ЧАСТЬ 18

Путь вниз

БЕГИ, КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ

Лиззи

1 сентября 2003 года

Сегодня был понедельник, первый день нового учебного года, и я срывалась.

Я должна была срываться.

Таблетки, которые я принимала последние два года, чтобы жить болееменее продуктивной жизнью, явно переставали действовать. Либо моё тело выработало к ним толерантность — другого объяснения тому, что со мной происходило, у меня не было.

Всё лето я наслаждалась своим новым замечательным умением спать полные восемь часов без сновидений. Я думала, что наконец переломила ситуацию. Я проводила в кровати меньше времени, чем вне её, и плакала меньше, чем смеялась.

Мои отношения с Хью крепли, я всё больше общалась с людьми и даже покачала головой, когда в июле Тор предложил мне печенье.

Причём вежливо, без угрожающего взгляда и сжатых кулаков.

Моя жизнь, казалось, наконец-то вошла в спокойное русло. Сегодня утром, когда я проснулась для школы, я чувствовала себя отдохнувшей и расслабленной. Почистила зубы и расчёсывала волосы, умыла лицо и надела чистую новую форму. Позавтракала, приняла лекарства и поехала на автобусе в школу. Села на обычное место рядом с парнем, где мы целовались до самой школы, с опухшими губами и планами тайком сбежать в библиотеку на обеде.

Потом я спокойно прошла первые шесть уроков, украдкой поцеловалась с Хью на большом перерыве, с улыбкой в форме Хью прошла последние три урока и воссоединилась с ним в автобусе по дороге домой.

В целом, первый день школы прошёл почти идеально. Так почему же, когда я переступила через ворота своего дома, почувствовав себя лучше, чем за последние годы, меня стали мучить галлюцинации?

Почему, когда, казалось, у меня всё наладилось, я испытала самый страшный опыт выхода из тела за всю свою жизнь?

Кошмар начался после того, как я поцеловала парня на прощание и вышла из автобуса. Я стояла у ворот дома и махала ему рукой, пока он уезжал, а потом радостно прыгала через открытые ворота.

Да, я отчётливо помню, как прыгала.

Я была так счастлива.

Дальше мои воспоминания стали смутными.

Я слышала шорох в деревьях рядом, подошла к ним, чтобы посмотреть.

И тут всё случилось.

Моё сознание соскользнуло.

В один момент я на цыпочках ходила от дерева к дереву в надежде увидеть поближе одного из многочисленных диких оленей, что свободно гуляли по имению моей матери, а в следующий — меня окутала тьма.

Что-то надели мне на голову, закрыв лицо и перекрыв доступ воздуха так, что дышать становилось трудно. Я пыталась оторвать колючую мешковатую ткань, но тяжесть, давящая на тело и прижимающая меня к земле, делала меня беспомощной.

Только когда я услышала его голос у своего уха и кровь застыла в жилах, я поняла — я не просто сплю.

Нет, я не спала.

Я, очевидно, споткнулась, ударилась головой и упала прямо в свой самый страшный кошмар...

— Скучала по мне? — зарычал монстр, сжимая моё горло одной рукой, а другой раздвигая мои бедра. — Боюсь, это всего лишь короткий визит, чтобы доделать кое-какие дела. Но я не мог устоять, чтобы не навестить свою маленькую сладость. Я пыталась ответить, но не могла видеть, говорить, дышать или двигаться.

Беспомощно корчилась на земле, пока в ушах звенел звук расстёгиваемой молнии и хруст листьев подо мной.

— Ты была хорошей девочкой, сладенькая?

Я чувствовала, как его когти рвут моё нижнее бельё.

— Чёрт, почему именно сейчас!

О нет, нет, нет, нет!

— К чёрту, будем делать вид, что это первый раз.

Тело приготовилось к боли, которую я помнила.

— Посмотрим, вспомнит ли твоё плотное маленькое тело меня. Когда это случилось, и монстр вошёл в меня, боль была почти такой же сильной, как и в первый раз.

— Жалко, что ты так выросла.

Когда мне было пять.

— Я скучаю по тому, как ты выглядела.

Монстр рычал и стонал, наказывая меня снова и снова, пока моё тело не стало слабым.

— Плачь, сука. Знаешь, что это меня возбуждает.

Его рука отпустила моё горло, и я выдохнула болезненный стон.

— Я сказала плачь, маленькая шлюха.

Я плакала сильнее, отчаянно пытаясь собрать силы и воздух, чтобы закричать: — Хью...

— Знает ли святой Хью, какой ты грязной маленькой шлюхой? — рычал монстр, разрывая меня изнутри. — Знает ли он все позы, в которыхьи я имел тебя, сладенькая?

— Хью! — кричала я громче, пытаясь оттолкнуть его и проснуться. — Хью!

— Он никогда не получит твоих первых раз, сладенькая. Все они мои, — дразнил меня монстр, сжимая горло сильнее прежнего. — Моё семя всегда будет первым, что вырастет в тебе. — Он жестоко рассмеялся. — Знает ли твой дорогой Хью об этом? Хм? Ты была плохой девочкой, пока меня не было, и рассказала своему герою о нашей маленькой сделке? — Он вошёл в меня так сильно, что я прикусила язык. — Нужно ли мне разобраться с ним, как я сделал с Кивой?

Я сильно дрожала, мотая головой, в рот текла кровь, слёзы катились по лицу.

— Лучше молись, чтобы он никогда не узнал. — Прошипев, монстр громко застонал и рухнул на меня, наконец став неподвижным. Моё тело стало вялым под ним, и я тихо молилась о двух вещах: либо умереть сейчас же, либо проснуться, потому что я больше не могла вынести это.

— У меня есть подарок для тебя, маленький сувенир, чтобы напоминать тебе, какой ты грязной шлюхой. Я оставлю его здесь, — прошептал он в ухо, сунув что-то за пояс моей юбки. — Если ты подумаешь меня предать, я позабочусь, чтобы Биггс узнал, какой большой шлюхой была его девушка. — Монстр жестоко рассмеялся и обеими руками сжал моё горло. — А потом я его убью...

Даже во сне я потеряла сознание. Когда, наконец, проснулась, лежала неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не сглазить себя и не упасть в обморок снова.

Оцепенев, я долго лежала на спине и смотрела на вечернее небо. Сколько проспала — не знала, но прошло, должно быть, несколько часов, потому что солнце уже садилось.

Повернув голову в сторону, я смотрела в лес и почувствовала, как слеза скатилась по щеке, когда красный олень осторожно вышел из-за дерева менее чем в десяти футах от меня.

Олень смотрел на меня широкими, неподвижными коричневыми глазами.

Я не пошевелилась, на мгновение заворожённая дикой красотой этого эфемерного существа, и меня охватило чувство сочувствия.

Мы с этим оленем были очень похожи.

Мы оба были добычей.

Крик совы, раздающийся высоко в кронах деревьев, разорвал наш гипнотический взгляд, и олень быстро скрылся из виду.

— Беги, — я прошептала, — как можно быстрее.