ГЛАВА 50

Кровь и героические парни

Шэннон

Когда я проснулась во вторник утром, мне понадобилось до смешного много времени, чтобы заставить себя вылезти из кровати.

Мне было так больно, что все, чего я хотела, — зарыться головой под одеяло и остаться там.

Осознание того, что если я останусь дома, мне придется провести весь день в одном доме с отцом, было достаточной мотивацией пойти в школу.

Но мысль о том, что мне снова придется столкнуться с Джонни, делала выбор почти равным.

Я чувствовала себя плохо.

Голова шла кругом, а тело разрывала боль.

К тому моменту, как я слезла с автобуса у Томмена, мне казалось, будто мое тело пытается разорвать само себя изнутри — и начало оно с живота.

Куртка Джонни была выстирана, высушена и аккуратно завернута в пластиковый пакет, лежавший в переднем кармане моего рюкзака — готовая к возврату, как мы с Клэр и обсуждали.

Я собиралась отдать ее ему и тут же смыться.

Еще лучше — если я встречу Гибси, можно будет отдать куртку ему и покончить с этим.

Все утро я высматривала Джонни в коридорах, но мы так и не пересеклись.

Мою голову заполнили тысячи нелепых мыслей и тревог.

Он расстроен?

Я и так знала, что да.

Но насколько все плохо?

Это снова приводящая мышца?

Он в больнице?

Он заболел?

Боже, какая же я жалкая.

Я бы зациклилась на его отсутствии еще сильнее, если бы не адская боль в животе, требующая всего моего внимания.

Живот скручивало — каждая мышца сокращалась так, будто меня резали изнутри ножами.

Это была не тревога.

Нет, это было что-то совсем другое.

Боль была такой сильной, что я едва могла сосредоточиться на учебе, а отвлечь меня было некому: Клэр уехала на выездную игру с хоккейной командой, а Лиззи сегодня вообще не пришла в школу.

Зная свое везение, Лиззи, скорее всего, слегла с кишечным вирусом, и я подхватила то же самое.

Механически я ходила по урокам, сидела одна, старалась слиться со стенами и молилась не потерять сознание.

К большой перемене мне уже хватило школы на сегодня, и я была готова на морально сомнительные поступки ради пары таблеток парацетамола и стакана воды.

Но мой день резко покатился под откос, когда одна из старшеклассниц остановила меня в коридоре и произнесла слова, которых боится услышать каждая девочка-подросток:

— Прости, милая, но, по-моему, у тебя протекло.

Поскольку я — это я, моему мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она сказала, и еще несколько — чтобы осознать смысл.

В тот же миг мне захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

Нет, лучше — чтобы я вспыхнула и испарилась, потому что нет ничего унизительнее, чем когда старшеклассница указывает тебе на это посреди школьного коридора.

Сгорая от стыда, я бросилась в женский туалет.

К счастью, когда я влетела внутрь, он был пуст.

Бросив рюкзак на пол, я встала спиной к зеркалу и вывернула шею.

— О боже, нет… — всхлипнула я, увидев кровавое пятно на задней части своей серой школьной юбки.

И это было не маленькое пятнышко.

Конечно, нет.

Речь ведь обо мне — я никогда не делала позор наполовину.

Итак, вот оно.

Сегодня матушка-природа решила нанести мне визит.

Через девять дней после моего шестнадцатилетия.

Лучше поздно, чем никогда.

Посреди школы.

Господи Иисусе…

Ну, по крайней мере теперь стало понятно, откуда такие жуткие спазмы.

В мою защиту — откуда мне было знать?

В жизни я не испытывала такой разрывающей таз боли.

Потому что это были мои первые настоящие месячные.

Схватив рюкзак и пачку бумажных полотенец, я влетела в кабинку и заперлась.

Сдернув юбку, я стащила колготки и трусы, заплакав, когда кровь размазалась по ногам.

О боже.

Не паникуй, Шэннон.

Не сходи с ума.

Глубоко вдохнув, я принялась приводить себя в порядок, думая лишь об одном:

Сбежать.

Как только я приведу себя в более-менее приличный вид, я сразу же поеду домой, зароюсь под одеяло и умру от стыда в одиночестве.

Я достала телефон и отправила Джоуи бесплатный «перезвони мне», потому что, как всегда, у меня не было ни цента, и, как всегда, мне нужно было, чтобы он меня спас.

Он не ответил.

Я залезла в рюкзак в поисках тампона, которого, конечно же, не нашла — потому что с чего бы ему там быть?

Будто природа решила в один момент вывалить на меня три года боли и унижения.

Боже.

Стиснув зубы, я схватилась за живот и замерла, надеясь, что станет легче.

Не стало.

Я также обыскала рюкзак в поисках денег, которых у меня не было, чтобы купить прокладки в автомате.

Два евро.

Всего жалкие два евро — и даже их у меня не было.

К счастью, я нашла запасную пару белья и сделала импровизированную прокладку из бумажных полотенец, пока слезы катились по щекам.

Я знала, что не должна плакать из-за этого.

Это нормально.

Но мне было больно, стыдно и я была совершенно не готова.

Хотя бы раз в жизни мне хотелось, чтобы все прошло гладко.

Я устала от того, что моя жизнь постоянно идет под откос.

Мне нужна была передышка.

Я как могла отстирала юбку, надела ее обратно, затем сняла свитер и повязала его на талии, чтобы скрыть пятно позора.

Ноги голые, руки без рукавов — для марта я выглядела совершенно неуместно.

Всхлипывая, я бесцельно рылась в рюкзаке, пока пальцы не наткнулись на пластиковый пакет с курткой Джонни.

Достав куртку, я быстро засунула колготки и белье в пакет и закопала его на дне рюкзака.

Выйдя из кабинки, я подошла к раковине, бросила рюкзак и куртку на пол и начала отчаянно мыть руки, не в силах остановить слезы.

— Ты в порядке? — спросил женский голос, напугав меня.

Я повернулась и увидела девушку в такой же форме, выходящую из последней кабинки — той, что с табличкой «не работает».

Вокруг нее висело густое облако дыма, незамеченное неработающим датчиком дыма.

— Прости, — пробормотала я. — Я не знала, что здесь кто-то есть.

— Снаружи все еще льет как из ведра, — сказала она, тряся пачкой сигарет. — Не хотелось курить под дождем.

Общего у нас была только форма.

Она была намного старше и намного красивее.

Черные волосы — модное каре, идеальное лицо, высокая, с убийственной фигурой «песочные часы» и огромной грудью, натягивающей ткань свитера.

Она была высокой и обладала убийственной фигурой «песочные часы», а огромная грудь буквально выпирала из-под ткани темно-синего свитера.

Она подошла ко мне и облокотилась о раковину рядом.

— Почему ты плакала?

— О, все нормально, — поспешно отмахнулась я. — Ничего страшного.

— Не похоже на «ничего», — задумчиво протянула она, не отрывая от меня светло-голубых глаз. — Ты там ревела как младенец.

Я пожала плечами, чувствуя, как лицо заливает жаром от смущения.

— Плохой день?

Скорее, плохая жизнь…

Я тяжело выдохнула. — Можно и так сказать.

— У меня такие тоже бывали, — ответила она.

Я в это не поверила.

Она выглядела слишком идеальной, чтобы знать, что такое плохие дни.

Она наклонила голову, внимательно изучая мое лицо.

— Ты новенькая.

Я кивнула.

— Из муниципальной школы?

Сердце ухнуло вниз.

По коже пробежал холодок страха.

Но я все же кивнула и постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Как тебя зовут?

— Эм… Шэннон, — ответила я тихо. — Шэннон Линч.

— Шэннон. — В ее глазах мелькнуло узнавание, и мне это совсем не понравилось.

Почувствовав неловкость, я обошла ее и направилась к сушилке для рук, просушила ладони три секунды и потянулась к своим вещам.

— Я Белла, — объявила она, оттолкнувшись от раковины. — А это… — она вырвала куртку у меня из рук, — не твое.

Сердце провалилось куда-то в пятки.

— Откуда у тебя это? — спросила она. Голос все еще был легким, но выражение лица — грозовым. — Джонни дал?

— Ой, нет, прости, — пробормотала я, закидывая рюкзак на плечи. — Наверное, я случайно взяла ее с вешалки.

— Не ври, — предупредила она. — Как ты получила его куртку?

— Он дал мне ее, — прошептала я, чувствуя, как тело пробивает дрожь.

Она приподняла идеально выщипанную бровь.

— Джонни просто так дал тебе свою куртку?

Я кивнула и тяжело сглотнула.

— Когда? — потребовала она.

— Вчера.

Ее глаза сузились.

— Почему?

— Шел дождь.

— И что? Это Ирландия. — Она уперла руку в бок и смерила меня взглядом. — Здесь всегда дождь.

Я неловко поежилась.

— Он просто был вежлив.

— Джонни не бывает вежливым. И уж точно не с какими-то случайными девчонками, — выплюнула она.

Пожав плечами, я попыталась проскользнуть мимо нее, но она выставила руку, преграждая путь.

Я инстинктивно отшатнулась.

— Стой, — приказала она, переводя взгляд с куртки в своей руке на мое лицо. — Я еще не закончила.

Если она ударит — ударь в ответ, Шэннон, — снова и снова звучал в голове совет брата. Ты не груша для битья. Не позволяй никому помыкать тобой.

— Птичка нашептала мне, что ты катаешься с ним в его машине.

Это не прозвучало как вопрос, поэтому я не ответила.

У меня уже было достаточно стычек с такими, как Белла, чтобы знать: что бы я ни сказала, все обернут против меня.

Безопаснее было молчать.

— Ты знаешь, кто я? — наконец спросила она.

Я кивнула.

— А знаешь, кто он?

Я снова кивнула.

— А теперь скажи — знаешь, кто ты?

Я пожала плечами.

— Никто, — мягко сказала Белла. — Ты — ничто, девочка. Ни для него. Ни для меня. — Она шагнула ближе, и мне пришлось заставить себя не вздрогнуть. — Так что в какую бы игру ты ни играла, лучше отступи, потому что… — она остановилась, смахнула прядь волос с моего плеча и сладко улыбнулась, — тот ад, который я обрушу на тебя, если ты даже подумаешь о нем, будет куда хуже той мелкой драмы в кабинке туалета.

— Мне он не нужен, — выдавила я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.

И я ему тоже не нужна.

Белла запрокинула голову и рассмеялась.

— Его хотят все, — наконец сказала она, все еще смеясь без тени веселья. — И вот тебе предупреждение: ты не особенная. Джонни просто ведет себя с тобой нормально, потому что ты была тупой мелкой сучкой, которая влезла в одну из их тренировок и доставила ему кучу проблем.

Сердце болезненно сжалось.

— Думаешь, я не знаю про твой спектакль на поле в тот день? — Она приподняла бровь. — Я знаю все, что здесь происходит.

— Это было случайно, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Да конечно, — презрительно фыркнула она. — Ты просто хотела привлечь его внимание. И получила его.

— Нет, — пробормотала я. — Я не хотела.

— Ой, да брось, — прошипела она. — С тех пор как ты здесь появилась, ты только и делаешь, что создаешь ему проблемы. Драка с Ронаном Макгэрри? — Она приподняла бровь. — Спорю, тебе это понравилось.

Я покачала головой, сгорая от стыда.

— Надеюсь, ты понимаешь, что он добр к тебе только потому, что у него нет выбора, — добавила она. — Потому что твоя мамочка пыталась добиться его отстранения, и теперь ему нужно быть кристально чистым ради Академии.

У меня отвисла челюсть.

— Думаешь, я и этого не знала? — тихо рассмеялась она. — Я знаю о тебе все. Все твои секретики. Все скелеты в шкафу.

— Я не… я не… это не…

— Хватит, — резко оборвала Белла. — Твоя жалкая роль жертвы на меня не действует. Я просто предупреждаю: то, что с тобой делали девчонки в той убогой школе, покажется прогулкой по парку по сравнению с тем, что будет, если ты не отступишь. — Она окинула меня жестким взглядом. — Это я еще по-доброму, Шэннон. В следующий раз я такой милой не буду.

— Не придется, — выдавила я.

Не давая ей ответить, я проскользнула мимо и вылетела из туалета.

Мне нужно было убираться отсюда. Срочно.

Из-за дождя и обеда коридоры были забиты учениками, прятавшимися от непогоды.

Сердце бешено колотилось, пока я пробиралась сквозь толпу, опустив голову и думая только о выходе.

Я отошла всего на пару метров от двери, когда врезалась в стену из твердых мышц.

От удара меня отбросило назад, и я рухнула на пол.

— Ого, черт, — пробормотал знакомый голос. — Прости.

Две большие руки обхватили меня за плечи и поставили на ноги.

— Я тебя не заметил, Малышка Шэннон, — усмехнулся Гибси. — Ты в порядке?

Я достаточно «изучала» их, чтобы знать: где Джерард Гибсон, там где-то рядом и Джонни Кавана, и наоборот.

И это было тревожно, учитывая только что объявленную мне войну.

Я кивнула и попыталась обойти его.

Но Гибси перехватил движение и загородил дорогу.

— Эй, — мягко сказал он, внезапно став серьезным. — Ты в порядке? Я тебя не ушиб?

— Я-я в порядке, — всхлипнула я, отчаянно пытаясь сдержать рыдания.

Не вышло.

Стоило ему присесть и встретиться со мной взглядом, как меня сотряс мощный всхлип.

— Черт, — пробормотал он, нервно оглядываясь. — Я все-таки тебя задел.

— Н-нет, — захлебываясь, выдавила я. — Мне п-просто н-нужно д-домой. П-прямо с-сейчас.

Это было слишком.

Кровь.

Угрозы.

Паника.

Меня накрывало.

— Мне тебя обнять?

Я покачала головой.

— Отвезти тебя домой?

Я беспомощно пожала плечами.

— Прямо сейчас?

Я всхлипнула в ответ.

— Л-ладно… э-э… хорошо, — растерянно сказал Гибси. — Я отвезу тебя домой.

— Шэннон?

Звук моего имени, а затем появление Джонни рядом с Гибси лишь подтвердили мою теорию — эти двое всегда вместе.

— Что случилось? — резко спросил Джонни, с тревогой глядя на меня. Потом повернулся к Гибси. — Что ты с ней сделал?

— Ничего, брат, — быстро ответил Гибси, поднимая руки. — Клянусь.

— Она, мать твою, плачет, Гибс, — рыкнул Джонни. — Значит, ты что-то сделал.

Паника вспыхнула с новой силой, когда я заметила Беллу, стоявшую у двери туалета и мрачно наблюдавшую за нами.

Я слишком хорошо знала этот взгляд.

Он всегда означал боль.

— Шэннон, — прорычал Джонни, снова глядя на меня. — Что случилось?

— Пожалуйста, не разговаривай со мной, — выдавила я и попыталась обойти его.

Но его реакция была быстрее — рука метнулась вперед, пальцы сомкнулись на моем локте. — Шэннон?

— Не трогай меня! — прошипела я в панике, выдергивая руку.

Джонни отшатнулся, словно я его ударила.

— В чем проблема?

— Джонни, — вмешался Гибси. — Может, тебе стоит ее послушать…

— Гибси, может, ты просто свалишь и оставишь нас в покое? — огрызнулся Джонни. — Это личное.

— Как скажешь, Бульдозер, — хмыкнул Гибси и ушел.

— Шэннон, что случилось? — снова спросил Джонни, не сводя с меня глаз. — Это из-за вчерашнего? Потому что тебе не обязательно…

— Нет, — выдавила я, моля Бога, чтобы он не стал поднимать вчерашний вечер посреди школы. — Это не из-за вчера.

— Тогда что? — потребовал он. — Поговори со мной!

— Мне просто нужно, чтобы ты оставил меня в покое, — всхлипнула я и снова попыталась уйти.

— Я оставлю, — Джонни снова схватил меня за руку и притянул обратно, — как только ты скажешь, что, черт возьми, происходит.

Мой взгляд метнулся к Белле, которая буквально прожигала меня глазами.

Я вздрогнула, и Джонни это заметил.

Он обернулся, и все его тело заметно напряглось.

— Иисус Христос, — прорычал он, проводя рукой по волосам. — Что она тебе сказала?

Я покачала головой.

— Ничего.

— Шэннон, скажи мне, что она тебе сказала, — жестко произнес он. — Я знаю, что она что-то сказала.

Когда я не ответила, Джонни покачал головой.

— Отлично, — рявкнул он, отворачиваясь. — Я сам разберусь.

— Подожди! — схватив его за спину худи, я дернула его обратно. — Пожалуйста, ничего не говори.

— Ничего не говорить? — он уставился на меня. — Шэннон, если она тебе хамит, я точно скажу что-нибудь. И не одно.

— Она не делала этого! — солгала я, отчаянно пытаясь остановить надвигающийся взрыв. — Клянусь.

— Даже не думай снова мне врать, — процедил он. — Ты плачешь, а там стоит девка с явной вендеттой против меня и сверлит нас взглядом. — Он сузил глаза. — Я тут считаю, Шэннон, и два плюс два — это злая стерва.

— Нет, ты ошибаешься, я просто…

Я резко замолчала, охнув, когда острая боль пронзила живот.

— Черт, — его рука тут же обхватила мой локоть, удерживая меня. — Ты в порядке?

— Да, — выдавила я, дыша через нос и прижимая бок. — Все нормально.

— Господи, — в ужасе сказал Джонни. — Она тебя ударила?

— Что? Нет! — выпалила я.

Его взгляд потемнел.

— Это она? Она тебе угрожала? — Он коснулся моей шеи. — Да?

Я покачала головой.

— Не ври мне, Шэннон, — прорычал он. — Я, черт возьми, ненавижу лжецов.

— Я не вру тебе!

— Тогда скажи, что происходит, — потребовал он, снова проводя рукой по волосам. — Пожалуйста, скажи, пока я не сорвался окончательно.

О боже…

Сгорая от стыда, я жестом подозвала Джонни ближе и, когда он наклонился, прошептала ему на ухо:

— У меня начались месячные.

Я зажмурилась, проклиная себя за то, что сказала это.

— Это первые, — быстро добавила я, наблюдая за его профилем. — И мне очень больно.

Опустившись обратно на пятки, я дрожащe выдохнула и осторожно посмотрела на него, ожидая, что он развернется и сбежит.

Джонни выглядел потрясенным, все его тело будто окаменело, но он не убежал — и рука на моем локте тоже не исчезла.

Наоборот, сжалась крепче.

Мы застыли, глядя друг на друга.

— Кав, ты идешь? — крикнул кто-то из его друзей.

Джонни махнул рукой, показывая, что занят.

— Джонни?

— Отвали, Фили, — рыкнул он. — Я разговариваю.

— Ладно, но мы идем в город на об…

— Я сказал, я, мать твою, разговариваю! — взорвался Джонни. — Свали.

— Мне, наверное, не стоило тебе это говорить, — поспешно сказала я, отступая и увеличивая расстояние между нами; щеки пылали. — Иди к друзьям. Я в порядке.

— Это поэтому тебе плохо? — спросил он, игнорируя мои слова, внимательно всматриваясь в мои глаза. — Поэтому ты плачешь?

— Да, — прошептала я.

— Тебе больно?

Я прикусила губу и едва заметно кивнула.

Он выдохнул.

— У меня в спортивной сумке есть ибупрофен — я принимаю его из-за приводящей мышцы. — Он посмотрел на меня с надеждой. — Он поможет?

— Господи, да, — с облегчением выдохнула я, чувствуя, как мысль об обезболивающем накрывает меня волной благодарности.

— Сумка в раздевалке, в спортзале, — сказал он, указывая в сторону входа. — Пойдем со мной.

Я неуверенно посмотрела туда, где Белла все еще наблюдала за мной, и несколько секунд колебалась, прежде чем пойти за Джонни.

Мне было нужно лекарство, а он бросал мне спасательный круг — временное бегство.

Стыд или боль, Шэннон? Стыд или боль?

Стыд, решила я и шагнула рядом с ним.

— Шлюха! — крикнула Белла так громко, что на нас тут же обратили внимание.

Я мысленно застонала.

— Да-да, — прошипела она, когда я запнулась. — Я с тобой говорю, шлюха!

— Не надо, — взмолилась я, почувствовав, как он напрягся рядом. — Джонни, пожалуйста, не делай ни…

Он не дал мне договорить — резко развернулся и ринулся к Белле.

— Тебе бы помолчать, черт возьми!

Я застыла на месте, словно приклеенная к полу, наблюдая за их перепалкой. Я знала, что это мой идеальный шанс сбежать, но ноги меня не слушались.

Я устала убегать, и где-то глубоко внутри мелькнула мысль: а вдруг именно этот мальчик — мой якорь?

Так и казалось, когда я услышала, как он в ответ на визг Беллы срывается на мат.

Вокруг начала собираться толпа, но Джонни это совершенно не смущало.

— Оставь ее, нахрен, в покое, — рычал он. — Она тебя не касается.

— Ты меня касаешься! — заорала Белла.

Джонни вскинул руки.

— Ты не в себе.

— Значит, ты врал мне, когда говорил, что между вами ничего нет? — прошипела она.

— Думай как хочешь, Белла. Мне глубоко насрать, что ты думаешь, — рявкнул он. — Просто не впутывай ее в свои тупые интриги.

Он защищал меня.

Не брат.

Не Клэр.

Не Лиззи.

Не учитель.

Нет — этот парень, от которого у меня регулярно переворачивалось сердце и отключался здравый смысл, стоял посреди школьного коридора и защищал мою честь.

Вчера он отверг меня.

А сегодня — вступался за меня перед моими обидчиками.

В голове все кружилось, я была совершенно растеряна.

— Ее, Джонни? — прошипела Белла, бросив на меня испепеляющий взгляд. — Серьезно?

— Держись от нее подальше, — предупредил он угрожающим тоном. — Если полезешь дальше — тебе это не понравится.

— Ты мне угрожаешь? — зашипела она. — Как думаешь, что скажут твои тренеры из Академии?

— Позвони им и узнай, — выплюнул он, развернулся и зашагал обратно ко мне.

Выражение его лица было таким грозовым, что я невольно съежилась.

— Пошли, — приказал Джонни, подойдя ко мне. Он положил руку мне на поясницу и подтолкнул вперед. — Мы уходим.

Неуверенно я позволила ему увести меня от уставившейся на нас толпы.

— Куда мы идем? — прошептала я, стараясь не отставать.

— Подальше отсюда, — процедил он, сжав челюсть.

— Почему?

— Потому что если я здесь останусь и она еще хоть что-нибудь тебе скажет, я сорвусь. Если ты здесь останешься и она еще хоть что-нибудь тебе скажет, я сорвусь, — сказал он напряженно. — А значит, мне нужно уйти, — он распахнул стеклянную дверь и вывел меня наружу, — и тебе нужно идти со мной, — закончил он, выводя меня под дождь.

— Я… э-э… да, ладно, — прошептала я, торопливо шагая рядом.

Эмоции бурлили во мне, пока он вел меня через двор.

— Ты мне соврала, Шэннон, — тихо сказал Джонни, направляя нас к спортзалу. — Она что-то тебе сказала.

— Я не хотела создавать проблемы, — призналась я.

— Это было не тебе решать, — ответил он. — Ты и про то, что она тебя ударила, соврала? Про причину боли?

— Нет, — выдавила я. — Это было правдой.

К сожалению.

— А шея?

— Это была не она, — только и сказала я.

Джонни надолго замолчал.

— Никогда больше мне не ври, — наконец сказал он тихо, бросив на меня взгляд. — Я этого не выдержу.

— Не буду, — ответила я, ненавидя эту ложь, сорвавшуюся с моих губ.

Мы добрались до спортзала и быстро зашли внутрь, радуясь, что скрылись от дождя.

Я шла за ним — эта часть школы была явно его территорией.

Я смотрела ему в спину.

Когда он уверенно зашел в мужскую раздевалку, я замялась, но он придержал дверь и жестом пригласил меня внутрь.

Как пугливый жеребенок, я быстро проскользнула внутрь и вздрогнула, когда тяжелая дверь захлопнулась за нами.

Первым, что ударило в нос, был резкий запах подростков.

Пот, дезодорант и прочие телесные «ароматы» были настолько сильными, что мне пришлось сдерживать рвотный позыв.

Запах был мне знаком — привет, Джоуи, — но здесь он был в разы хуже, учитывая, что этим помещением пользовались около сорока парней.

Чувствуя себя совершенно не на месте и с полностью оскорбленным обонянием, я наблюдала, как Джонни подошел к лавке у стены.

Он сел, вытащил сумку из-под ног и расстегнул молнию.

— Иди сюда, — приказал он, роясь внутри и вытаскивая носки, баллончики дезодоранта и пустые бутылки от Lucozade. — Иди сюда, Шэннон, — повторил он спокойнее.

И я подошла.

Джонни локтем смахнул с лавки чей-то рюкзак и указал на свободное место.

— Садись.

Я настороженно посмотрела на лавку.

Покачав головой, он взял меня за руку.

— Садись, — мягко сказал он, усаживая меня рядом.

Наши плечи соприкоснулись, и я отодвинулась на пару сантиметров, обхватив живот руками.

Он был большим, сильным и пугающе красивым.

Рядом с ним я чувствовала себя маленькой.

Очень молодой.

Очень неуверенной.

Очень отвергнутой.

Я боялась не его — он не был страшным. Наверное, он пугал соперников на поле, но не меня.

Я была напугана потому, что он выглядел так, а я — бесконечно хуже.

Последняя искра надежды внутри меня погасла.

Он никогда не посмотрит на меня, когда у него есть такая, как Белла.

Они подходили друг другу.

Она была создана для него.

Девушка с внешностью модели.

А я была подростком с неконтролируемым влечением.

— Ну наконец-то, — пробормотал Джонни, вытаскивая прямоугольную коробочку ибупрофена.

Он выдавил две таблетки и протянул мне.

Я неловко попыталась взять их — и не смогла.

Покраснев, я попробовала снова… и снова — пока в итоге не выбила таблетки из его пальцев.

— Расслабься, — сказал он, наклоняясь и подбирая их. Он протер таблетки о худи и сказал слова, от которых у меня поехала крыша:

— Открой рот.

Я уставилась на него.

— Я сама могу.

— Очевидно, что нет, — усмехнулся он. — Открой рот.

Я зависла на несколько секунд, а потом все-таки открыла.

Он положил таблетки мне на язык и подмигнул.

Затем сунул мне бутылку воды.

— Пей.

И я выпила.

Как послушная собачка, я сделала все, что он сказал.

Раздраженная собой за эту покорность — и еще больше раздраженная тем, что злюсь на парня, который пожертвовал обедом, чтобы помочь мне, — я проглотила таблетки и вздохнула.

Я ждала, что он встанет и скажет, что ему нужно идти к друзьям.

Но он не встал.

Он просто сидел со мной, пока лекарство начинало действовать.

Он не смеялся.

Не сбежал.

Не отреагировал так, как большинство парней.

Он взял ситуацию под контроль.

И я поняла, что он особенный — и дело было не в спорте.

Он был особенным внутри.

— Тебе не нужно возвращаться на обед? — тихо спросила я. — Мне скоро станет лучше…

— Я могу остаться, — быстро сказал Джонни. Он потер шею. — Мне нравится тишина.

И мы сидели.

Сидели и молчали.

Ни слова.

Во мне бушевали стыд, страх и унижение, но с каждой минутой я постепенно успокаивалась.

Через несколько минут он наконец прочистил горло.

— Ну как?

— Уже не так плохо, — прошептала я. — Больше не кажется, что меня режут тысячей тупых ножей.

Он в ужасе нахмурился, и я покачала головой, злясь на себя за лишние подробности.

— Я вообще ни хрена не понимаю в том, что происходит с твоим… телом, — добавил он, покраснев. — Но надеюсь, это скоро отвалит.

Его грубые, по-мальчишески прямые, но искренние слова заставили меня тихо рассмеяться.

— Не думаю, что это так работает, — ответила я, глядя ему в глаза. — Но спасибо, что помог.

— Признаюсь, для меня это впервые, — пробормотал он, нахмурившись. — И слава богу.

— О боже, прости, — я вскочила, но он схватил меня за руку и снова усадил.

— Я не хочу, чтобы ты извинялась, — грубо сказал он. — Тебе не за что. Просто… у меня нет сестер, и все это для меня в новинку.

— Понимаю, — пробормотала я, краснея.

Он думает обо мне как о сестре?

— Хватит накручивать, — мягко сказал Джонни. — Все в порядке.

Я посмотрела на него.

— С чего ты взял, что я накручиваю?

Он пожал плечами и улыбнулся своей невероятной улыбкой.

— Я ошибаюсь?

Нет.

Конечно, нет.

— Я не могу иначе, — призналась я. — Я по природе тревожник.

— Ну, — вздохнул он, — об одном тебе точно не нужно переживать — о Белле.

И в тот же миг я снова начала переживать.

Что она скажет?

Что сделает?

Изобьет ли меня в следующий раз в туалете?

Стоит ли мне бежать прямо сейчас?

— Стоп, — приказал Джонни, прерывая мою панику. — Тебе не нужно из-за нее переживать.

Он прислонился спиной к стене и сцепил руки на коленях.

— Если она хотя бы подумает снова к тебе лезть, я об этом узнаю и разберусь.

— У нее твоя куртка, — выпалила я. — Я постирала ее и принесла в школу, чтобы вернуть тебе, но она… эм… забрала ее у меня.

— У меня полно других курток, — ответил он. — Мне просто жаль, что она из-за меня доставала тебя. Этого не должно было с тобой случиться. Я бы сказал, что она психованная, но ты, наверное, и сама уже это поняла.

— Она без ума от тебя, Джонни, — сказала я тихо.

И я тоже…

— Она без ума от моего образа жизни, — поправил он с тяжелым вздохом. — Она меня даже не знает, Шэннон.

— Что ты имеешь в виду?

— Для нее я приз. Блестящий трофей, — пробормотал он себе под нос. — Вот и все, кем я являюсь для большинства людей.

— Для меня — нет, — сказала я.

Джонни посмотрел на меня.

Я заставила себя не отводить взгляд.

— Нет? — в его голубых глазах мелькнули и надежда, и раздражение.

— Нет, — тихо подтвердила я.

— Что ж, это приятно знать, — грубовато ответил он, не отрывая от меня взгляда.

— Мне правда жаль за то, что я сделала прошлой ночью, — прошептала я, заставляя себя затронуть слона в комнате.

— Шэннон. — Джонни наклонился вперед, оперся локтями о бедра и тяжело вздохнул. — Тебе не за что извиняться.

— Есть за что, — пробормотала я. — Мне не стоило этого делать. Покачав головой, я подавила желание сбежать и вместо этого решила повести себя по-взрослому. Сложная задача — учитывая мой возраст и бурю эмоций вокруг этого парня, — но я справилась. — Это больше не повторится.

— Я не хочу, чтобы ты извинялась, Шэннон, — глухо сказал он.

Я дрожащe выдохнула.

— Не хочешь?

Он медленно покачал головой.

— Нет.

И в тот же миг воздух между нами изменился.

— Мне, наверное, пора идти, — прошептала я, поспешно разряжая напряжение.

Я встала прежде, чем успела сделать что-нибудь глупое. Например, поцеловать его.

А, стоп… я это уже сделала.

Черт…

— Есть автобус в мою сторону в два часа — прямо для меня.

И если я окажусь дома до шести, мне не придется иметь дело с отцом.

Джонни нахмурился.

— Ты не вернешся на уроки?

Я покачала головой.

— Нет. Мне нужно поехать домой и… эм… привести себя в порядок.

— Ага… ну да, — пробормотал он. — Понятно. Он взглянул на часы и добавил: — Сейчас без четверти два. Затем снова посмотрел на меня. — Я тебя отвезу.

Я открыла рот, чтобы отказаться, но Джонни опередил меня.

— Я хочу отвезти тебя домой, — сказал он. — Мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

— Почему?

— Просто хочу. Встав, Джонни взял мою сумку и закинул ее себе на плечо, после чего повернулся ко мне. — Позволь мне отвезти тебя домой, Шэннон.

Не делай этого, Шэннон.

Не причиняй себе боль снова.

И не смей надеяться.

Я рвано выдохнула. — Да… ладно.