ДАВАЙ СБЕЖИМ

Лиззи

17 июня 2000 года

— Ты собираешься вернуться в школу до летних каникул? — спросил Хью в субботу вечером, когда мы сидели в высокой траве на лугу на участке моих родителей. — Думаю, смысла особо нет, — добавил он задумчиво, когда я покачала головой. — Тем более что до конца учебного года осталось всего две недели.

— Как у тебя идут дела в школе? — смогла спросить я, заставляя себя вернуться в реальность и быть с ним. — Когда у тебя выпуск из шестого класса?

— Школа, как всегда, оставляет желать лучшего, — ответил он с лукавой улыбкой. — А я выпускаюсь в следующий после следующего четверга.

— Правда?

— Да. Всё ещё кажется нереальным.

— Ты уже знаешь, получишь ли награду «Лучший ученик года»? — спросила я, почувствовав внутри проблеск волнения.

— Да, Лиз, — ответил он, потирая лицо, чтобы скрыть улыбку. — Я её получу.

— Я знала, — сказала я, гордясь им. — Я так тобой горжусь. Он быстро перебил меня: — Хватит обо мне, — полностью сосредоточившись на мне. — Расскажи мне, Лиз.

— О чём?

— О тебе. — Он поднял руку и провёл по моему подбородку. — Я хочу слышать о тебе.

Я — нет.

— Эээ… как насчёт регби? — выпалила я. — Как у тебя с ним дела? — Серьёзно? — Хью усмехнулся и приподнял удивленную бровь. — Ты хочешь говорить про регби?

— Я хочу говорить о чём угодно, только не о себе, — призналась я, дрожа от выдоха. — Мне нужно, чтобы ты меня отвлёк, Хью.

Пожалуйста.

Его карие глаза долго пронзали меня взглядом, и я подумала, что он пойдёт глубже, но он лишь покачал головой и прочистил горло. — Регби. — Он наклонил голову набок, явно размышляя о теме. — С тех пор как Дуб присоединился к команде, стало намного лучше. Думаю, у нас есть настоящий шанс выиграть какое-то серебро в следующем сезоне.

— Ты хочешь этот трофей? — спросила я, полностью погрузившись в разговор. — Это важно для тебя?

— Мне вообще наплевать, если честно, — признался он с усмешкой. — Но это весело, а у меня отличный удар, так что я держусь подальше от схваток и больницы. — Усмехаясь, добавил: — Ты же знаешь, мне всё это без разницы, Лиз.

Я знала.

У Хью была фигура прирождённого спортсмена, и он был одарённым регбистом, но его сердце принадлежало воде, а не полю для регби.

— А как насчёт плавания?

— На прошлых выходных я занял третье место на национальном чемпионате.

— Правда? — Я глубоко глотнула и сжала его руку. — Поздравляю. — Спасибо. — Он улыбнулся. — Хотя я до сих пор не понимаю, как так получилось, учитывая, что так долго не был в бассейне. — Хью улыбнулся снова, но на этот раз его щеки покраснели очаровательным розовым оттенком. Потому что он гордился. Потому что плавание — его страсть. — Но это не так уж и важно.

— Важно, — ответила я, вздрогнув, когда он перевернул мою руку и переплёл пальцы с моими. — Я действительно горжусь тобой. — Я получил письмо о зачислении в колледж Томмен на сентябрь, — рассказал он, проводя большим пальцем по моей руке. — Результаты вступительных экзаменов тоже пришли по почте.

— И?

Он покраснел. — Мои результаты были самыми высокими среди трёх школ нашего города. Мам получила даже письмо от руки. — Я знала, что так и будет. — Я улыбнулась, и это была первая искренняя улыбка с тех пор, ну, с тех самых пор. — Потому что ты — гений, Хью Эндрю Биггс.

— Не знаю насчёт этого, — ответил он, выглядя немного неуверенно.

— Джонни тоже неплох в этом плане.

— Дуб?

— Да. Кроме тебя, я никогда не встречал никого с таким же умом, как у меня, — сказал он, кивая. — Может, переход в среднюю школу будет не таким лёгким для меня, как...

— Как всё остальное? — подхватила я.

— Да. — Он кивнул и тяжело выдохнул. — Все всегда говорят о резкой разнице между начальными и средними классами. — Он снова пожал плечами, выглядя обеспокоенным. — Может быть сложно.

— Не для тебя, — пообещала я, переведя взгляд на наши сжатые руки. Рука Хью теперь была намного крупнее моей, загорелая, с выразительными мужскими венами. Боже, какие у него красивые руки. — Сначала ты покоришь колледж Томмен, потом колледж Тринити, а потом весь мир.

— Надеюсь, Лиз.

— Я знаю, Хью. — Я глубоко вздохнула. — И тогда, когда ты станешь всемирно известным кардиохирургом, ты вернёшься домой и починишь моё сердце.

В его глазах мелькнула боль. — Лиз.

— Это была шутка, — слабо промолвила я.

— Я починю твоё сердце, — сказал он грубо, притягивая меня к себе на колени. — Но мне не придётся возвращаться домой, чтобы сделать это.

— Не придётся?

— Нет, — ответил он, прижимаясь ко мне шеей. — Потому что я не оставлю тебя одну в первую очередь.

Дрожащая, я впилась в его объятия. — Ты собираешься взять меня с собой?

— Сначала в Тринити, — подтвердил он, крепче сжимая меня. — А потом — по всему миру.

— А школа? — я заигрывающе спросила, уткнувшись в его грудь. — Между нами всего четыре месяца разницы, но я учусь на два класса ниже.

— Ты можешь пропустить четвёртый год, — быстро ответил он — слишком быстро. — Тогда тебе будет восемнадцать летом, когда я уеду в университет, и ты сможешь легально поехать со мной.

— А если родители скажут нет?

— Тогда мы поженимся, и они не смогут ничего сделать.

— Просто так? — рассмеялась я.

— Ага. — Он щёлкнул пальцами для акцента. — Просто так. — Значит, мы поженимся, когда мне исполнится восемнадцать, и ты утащишь меня в Дублин, — я теперь уже играла вместе с ним. — А что потом? Когда ты будешь в университете, где я закончу школу? — Просто, — легко ответил Хью, когда я положила голову ему на плечо. — Ты будешь учиться в колледже Ройс, а его заведующий приёма, кстати, будет настолько впечатлён твоими оценками, что просто вырвет тебя из школы.

— Хмм. — Я с облегчением вздохнула и сжала его предплечья, заставляя его крепче держать меня. — Похоже, ты хорошо всё продумал.

— Потому что я так и сделал.

— С каких пор?

— С того дня, когда ты сказала, что скажешь «да», если я предложу тебе выйти за меня замуж, — ответил он без тени сомнения. — Так что лучше береги своё сердце, слышишь? — Он поцеловал моё плечо. — Потому что ты мне нужна, Лиззи Янг. Больше, чем ты думаешь.

— Я буду, — прошептала я. — Обещаю.

ДЕЛИТЬ ХЛЕБ И ВОССТАНАВЛИВАТЬ ОТНОШЕНИЯ

Хьюи

24 июня 2000 года

Растянувшись на куче подушек на полу в спальне моей девушки, я постукивал по контроллеру в руках и смотрел на экран перед собой, лишь наполовину заинтересованный в игре.

На прошлых выходных я принес свою старую игровую приставку к Лиззи и подключил её к четырнадцатидюймовому портативному экрану в её комнате. Графика была никакая по сравнению с топовой PS1 у меня дома, но она выручала в такие дни, как этот, когда она не могла поднять голову с подушки, а я не мог заставить себя уйти из её комнаты.

Она сейчас спала, и я не был уверен, была ли её кататоническая усталость из-за успокоительных или из-за полного истощения. Наверное, и то, и другое. Сегодня врач приезжал вне рабочего времени, и я знал, что ей сделали какую-то инъекцию.

Я верил, что Лиз справится, что она в конце концов вернется ко мне, но её приступы становились всё длиннее и чаще, и я не мог понять, что сильнее — её горе или биполярное расстройство.

Было душераздирающе смотреть, как она угасает у меня на глазах, и знать, что я ничем не могу остановить эту депрессию, которая пожирает её. Моё единственное утешение — то, что в такие моменты она слишком устала, чтобы навредить себе. По крайней мере, когда у неё депрессивный эпизод, я могу охранять её.

Я могу держать её в безопасности.

Слабый стук раздался в дверь её спальни, и за ней показалась голова

Майка. Его взгляд сначала остановился на дочери, а потом — на мне.

Убедившись, что я держусь на безопасном расстоянии от её кровати, он кивнул одобрительно. — Есть движения? — спросил он.

— Нет, с тех пор как доктор её усыпил, — ответил я, поставив игру на паузу, чтобы уделить ему всё внимание. — Как Кэтрин?

Майк покачал головой, и этого было достаточно, чтобы понять, что с его женой дела плохи. — Спустись вниз, перекусим, сынок. — Его взгляд снова упал на дочь, и он вздохнул. — Её не будет до утра. ***

— Я был несправедлив к тебе, Хьюи, — заявил Майк, когда мы сидели за кухонным столом друг напротив друга. — После похорон я позволил своему горю ослепить меня. Ты всегда был хорошим парнем, и я не должен был вымещать на тебе свой гнев.

— Вы были под большим давлением, — предложил я, запихивая вилкой пасту в рот. — И сейчас ещё.

— Верно, — ответил он, прочищая горло. — Но я не слишком гордый, чтобы признать, что мы с женой не справились бы с прошедшими месяцами без твоей помощи.

Я не знал, что сказать, поэтому просто кивнул и продолжил есть. — Сегодня годовщина, — добавил он после паузы. — Два месяца сегодня.

— Да. — Я тяжело вздохнул, положил приборы и откинулся на спинку стула, уделяя ему всё внимание. — Я знаю.

— Кива Кэтрин Янг, — прошептал он, безжизненно глядя на меня через стол. — Моя прекрасная голубоглазая дочка.

Я хотел сказать ему, что у него есть ещё одна голубоглазая дочка, которая сейчас лежит в соседней комнате, но не смог подло пинать мужчину, когда он и так на дне, особенно после того, как он приготовил для меня еду. То, что ел только я, а он потягивал виски, было тому доказательством.

— Вы держитесь, Майк, — решил я сказать ему. — Вы справляетесь. Одинокие, бледно-голубые глаза, так похожие на глаза моей девушки, смотрели на меня. — Я держусь на ниточке, сынок.

— Это нормально, — осторожно ответил я. — Лишь бы вы держались. — Да, может теперь будет легче, раз этот ублюдок Марк Аллен исчез. — Да, — тихо согласился я, зная, сколько всего хочется сказать про этого гадa, но благоразумно держа это при себе. — Слышал, его сегодня утром увезли в аэропорт.

— Чёрт возьми, слава богу, — сужая глаза, сказал Майк зловеще. — Хотя то, как он уезжает по свету путешествовать, пока моя дочь гниёт в земле, я никогда не приму. — Рука, сжавшая стакан виски, начала дрожать. — И подумать только, что я встречал его с распростёртыми объятиями. — Он снова прочистил горло, но это было больше похоже на рычание. — А ты тогда был всего семь лет, когда прибежал по дорожке. — Он сделал паузу, допив содержимое стакана, — и даже тогда был мужчиной больше, чем он когда-либо будет.

Чёрт возьми.

Признание Майка ошеломило меня, потому что, хотя я никогда не был у него на плохой стороне, отец моей девушки почти не проявлял ко мне интереса. Да, он был вежлив и дружелюбен при встречах, но ничего подобного.

— Похоже, я сделал неправильный выбор, да? — выдавил Майк без смеха, украдкой вытирая слезу с глаза. — Ну, я не боюсь признать свои ошибки. — Он посмотрел на меня с важным выражением. — У меня есть разногласия с твоими родителями, и не нужно объяснять почему, но нельзя отрицать, что они воспитали достойного молодого человека. — Я не такой, — вырвалось у меня, голос стал настойчивым. — Клянусь, Майк. — Уперев локти в стол, я наклонился вперёд и умолял его глазами поверить мне. — Я никогда не причиню боль вашей дочери.

О, ДА? СМОТРИ И УЧИСЬ

Хьюи

29 июня 2000 года

— Игнорируй их, — пытался я утешить, но бесполезно. Остроумная колкость в адрес Гибси на школьной парковке после нашего выпуска сегодня вечером бросила его в уныние. — Ты же знаешь, что Дэнни Колл — пустомеля.

— Он назвал меня извращенцем, — всхлипывал Гибси, плюхаясь на кровать моей сестры. — Сказал, что я такой же, как он. — Он просто болтал ерунду, — повторил я, чувствуя, как злость поднимается во мне. Чёрт возьми, когда-нибудь я сломаю этому ублюдку нос. — Кто-нибудь это слышал?

— Я, — вмешалась Клэр с её места под распластанным фланкером, который всё ещё был в мантии выпускника и использовал мою сестру как подушку. — Он это сказал, Хьюи, — подтвердила она, с выпускной шапкой Гибси на своих диких кудрях. — Слышала своими ушами. — Кто ещё? — настаивал я, бросая свою шапку и мантию на край её кровати. — А Кэп?

— Да ну, — фыркнула Клэр. — Он не осмелится раскрыть рот перед Джерардом, пока рядом Джонни Кавана.

Да, я знал это и был невероятно благодарен за его недавнее появление в нашей жизни. Кавана боготворили одноклассники, и поскольку он назначил Гибси своим правой рукой, популярность Гибси взлетела. Хотя он продолжал быть вежливым, но сдержанным со мной и Фели, странная эмоциональная привязанность Кэпа к Гибси пошла тому на пользу, и Гибси стал неприкасаемым в школе и на поле.

На самом деле, это был первый раз за несколько месяцев, когда я слышал, что кому-то доставляют неудобства из-за Гибси.

Конечно, виноватым оказался Дэнни Коллахан.

— Я всё улажу, Гибс, — сказал я, чувствуя прилив защитного инстинкта. — Обещаю, Дэнни больше не скажет такого. Если только не хочет потерять способность ходить. — Я исправлю это, чувак. — Только не говори Джонни, — с трудом выдавил он, тяжело дыша. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы он что-то знал.

— Не скажу, — пообещал я, уже зная, что Гибс не хочет, чтобы кто-то вне семьи знал об этом. — Я же ничего ему не рассказывал?

— Нет, — прошептал он, всхлипывая. — Но я ему не сказал, и не хочу, чтобы он думал обо мне плохо.

— Гибс, никто не может думать о тебе плохо, — вздохнул я. — Ты хороший парень, и Кэп это знает.

— Лиз думает плохо обо мне, — всхлипывал он.

— Лиз просто грустит, — вмешалась Клэр, ласково поглаживая его волосы. — Сейчас она не совсем в себе, правда, Хью?

— Э-э, да, — ответил я, наблюдая, как сестра прижимает его светлую голову к своей груди. — Кстати о Лиз, — решил я добавить, зная, что это может взорваться мне в лицо, как и раньше. — Ты подумал дальше над тем, что она сказала в тот день у могилы?

— Хьюи, нет! — резко ответила Клэр, обнимая Гибси за плечи, пока он валялся на ней. — Ты же видишь, что он расстроен? — Я знаю, что он расстроен, Клэр, — спокойно ответил я. — Я пытаюсь помочь.

— Тогда перестань на него давить, — парировала она, укрывая его розовым одеялом. — Джерард уже рассказал тебе всё, что знает. — Я знаю, — вырвалось у меня, неспособному скрыть раздражение.

— Но реакция Лиз не имеет смысла...

— Потому что её сестра только что умерла! — возразила Клэр с суровым взглядом. — Она горюет, Хьюи. Ты знаешь, что это с людьми делает. Её взгляд на Гибси был наполнен смыслом. Ты помнишь, что это сделало с Гибси. — Ничего, что она говорит, не имеет смысла. Я три дня не навещала её и всё ещё пытаюсь понять её бредни. — Я не знаю, что она хотела, чтобы я сказал на кладбище, ребята! — всхлипывал Гибси, цепляясь за мою сестру. — Я хотел помочь ей, я всё ещё хочу, но я не видел, что случилось с Кивой той ночью!

— Мы знаем, что ты не видел, Джерард, — пыталась его успокоить Клэр, гладя его по кудрям, пока он пропитывал её футболку слезами.

— Ты был с нами.

— Я думал, они в Америке, — продолжал всхлипывать он, словно моя сестра была единственной опорой на земле. — Не знал, что они всё ещё в Баллилаггине. Я не знал, не знал, клянусь...

— Я думаю, он сделал это, — вырвалось у меня, наконец-то озвучивая то, о чём все думали. — Я думаю, Марк изнасиловал Киву.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

— Хьюи! — ахнула Клэр, выглядела в ужасе. — Ты не можешь так говорить вслух.

— Почему нет?

— Потому что Сайв сказала, что нельзя.

— Ну, без обид Сайв, и тебе тоже, Гибс, но мне плевать на то, что она сказала, — резко ответил я, давая эмоциям вырваться наружу. — Потому что я верю своей девушке.

— Хьюи! — снова вскрикнула Клэр, раскрывая рот.

— Я серьёзно, Клэр. — Оттолкнувшись от подоконника, я начал ходить по комнате, будто на миссии. — Не по поводу Гибси, разумеется. Но Марк? — Я покачал головой с отвращением. — Лиз не стала бы это говорить, если бы в этом не было правды. Этот ублюдок точно сделал что-то с Кивой той ночью.

— Полиция сказала, что нет, — выдавила Клэр с тревогой. Я понял почему. Она боялась, что мои слова сломают нервы Гибси, и, может быть, так и будет, но я должен был это сказать, чёрт возьми. — Они признали её смерть самоубийством, а мама сказала, что Лиз очень травмирована, потому что видела, как Киву вытащили из реки... — Я верю ей, Клэр! — перебил я, теперь уже почти крича от раздражения. — И пусть весь чёртов город вертит это, как хочет, но это не изменит моих чувств. — Повернувшись к другу, сказал: — Гибс, посмотри на меня, когда я это говорю.

Он неохотно посмотрел.

— Я всегда буду тебя защищать, — пообещал я, глядя в его слезящиеся серые глаза. — Ты слышишь меня? Я всегда буду рядом. Я знаю, что ты ни в чём не виноват, понял? Так что не думай ни на секунду, что я отвернусь от тебя. Кровь или нет, ты для меня как брат, и всегда им будешь.

— Но? — перебил он, всхлипывая.

— Но мне нужна она, — заставил себя сказать я, чувствуя, как сердце колотится, будто барабан. — Понимаешь?

Гибси покачал головой, глядя на меня растерянным щенком.

— Нет.

— Я собираюсь проводить много времени у Лиззи этим летом, — спокойно объяснил я. — Значит, меня тут не будет много...

— Чтобы проводить время со мной, — наконец сказал он, и стал выглядеть ещё более одиноким. — Но я всё равно твой друг, да? — Всегда, — пообещал я, скрестив пальцы на груди. — Но она — моя девушка, и у неё никого нет. У тебя есть Клэр. — Я не могу оставить её одну с этим.

— Я не хочу, чтобы ты отворачивался от Лиз, — слабо произнёс он. — Я не хочу, чтобы она перестала быть моей подругой.

— Может, Лиз изменится, — сказала Клэр с надеждой. — Когда перестанет быть такой грустной.

— Она никогда не перестанет грустить, — ответил Гибси, снова всхлипывая. — Поверь мне, такая печаль не уходит. Просто мир перестаёт её замечать.

— Сегодня мы выпустились, а спорт на лето отменён, — сказал я, обращаясь к другу. — Значит, когда я завтра поеду к Лиззи, я собираюсь остаться надолго. — На сколько? — спросил он.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Пока Кэтрин и Майк меня не вышлют.

— Притормози! — вскрикнула Клэр, подняв руку. — Кто сказал, что ты можешь оставаться у своей девушки на лето?

— Я сказал, — ответил я ровно.

— Да это не случится, — быстро отвергла моя сестра. — Мама никогда не позволит тебе так сделать.

— Почему нет? — возразил я. — Она же позволила Гибси остаться у нас, когда Джо и Бет умерли.

— Но это было другое, — объяснила Клэр.

— Почему?

— Потому что мы живём через дорогу друг от друга, — добавила Клэр. — И Лиззи — это не просто твоя подруга, если понимаешь, о чём я.

— Да ладно, — резко ответил я с отвращением в голосе. — Её сестра только что умерла.

— Правда, но вы много целуетесь, — пробормотала Клэр, грызя губу. — Мы целовались всего несколько раз, — возразил я. — Это не так уж важно.

— Но для неё важно, — настаивала сестра. — Ты не можешь спать у неё дома, если целуешь её, Хью. Это противно.

— О, да? — я приподнял бровь в вызов. — Смотри и учись.