просто прекратилось. Погружённая в бурю эмоций, я пыталась разобраться в своих мыслях, но всё было мутно.

Смущение поглотило меня целиком, а отголоски его голоса довели меня до края.

С зубами, стучащими от холода, я продолжала качаться взад-вперёд, поглядывая на моментальные фотографии, которые нашла в поясе своей юбки.

Маленькая девочка, которая была на меня очень похожа.

Нет!

Лежит на кровати.

Прекрати!

Без одежды.

Это не реально!

Принимает лекарства.

Это никогда не было реально!

Быть послушной девочкой для монстра.

Нет, нет, нет! Это не реально! Никогда больше не думай об этом! Хриплый всхлип вырвался из горла, и я быстро оттолкнула фотографии от себя, отчаянно желая очиститься.

Ты знаешь, что ты плохой человек.

Ты была плохим ребёнком.

Грязная маленькая девочка.

Все эти желания.

Ты плохая.

Тебе здесь не место.

Ты ошибка.

Ты лжёшь!

Я знала, что монстр снова пожирает меня внутри себя, но на этот раз я не могла его прогнать. Разваливаясь, я потеряла хватку, слишком устала держаться.

Отпусти, занятая пчёлка Лиззи.

Закрой глаза и просто отпусти.

Когда я это сделала, когда наконец перестала бороться и позволила голосам поглотить себя, я ничего не почувствовала.

И это было прекрасно.

НАДВИГАЕТСЯ БУРЯ

Хьюи

9 сентября 2003 года

С Лиз было что-то не так.

Я не мог точно понять, что стало триггером внезапного и резкого изменения её настроения. Каждый раз, когда я пытался поднять этот вопрос, она либо взрывалась, либо её одежда улетала куда-то. Она была глубоко в вихре быстрого смены настроений, и я боялся, что одно из этих «высоких» состояний затянется — ведь маниакальная Лиз была страшна.

В последний раз, когда я видел её в таком состоянии, она пыталась повеситься на конской узде. Это был период моей жизни, о котором я не хотел думать, потому что всё ещё был травмирован тем событием. У меня в памяти остался яркий образ её диких, чёрных глаз, которые смотрели сквозь меня, когда она балансировала на краю амбара в одном из семейных хозяйств и просила меня смотреть, как она летит. В тот день она прыгнула, несмотря на мои мольбы не делать этого, несмотря на то, что я ревел, как маленький ребёнок. Она просто отпустила жизнь, а я сломал локоть, когда карабкался по стогам сена, чтобы снять её.

Внутри моей девушки назревала буря, и я отчаянно искал способ не допустить повторения истории.

Я не мог понять, почему это случилось именно сейчас, после того, как у нас был лучший год в жизни с тех пор, как умерла её сестра. Впервые за годы в Лиз появилась стабильность и чувство удовлетворения, которых раньше не было. Всё шло ровно уже больше года, её настроение стабилизировалось после госпитализации в 2001 году, и кроме редких сбоев или тяжёлых недель, она процветала. Но всё изменилось в тот момент, когда мы вернулись в школу. За первые двадцать четыре часа её личность полностью изменилась. Лиз больше не ходила в школу после первого дня, а когда я пытался с ней связаться, ни один мой звонок или сообщение не получили ответа. Когда на следующий вечер я поехал к ней домой проверить, все окна и двери, через которые можно было попасть в дом, были заперты и забаррикадированы.

Это меня особо не беспокоило, потому что я знал, что Майк и Кэтрин на неделю уехали в Типперари на похороны родственника. Наоборот, я был рад, что моя девушка серьёзно относится к своей личной безопасности.

Меня тревожило только одно — впервые я оказался снаружи, вне её мира.

Единственное сообщение от Лиз я получил в тот вечер, когда стоял и стучал в её входную дверь — оно пришло в виде SMS:

Очень больна. Не могу впустить. Может быть заразно.

Когда я ответил, что не боюсь заразиться, она отправила последнее сообщение и пропала:

Мне не всё равно. Не волнуйся. Через день-два будет лучше.

Иди домой. х

Это было всё общение с ней, пока она не вернулась в школу вчера. В тот момент, когда я встретил её взгляд в коридоре между уроками, все мои опасения подтвердились. Потому что это определённо не была та Лиз, которую я провожал на автобус на прошлой неделе.

Её тело было напряжено до предела, глаза дикие и тёмные, а из неё исходила ледяная враждебность. Поскольку она почти не общалась со мной в школе — спасибо, Клэр — мне пришлось ждать обеда, чтобы остаться с ней наедине. Когда я игриво подкрался к Лиз в библиотеке, как мы часто делали, и обнял её за спину, она сорвалась с цепи.

Взревев, она яростно вырывалась, пиналась и царапала мои руки. Но когда Лиз обернулась и поняла, что это я, её поведение изменилось кардинально.

Сдавленный вздох, она буквально прыгнула мне на руки, обвив тело руками и ногами и прижав губы к моим.

Совершенно сбитый с толку таким резким перепадом настроения, я не остановил её, как следовало бы, и оказался на грани того, чтобы лишить её девственности, отдавая свою.

Я понимал, что у моей девушки сложная и продолжительная борьба с психическим здоровьем, и я всю жизнь поддерживал её в этих взлётах и падениях, но в этот раз всё казалось другим. Часть меня боялась, что это не просто обострение симптомов биполярного расстройства.

Потому что это было темнее.

— Что у тебя на уме, Хьюго? — спросил меня Гибс, вырывая из моих мыслей. — Ты выглядишь разбитым человеком.

— Не разбитым, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Просто волнуюсь.

— О чём?

Я кивнул в сторону, где моя девушка танцевала на танцполе, и вздохнул.

Сегодняшняя дискотека была посвящена празднованию наших результатов по младшему сертификату, но я не мог сосредоточиться ни на чём, кроме странного поведения Лиз.

Мне не мешало, что Лиз весело проводила время с друзьями. Наоборот, я искренне поощрял её выходить в свет и наслаждаться жизнью. Моя тревога была вызвана тем, что я знал: Лиз ненавидит танцевать и скорее откусит себе руку, чем попадётся танцующей под безликую попсу с кучей девчонок.

— О, — ответил Гибс, глядя на Лиз, которая ласкалась с Клэр и несколькими девчонками из их класса. — Ну, по крайней мере, она наслаждается.

Лиз не наслаждалась, она рушилась, а моя сестра была слишком наивна, чтобы это понять.

— Ну, если это не сам гений, — перебил нас Робби Мак. Я вздохнул с облегчением, когда он плюхнулся на скамейку рядом с нами. — Что получил, Хьюги? — спросил он, немного перебирая после очередной порции водки, как и все наши одноклассники. — Миллион почётных отметок?

— Он получил одиннадцать высших баллов, — гордо сообщил Гибси. — Все на продвинутом уровне. — Улыбаясь, он похлопал меня по голове. — В его будущем никакой тяжёлой работы не будет. Парень станет хирургом сердца.

— Вот это да, — Робби свистнул. — Ты правда, Хью?

— Планирую, — ответил я, заметив, как Фели уходит с маленькой рыжеволосой.

— Ну, молодец, — сказал Робби и указал на себя пальцем. — Я, в отличие от тебя, полный тупица. Большинство экзаменов с трудом сдал — три провалил. Теперь буду всю жизнь на ферме копать навоз. — Вступай в клуб, — вставил Гибс. — Единственный университет, который я увижу, — это когда навестить ребят.

Я старался поддержать разговор, честно, но сколько бы я ни пытался, мои мысли всё время возвращались к Лиз.

Ужасное чувство отчаяния поселилось у меня в животе, а голос в глубине разума предупреждал:

Приближается буря.

Я НИКОГДА НЕ ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ ЛУЧШЕ

Лиззи

22 сентября 2003 года

— Как ты себя чувствуешь, Лиззи?

Так, что хочется воткнуть тебе в глаз эту ручку, которую ты крутить не перестаёшь. — Нормально.

— Были ли недавно кошмары?

Как будто тебе это интересно. — Нет.

— Как у тебя идут оценки в школе?

Лучше, чем у тебя когда-либо. — Сплошные «отлично».

— Есть вопросы?

Есть. — Нет.

Я видела беспокойство в глазах доктора.

Я могла уловить это, но ничего больше от него не шло.

Бедняга явно не справлялся со мной, и меня это устраивало, потому что теперь ничего не имело смысла.

Кроме цветов.

Чёрт возьми, эти цвета завораживали.

Мои чувства обострились настолько, что казалось, будто я духовно выросла.

Я ощущала воздух на своей коже.

Мне казалось, я первая, кто видит кислород.

Он окутывал мою кожу словно экстаз.

Дыхание вызывало у меня боль по Хью, и я не могла усидеть на месте. Я была беспокойна и переполнена невыносимыми порывами и желаниями.

Чёрт, я обожала эту жизнь.

Я хотела забраться на облако вместе с Хью Биггсом и унести его прочь от всех наших так называемых друзей.

Держать его навсегда и никогда не отдавать.

Наверное, вот что значит — скатываться по спирали.

Я не имела ни малейшего понятия, и меня это мало волновало. Всё становилось триггером, толкая меня в возбужденное состояние — хотелось двигаться.

Внутри меня бурлило, словно барабан, заставляя смеяться, бегать и делать всё, что угодно, лишь бы вытеснить это чувство.

Вытолкнуть его.

Оттолкнуть.

Далеко, очень далеко.

Думай о Хью.

Думай о том, как хорошо его пальцы на тебе.

Сдерживая стон, я сжала бедра и боролась с желанием качаться на жестком сиденье, притворяясь, что это его лицо.

Моё тело горело.

Огонь разгорался от кончиков пальцев.

Я голодна.

Я ужасно голодна.

Мне нужно было прикосновение.

Мне оно было нужно так же, как и дыхание.

Так же, как кровь должна течь по моим венам к моему чёрному сердцу. Всё, что я хотела — это Хью.

— Ладно, Лиззи, — сказал доктор, прочищая горло. — Почему бы тебе не посидеть в зале ожидания, пока я поговорю с твоей мамой?

Я не хотела сидеть в зале ожидания.

Я хотела прикосновений.

***

— Как давно у тебя эти симптомы? — спросила мамочка по дороге домой.

— Ммм? — задумчиво ответила я, завороженно глядя на размазанные за окном дома, мчащиеся мимо. — Быстрее, мам.

— Я еду с разрешённой скоростью, Лиззи.

Нажала кнопку на двери и вздрогнула от удовольствия, когда резкий поток воздуха поразил мои чувства.

Запах.

Вкус.

Вид.

Чёрт возьми, я никогда не чувствовала себя живее.

Будто могу покорить мир.

Будто могу сокрушить своих врагов.

— Лиззи! — крикнула мама, требуя внимания.

— Что? — резко ответила я, вдруг разозлившись. — Я же кое-то делаю!

Мама посмотрела на меня с беспокойством. — Доктор Присли думает, что у тебя быстрая смена фаз.

— Он говорит чепуху, — рассмеялась я, дотронувшись до её колена. — Я никогда не чувствовала себя лучше, мам.