СВИДАНИЯ У БАССЕЙНА

Лиззи

23 ноября 2000 года

— Когда я стану достаточно взрослым, я устроюсь сюда на работу, — объявил Хью в четверг вечером, когда мы плескались в воде. В сентябре, когда он впервые предложил нам по вечерам после школы ходить плавать, я подумала, что это просто мимолётная идея, потому что он обожает воду.

Но когда он продолжал настаивать, я быстро поняла — он чертовски серьёзен. Убедив моих родителей, что физические нагрузки помогут моему психическому состоянию, я буквально вылетела из дома. Каждый будний вечер, ровно в семь, Хью приезжал ко мне на своём жёлтом слиншоте, с сумкой на плече — и мы вместе ехали в спортивный центр при отеле, где были членами наши семьи, и плавали до самого закрытия.

Два часа в день я принадлежала только ему. А потом он отвозил меня домой — и только потом ехал к себе.

Может, дело было в эндорфинах от плавания. А может, просто в Хью. Но в воде я чувствовала покой — тот самый, которого не было нигде больше.

— Серьёзно, — сказал он, указывая на пустой стул спасателя. — Это будет моё место.

— Я верю, — ответила я, обвивая его руками и ногами. — Ты всегда добиваешься того, чего хочешь.

— Не всего, — усмехнулся он и подмигнул. — Некоторые вещи требуют времени. Сердце дрогнуло.

— Да? — прошептала я.

— Ага. — Он обхватил мои бёдра и подтянул ближе. — Я не могу перестать думать о тебе.

— Но я же здесь, — засмеялась я, откидывая с его лица мокрые волосы. — Ты с мокрой головой выглядишь очаровательно. Как щенок с огромными карими глазами.

— Вот уж о чём мечтает каждый парень — быть сравнимым с псом.

— Я не это имела в виду…

Договорить я не успела — его губы накрыли мои. Его язык коснулся моего, осторожно, с вопросом. Я дрожала от удовольствия, отвечая на поцелуй с жадностью, будто хотела слиться с ним навсегда. Когда Хью целовал меня, это не было похоже ни на один поцелуй в моей жизни. Он словно говорил ими: каждое движение — признание, каждый вдох — чувство. Глубоко. Поглощающе. Будто в этот момент я была всем его временем, вниманием, сердцем.

С тех пор, как он пошёл в среднюю школу, а особенно после своего недавнего дня рождения, он стал целовать меня чаще. Будто его тело наконец догнало моё, и мы оказались на одной волне. Он никогда не торопил, и меня это устраивало. Господи, он умел вызывать мурашки одними только губами.

Я боялась, что, поступив в Томмен, он отдалится — появятся другие девочки, другие взгляды. Но он, наоборот, будто стал ещё больше дорожить нашими минутами наедине.

Он держал слово. И взгляд — только на мне. Хотя по словам его сестры, которую, в отличие от него, язык не держал, в Томмен за ним уже выстроилась очередь поклонниц. По рассказам Патрика, Хью на всё это внимание реагировал с полным равнодушием — на уроках зарывался в книги, в обеденный перерыв смотрел в телефон, а если какая-нибудь смелая решалась подкатить, он вежливо, но твёрдо отказывал.

— Так, всё, хватит, — вдруг выдохнул он, отрываясь от поцелуя. В голосе — паника.

— Почему? — застонала я, целуя его шею. — Я ведь только разогналась.

— Извини. — Его дыхание сбилось. Он аккуратно схватил меня за талию и… отбросил от себя. — Мне нужно минуту.

— Прелестно, — фыркнула я, выныривая, — вот как ты обращаешься со своей девушкой? Просто выбрасываешь меня?

— Пожалуйста, не приближайся, — сказал он с поднятой ладонью, отплывая. — Я серьёзно, Лиззи.

— Да перестань ты, — засмеялась я. — Я и так знаю, что происходит у тебя в шортах. Он всё лето тыкал мне в спину.

— Великолепно, Лиззи. Может, ещё громче скажешь? — простонал он и нырнул под воду. Вынырнул он уже на другом конце бассейна.

Выбравшись с воды, он сел на бортик, болтая ногами.

— Всё, — крикнул он, показывая два больших пальца вверх. — Я снова в норме.

***

После бассейна мы шли через тёмную парковку к велосипедам. Он держал меня за руку — и я обожала, как он всегда убирал мою ладонь внутрь, словно защищая. Как всегда шёл по внешнему краю, ближе к дороге.

— Я так горжусь тобой, — сказал он вдруг.

— За что? — спросила я, прижимаясь поближе — на улице было прохладно.

— За то, что снова вошла в воду. — Он замялся, неловко пожал плечами. — Ну… после того случая.

Я кивнула.

— Я не боюсь утонуть, Хью, — тихо сказала я. Потому что я не боюсь умереть. — Вода не пугает меня… — Чёрт возьми!

Я уже открыла рот, чтобы спросить, в чём дело, как он резко развернул меня и прижал к себе.

— Не паникуй, — прошептал он. — Ты со мной. Я тебя не отпущу.

Но… кажется, я её вижу.

Мне не нужно было уточнять, кого он имел в виду. Я знала.

— Где? — выдохнула я, пряча лицо у него в груди.

— Через дорогу, под фонарём. Там темно, я не уверен, но… думаю, это она.

— Она на меня смотрит? — прошептала я, вся дрожа. — Она нас видит?

— Не думаю, — сказал он спокойно, пятясь с нами за припаркованный грузовик. — Парковка почти тёмная.

— Что нам делать?

— Вернёмся в отель и позовём полицию.

— Они нам не поверят, Хью.

— Поверят, — пообещал он. — Я заставлю их.

***

Спустя сорок минут мы сидели в холле отеля. Два полицейских смотрели на нас со скепсисом, и Хью снова заводился:

— Почему мне это выдумывать? Это уже третий раз, когда я её вижу.

Это же сталкинг, по сути!

— Она к вам подходила? — один из них записывал в блокнот.

— Нет, но она смотрит на нас.

— Смотреть на людей на улице не запрещено.

Я хотела сказать ему: Бесполезно. Они не поверят.

Но просто положила руку ему на предплечье. Если я начну говорить — всё станет ещё хуже.

— Где он? — влетела в холл мать Хью. — Где мой сын?

— Мам! — Хью вскочил, его лицо вспыхнуло от облегчения. — Слава Богу! — Он рванул к ней, начал пересказывать всё.

Я осталась на месте. Молча. Подавленная.

— У вас есть что добавить, мисс? — спросил один из полицейских.

Я покачала головой.

— Это «нет»?

Кивок.

Они переглянулись, устало качнули головами и отошли к Хью и его матери.

Я выдохнула. Уцепилась за подлокотники. И уставилась в панорамное окно, что выходило на стоянку.

Она там. Я чувствовала.

Монстр исчез.

Но страшная женщина всё ещё наблюдала.

ПОРА ПРОЩАТЬСЯ СО СТАРЫМ, ВСТРЕЧАТЬ НОВОЕ

Хьюи

31 декабря 2000 года

После инцидента в бассейне у Лиззи настроение резко упало, и ничего из того, что я пытался сделать, не могло его вернуть.

Я не мог вытащить её из той тьмы, что осела над ней, а из-за учёбы, соревнований по плаванию и регби мы уже не проводили столько времени вместе, сколько раньше.

Мне было больно, потому что я понимал, почему это происходит. Слабая реакция гард на наше заявление о женщине из леса пробудила в Лиззи воспоминания о смерти её сестры. Лично меня злило не только то, что власти не поверили мне, но и то, что не поверили наши родители. Я всё ещё был очень зол из-за случившегося и не мог представить, как Лиззи приходится испытывать предательство дважды. Они могут сколько угодно списывать всё на психическое здоровье моей девушки, но я знаю, что видел в ту ночь — я точно видел женщину из леса.

Больше всего меня раздражало то, что наши родители сразу же запретили нам ходить на плавание по вечерам. Они пытались предотвратить то, чего, по их словам, вообще не было. Точно так же, как мои родители не верили, что Марк — насильник, но при этом запрещали моей сестре ходить через дорогу, пока он не уедет.

Лучше перестраховаться.

Инцидент в бассейне подогрел моё возмущение тем, как обращались с моей девушкой в этом году, и пробудил во мне бурю защитных чувств. Я старался быть рядом с ней, пропуская как можно больше тренировок по регби, чтобы украсть пару часов с ней, но Лиззи всё больше исчезала из моего мира.

Рождество прошло плохо: все наши планы рассыпались, когда она легла в кровать, как только начались каникулы.

Я оставался ночевать в Олд Холл Хаус так часто, как мог, но мама давила на меня из-за наших отношений и не хотела оставлять нас наедине, чтобы не возникло соблазнов.

Тем не менее, мне удалось уговорить её разрешить мне остаться с Лиззи сегодня, хотя я подумал, что это скорее связано с тем, что в клубе регби был новогодний диско-вечер, а не с переменой настроения мамы.

Все ребята из школы собирались на диско и весь вечер заливали мой телефон, пытаясь уговорить меня пойти. Когда они узнали, почему меня там не будет, мне досталось от них за то, что я выбрал девушку вместо тусовки.

Мне было всё равно, их поддёвки скользили по мне, как вода по утке, потому что я был тем, кто лежал в кровати с Лиззи, а они — теми, кто бухал в кустах и целовался с кем попало.

— Который час? — спросила Лиззи, вырывая меня из задумчивости. Она закинула длинную ногу на мою, прижалась ко мне ещё плотнее, щёкой уткнулась в мою грудь. — Уже полночь?

— Подожди, я проверю. — Я дотянулся до телефона на её тумбочке, быстро разблокировал экран и прочитал время. — Без одной минуты полночь.

— Хорошо, — почти шепотом сказала она. — Я думала, что проспала. Если бы она и проспала, меня бы это не расстроило. Мне было приятно видеть, что она нормально поспала. Я знал, что ей очень тяжело, когда бессонница накатывает, и она проводит дни безжизненной, уставившись в пустоту.

— Ну, теперь полночь, — сказал я, гладя её по волосам. — С Новым годом, Лиз.

— С Новым годом, Хью, — с усилием подняла лицо к моему и мягко поцеловала меня в губы, потом снова уткнулась в подушку. — Спасибо, что остался со мной сегодня. Это много для меня значит. — Ты для меня значишь всё, — напомнил я, гладя её руку, которую держал своей. — К тому же, мы встречаем Новый год вместе с 1994-го, и я не собираюсь ломать эту традицию.

— Это наша традиция?

— Конечно, — сказал я и нажал паузу на телевизоре, который работал в углу её комнаты. Я не имел понятия, что смотрел весь вечер, но фоновый шум был успокаивающим. — Я собираюсь встречать каждый Новый год, целуя тебя, пока у меня не отвалятся губы.

— Неважно, что случится?

— Да, Лиз. — Я поцеловал её в волосы. — Неважно что.

Она молчала долго, потом тихо прошептала:

— Я теперь помню.

— Что помнишь, Лиз? — я почувствовал, как тело напряглось.

— Его.

Сердце забилось чаще.

— Марка?

Она кивнула. — Как он причинял ей боль.

Чёрт возьми.

Чёртовски ужасно.

— В ту ночь? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

Она снова кивнула. — Много ночей.

Боже мой.

— Держал её, — прошептала она, а потом, после долгой паузы, сдавленным голосом выговорила: — Вставлял в неё разные вещи. Она пыталась сказать нет… но он не слушал.

— Он причинял ей боль не один раз?

Она напряглась и еле выдавила: — Каждую ночь.

— С каких пор?

По телу её пробежала новая дрожь, намного сильнее прежней, заставив тело дергаться.

— С самого начала.

— С начала их отношений?

Она тяжело вздохнула и кивнула. — Всё время, — срываясь на рыдания, прошептала она. — Он говорил, что она умрёт, если кто-то узнает, но она всё равно умерла, Хью, даже когда не рассказывала! Она делала то, что он хотел, и всё равно умерла.

Мне стоило всех сил удержаться, чтобы не взорваться, но я смог.

— Тебе Кивa рассказывала об этом, Лиз?

Она дрожала, и снова кивнула.

— Когда, дорогая?

— В ту ночь. — Тело напряглось, она закрыла глаза. — Я не вру.

Клянусь. Говорю правду.

— Я знаю. — Я крепче обнял её, чувствуя, как кружится голова. — Я верю тебе.

— Никто не верит. — Слёзы капали на мою грудь. — Думаю, даже родители перестали верить.

— Я верю, — сдавленно произнёс я, разум совершенно ошеломлён. — Верю каждому слову, Лиз.

— Не уходи. — Слёзно она прижалась сильнее. — Пожалуйста, останься со мной.

— Я никуда не уйду, — поклялся я, крепче сжимая её. — И я что-то сделаю с этим, Лиз. Обещаю.

— Нет смысла, — она печально прошептала. — Они не слушают.