27 ноября 1992 года Лиззи

Свернувшись клубочком на диване в гостиной, я закрыла уши руками и попыталась заглушить крики, но все равно слышала их.

— Это к лучшему, Кэтрин, — кричал Папа из кухни. — Поверь мне, я уже проходил через это.

— Мне все равно, — возражала Мамочка. — Я не дам этой девочке ни одной таблетки больше.

— Ей нужны лекарства.

— Ей нужно детство! — закричала Мамочка. — Она наш ребенок, наш малыш, и я отказываюсь продолжать этот фарс.

— Хочешь поговорить о фарсах, Кэтрин? Правда?

— Она не примет ни одной таблетки больше. Ты меня слышишь? Все, с этого момента — хватит.

— А когда она снова сорвется? Что тогда?

— Мы справимся.

— Я не буду снова переезжать из-за Кивы, — предупредил он. — Это несправедливо по отношению к нашей другой дочери. Ты ведь помнишь о ней, правда?

— Это нечестно, и ты это знаешь.

— Нет, нечестно — прожить всю свою жизнь вот так, а потом снова проходить через все это.

— А что мы, по-твоему, должны были сделать?

— Я скажу тебе, что ты должна была сделать! — взревел он. — Ты должна была, черт возьми…

— Боже, хватит! Вас слышно даже наверху! — Это была Кива. — Что происходит?

— Твоя мать думает, что хорошая идея — перестать давать таблетки твоей сестре.

— Ты с ума сошла? — Это снова Кива. — Мам, она должна их принимать.

— Не начинай.

— Она ведет себя как человек, когда принимает их, Мам. Без них она снова станет дикой. Монстром.

— Кива!

— Извини, но это правда. Папа прав. Ей нужны эти таблетки. Врачи так сказали. Много раз. Разные врачи, Мам.

— Может, мы просто неправильно на это смотрим, — добавил Папа.

— Может, школа-интернат будет лучшим вариантом для нее.

— Я не отдам ее куда-то.

— Не навсегда.

— Ни за что. Этого не будет!

Я вскочила на ноги и со всех ног бросилась наверх, в свою комнату. Тихо закрыла дверь и опустилась на пол, все еще сжимая круглую ручку.

Я должна заставить свою семью любить меня.

Если не смогу — они меня отправят.

— Прекрати сопротивляться, — приказал голос в моей голове, и я вздрогнула, когда перед глазами замерцал размытый образ женского лица. — Просто поддайся. Тогда все станет лучше.

О нет.

Голос вернулся.

Страшный голос.

Тот, из-за которого я мочилась в кровать.

Тот, из-за которого я дралась.

Сжав руки на ушах, я громко замычала, пытаясь его заглушить. Я должна заставить этот голос исчезнуть.