ГЛАВА 66

Я не уйду

Шэннон

— Шэннон, дорогая, — обратилась миссис Кавана, когда вышла из палаты Джонни и увидела меня, скрывающуюся в коридоре. — Так приятно снова тебя видеть.

— Здравствуйте, миссис Кавана, — прохрипела я, чувствуя невероятную неуверенность.

Я уже больше десяти минут слонялась около палаты Джонни, заставляя себя не врываться внутрь.

Я знала, что его родители там, и это должно было меня напугать, но не пугало.

Потому что мне нужно было увидеть этого мальчика больше, чем мне нужно было бояться.

Оттолкнувшись от стены, я сцепила руки и спросила:

— Джонни в порядке?

— Ну, — сказала она, беспокойно покусывая губу. — Он сейчас немного не в форме, дорогая.

О, Боже.

Внутри меня проснулась тревога.

— Можно я его увижу? — заставила себя я спросить, стараясь быть смелой.

Миссис Кавана нахмурилась.

— Пожалуйста? Я буду очень быстрой, — умоляла я, надеясь, что его мама смилуется над моим хрупким сердцем. — Мне просто нужно увидеть его… то есть, я должна убедиться, что с ним все… в порядке.

С тяжелым вздохом миссис Кавана кивнула и жестом пригласила меня внутрь.

На неустойчивых ногах я вошла в темную палату, освещенную только огнями города, пробивающимися сквозь стекло окна.

Мой взгляд сразу упал на кровать в центре комнаты.

Справа от Джонни сидел мужчина в кресле, а слева стоял Гибси.

Я мгновенно узнала мужчину по фотографии в комнате Джонни в тот день.

Герой.

Его отец держал Джонни за руку, сидел рядом с кроватью и выглядел как его сын через тридцать лет.

А я просто стояла посреди его палаты, с сердцем, колотящимся в груди, и глазами, прикованными к его сгорбленному телу.

— Привет, Джонни, — сказала я, едва шепотом.

— Бум, бум, чертов бум, пап, — прохрипел Джонни, хватаясь за грудь. — Я пропал.

Его выбор слов заставил Гибси громко рассмеяться, а миссис Кавана, вернувшаяся к нам, вздохнула в отчаянии.

— Включи свет, пап, — приказал Джонни, растягивая слова. — Освети мир. Ты должен увидеть эту девочку.

— Джонни, — предупредительно сказала его мама. — Веди себя прилично.

— Я хочу ее увидеть, мама, — простонал он. — Я не вижу ее.

Мое сердце подпрыгнуло в груди.

— Я? — пропищала я.

— Всегда ты, — пробормотал Джонни. — Чертовы яйца.

— Он не в себе, Шэннон, — поспешила сказать миссис Кавана. — Не обращай внимания на то, что он говорит.

— Э-э… — я посмотрела на нее и неуверенно кивнула. — Хорошо?

Его отец включил маленькую лампу сверху, заливая комнату мягким светом.

С сердцем, колотящимся от волнения, я осмотрела Джонни, подключенного к пищащей аппаратуре у его кровати.

На голой груди у него были закреплены провода, а один шел из руки к капельнице.

На этот раз я смогла не пялиться на его голую грудь, сосредоточившись на его красивом, помятом и усталом лице.

— Видишь ее, пап? Видишь? Такая чертовски красивая! — воскликнул Джонни. — Я же говорил вам всем.

О, Боже…

— О, Джонни, — вздохнула его мама.

— Оставь его, Эдель, — засмеялся его отец. — Он сейчас не может с собой справиться.

— Шэннон, — протянул Джонни, звуча ужасно сонным. — Она слишком далеко.

— Я здесь, Джонни, — прохрипела я.

— Ты здесь? — кивнул он себе, больше чем мне. — Не уходи от меня снова.

Мое сердце сжалось в груди, и слова вырвались еле слышно:

— Не уйду.

Мне было невероятно неловко, с обоими его родителями в комнате, но я подавила это чувство и пошла к нему.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, подходя к кровати со стороны Гибси. — Все в порядке?

— Подойди ближе, — промурлыкал Джонни, усталыми глазами глядя на меня, и подманил меня пальцем. — Хочу показать тебе кое-что.

— Э-э, хорошо?

Обойдя Гибси, я подошла к его кровати.

— Ни за что! — рявкнула миссис Кавана, заставив меня отскочить, а Джонни простонать.

— Испортила всю шутку, — фыркнул Джонни.

— Джон, заправь одеяла под матрас, — велела она, поворачивая взгляд на сына. — Мне все равно, насколько ты высок, Джонатан Роберт Кавана-младший, я отрежу это, если ты даже подумаешь показать ей.

— Показать что? — робко спросила я.

— Мой член, — объявил Джонни, поворачиваясь ко мне. — Хочешь увидеть? — Он лениво улыбнулся. — Все теперь в порядке.

Гибси запрокинул голову и залился смехом.

Мистер Кавана присоединился к нему.

— Господи, — всхлипнула миссис Кавана.

— Он высок, маленькая Шэннон, — объяснил Гибси, все еще посмеиваясь. — Прямо как воздушный змей.

— О, ну ладно, — прошептала я, чувствуя, как щеки пылают от смущения.

— Держи мою руку, — приказал Джонни, протягивая руку ко мне.

Я посмотрела на его мать, не зная, разрешит ли она мне трогать сына в таком состоянии.

Миссис Кавана только вздохнула и кивнула.

— Я так переживала за тебя, — сказала я, беря его большую руку в свою. — Ты меня страшно напугал.

— А я переживал за тебя, — ответил Джонни, широко раскрытыми глазами и искренне. — Я всегда переживаю за тебя.

Он резко потянул меня и притянул к кровати.

— Джонни!

— Все в порядке, — сказала я мистеру Кавана, садясь на край кровати неуверенно.

У меня не было выбора.

Либо сидеть на краю кровати Джонни, либо позволить ему затянуть меня на себя, потому что он не отпускал.

— Я не знал, где ты, — продолжал Джонни, качая головой и выглядя смущенным и растерянным. — Я думал, что потерял тебя… и мою голову? Моя голова просто на взлете, малышка.

Он назвал тебя «малышка».

Он снова назвал тебя «малышка».

— Я сейчас здесь, — прошептала я, не в силах сдержать улыбку, видя, какой он милый в этот момент. — И с тобой все будет в порядке.

— Я люблю тебя, Шэннон, как река, — протянул он.

Мое сердце остановилось.

Он что, только что…?

Нет.

Нет, конечно нет.

— Я чертовски люблю тебя, — сказал Джонни снова.

О, Боже.

Он это сделал.

Совершенно точно.

Дважды.

Он под кайфом, Шэннон.

Он не знает, что говорит.

Не принимай это близко к сердцу.

— Гибс?

— Да, парень?

— Моя семенная струна не лопнула, — счастливо вздохнул Джонни. — Никаких взрывов яиц.

Гибси усмехнулся. — Приятно знать, Кэп.

— Видишь, мама, — протянул Джонни сонно. — Она будет мамой моих детей… — Он повернул голову из стороны в сторону, пока не увидел мое лицо. — Ты будешь мамой моих детей, да?

— Я… — я прочистила горло и тяжело вздохнула. — Я…

— Шэннон, мне так жаль, — выдавила миссис Кавана.

— Скажи, — простонал Джонни, сжимая мою руку. — Скажи, что будешь мамой моих детей.

— Джонни…

— Просто скажи, что будешь, — громко умолял он. — Просто скажи, Шэннон! Пожалуйста! Я не могу это выдержать.

— Уверен? — прохрипела я, чувствуя слабость. — Все, что ты хочешь, Джонни.

— Гибс, — радостно позвал Джонни. — Ты слышал, парень?

— Слышал, Бульдозер.

— Разве я не молодец, пап? — продолжал он восторгаться. — Видишь? Я ее нашел!

— Ты отлично справился, — успокоил мистер Кавана.

— Извините, но мистеру Кавана разрешено находиться с одним членом семьи вне часов посещений, — прозвучал голос медсестры в дверях, пугая меня и спасая от ответа на слова Джонни. — Если вы все родственники, можете чередоваться. На третьем этаже есть семейная комната, но троим из вас придется уйти.

— Я останусь, — объявила миссис Кавана. — Джонни, можешь побыть с Шэннон и Джерардом на завтрак. Я позвоню через пару часов.

— Слушай, мне нужно идти, — прошептала я, снова обратив внимание на Джонни, сердце все еще колотилось. — Я попробую вернуться позже, прежде чем автобус уйдет, хорошо?

— Нет, нет, нет, — простонал Джонни, сжимая мою руку обеими. — Ты сказала, что не оставишь меня.

О, Боже.

— Джонни, я знаю, но мне нужно идти, — прошептала я, растерянная. — Только для семьи.

— Она моя жена, — объявил он, снося мне крышу.

— Джонатан Кавана, — резко сказала его мать. — Прекрати это прямо сейчас! Ты напугаешь девушку.

— О чем ты говоришь? — прохрипел Джонни. — Я ее не пугаю. Я ее люблю.

— Джонни, я вернусь, — успокоила я, дрожа. — Обещаю, я вернусь, хорошо?

Я попыталась вырвать руку из его захвата, но он не отпускал.

Он качал головой и смотрел на меня своими широко открытыми глазами, накачанными как воздушный змей.

— Мне нужно идти, — повторила я, разрываясь на части. — Мне так жаль.

— Я пойду с тобой, — объявил он и начал дергать провода одной рукой.

— Прекрати, — приказала я, удерживая его непокорную руку другой. — Ты себе навредишь.

— Я хочу тебя, — простонал он, дергая мои руки. — Только тебя.

Я в растерянности взглянула на его родителей, наблюдавших за нашей маленькой борьбой.

Мистер Кавана просто покачал головой и вывел хихикающего Гибси из комнаты.

— Я пойду, — пообещала я миссис Кавана. — Мне просто нужно… — слова оборвались, когда Джонни обхватил меня за талию и прижался.

— Ты ящерица, — пробормотала я в отчаянии, чувствуя взгляд его матери на себе.

— Выключи свет и останься со мной, Шэннон как река.

— Мне так жаль, — выдавила я, пытаясь и не сумев освободиться из его объятий. — Я всего на минутку…

— Останься с ним.

Мой взгляд резко поднялся. — Что?

— Нет смысла его раздражать, — тихо сказала она, взгляд не отрывая от сына, который сейчас прижимался к моему животу. — Если тебе комфортно оставаться с ним, Шэннон, тогда можешь остаться.

Я не хотела его оставлять.

Не тогда, в раздевалке Ройс.

И не сейчас.

Никогда.

Медленно кивая, я прошептала:

— Я буду о нем заботиться.

— Ладно, — тяжело вздохнула миссис Кавана. — Я скоро вернусь.

И она повернулась и вышла из палаты.

— Ты у меня в беде, — сказала я Джонни, как только дверь с щелчком закрылась, оставив нас наедине. — Когда ты придешь в себя, мы поговорим о том, что ты только что сделал.

— Мне все равно, — протянул он сонно. — Я получил то, чего хотел.

— И что же это было? — спросила я. — Позорить маму?

— Ты, — протянул он. — Я получил тебя.

О, Боже.

Мое сердце.

— Джонни, ты сейчас говоришь странные вещи, — выдохнула я.

И тебе нужно остановиться.

Потому что это больно.

— Посмотри на это лицо, — прошептал он, глядя на меня с необычным выражением. — Я оставлю тебя себе.

— Хорошо, — уступив его безумию, я уговорила его лечь на подушку. — Ты можешь оставить меня себе.

Сев рядом, я наклонилась, опершись рукой с одной стороны его головы, и провела другой рукой по его щеке.

Его руки все еще обхватывали мою талию, но теперь не так крепко.

— Закрой глаза, — мягко сказала я. — Я буду здесь, когда ты проснешься.

— Скажи, что любишь меня, — умолял он.

— Джонни…

— Скажи.

Вдохнув, чтобы успокоиться, я прошептала:

— Джонни, я люблю тебя.

— Слава Богу, — простонал он, тяжело выдыхая.

— Ты не вспомнишь этого, — добавила я дрожащим голосом. — А я вспомню.

И это была единственная причина, почему я говорила ему правду.

— Я люблю твои сиськи, — сообщил он потом.

— Ты их не видел.

Он торжественно кивнул. — Видел.

Я покачала головой. — Нет, ты, должно быть, о ком-то другом думаешь.

— Я думаю только о тебе, — ответил он. — Только о тебе.

Мое сердце.

Мое бедное, бедное сердце.

У меня не было ни малейшего шанса с этим мальчиком.

— И твою киску. — Он закрыл глаза и простонал. — Я видел тоже.

Да.

Да, он видел.

О, слава Богу, что он не сказал это перед родителями…

— Она моя.

— Кто твоя? — спросила я.

— Ты. — Вздохнул и крепче обхватил меня. — И твоя идеальная, маленькая киска.

— Джонни, — выдохнула я. — Ты не можешь так говорить.

— Трогай мой член.

— Нет, Джонни, я не буду трогать твой член.

— Ты уверена?

Я усмехнулась. — Уверена.

— Но ты тронешь, да? — спросил он, выглядя печально. — Когда-нибудь?

— Когда-нибудь, — прошептала я ему на ухо. — Обещаю.

Он посмотрел на меня с этой милой, пьяной улыбкой.

— Дай поцелуй, — промурлыкал он.

Я покачала головой и наклонилась, поцеловав его.

— Не оставляй меня, — простонал он, лицо искажая от боли. — Я больше ни на что не годен… но не уходи?

— Что?

— Я… сломан.

Я покачала головой. — Ты не сломан.

Джонни простонал, словно испытывая боль.

— Больше… регби, — протянул он и снова покачал головой.

— Это не важно.

Он кивнул. — Важно.

— Смотри на меня… — я повернула его лицо к себе. — Джонни Кавана, открой глаза и посмотри на меня.

С большим усилием он это сделал.

Я ждала несколько секунд, чтобы он сфокусировался на моем лице, прежде чем продолжить.

— Ты ценнее любого регби. — Я поцеловала его в губы, потому что, честно говоря, у меня была проблема с неподобающими поцелуями, когда дело касалось этого мальчика. — Если бы ты больше никогда не взял в руки регбийный мяч, для меня это не имело бы значения.

— Думаю, мне нужно тебя оставить навсегда, — протянул он.

— Думаю, мне тоже нужно тебя оставить навсегда, — призналась я.

— Ты такая красивая, — протянул он. — В тот первый день. Бум.

— Бум? — рассмеялась я.

Он медленно кивнул. — Бум.

— Слушай, я сяду в кресло рядом с твоей кроватью, — сказала я, пытаясь освободиться от его проводов и скользких рук. — Чтобы ты смог поспать.

Джонни покачал головой и притянул меня ближе. — Спи со мной.

— Джонни, ты только после операции, — вздохнула я. — Тебе нужно отдыхать.

— Если это любовь, то это ты, — ответил он, опуская меня рядом с собой.

— Что? — спросила я, переворачиваясь на бок и стараясь не задеть его ноги.

— Ты, — сонно пробормотал он, тяжелой рукой обхватив мои плечи.

— Я что? — прошептала я, положив руку ему на живот и прижимаясь к его боку.

— Ты и есть любовь. — Он удовлетворенно вздохнул. — Останься со мной. Навсегда.

— Я останусь с тобой, — прошептала я, чувствуя сильнее, чем могла вынести.

— Кто делает тебя грустной? — спросил он, голос сонный и невнятный. — Скажи мне, детка.

— Никто, Джонни.

— Ты лжешь, и мне больно, — простонал он, крепче обхватив меня. — Все эти синяки… Мне больно, когда знаю, что кто-то причиняет боль моей Шэннон.

— Джонни…

— Кто тебя обижает, детка? — сонно протянул он. — Я это исправлю.

— Это секрет, — выдохнула я, чувствуя, как тело дрожит.

— Я не скажу, — прошептал он.

Вдохнув дрожащим дыханием, я закрыла глаза и приложила губы к его уху. — Мой отец.

Я ждала несколько секунд, чтобы он что-то сказал.

Он не сказал.

Когда я открыла глаза и посмотрела на его лицо, я поняла почему.

Джонни спал.