ГЛАВА 40

Линии и Бульдозеры

Джонни

В понедельник утром я был в ужасном настроении, частично из-за чертовской боли, в которой я находился, но в основном из-за того, что я ни на минуту не сомкнул глаз прошлой ночью.

Всю ночь я ворочался, думая о Шэннон.

Всю чертову ночь я лежал, не в силах уснуть, в компании лишь моих сожалений — и той чертовой фотографии из газеты.

Мне следовало ее остановить.

Я не должен был позволять ему ее увезти.

Почему? Я не имел ни малейшего понятия, но внутренний голос кричал мне, чтобы я ее защитил.

Я хотел это сделать.

Просто я не знал, от чего мне нужно ее защищать.

Или от кого.

Я был полностью, чертовски в тупике, вооруженный и готовый идти в бой за девушку, которую я почти не знал, против врага, о котором никто не собирался мне рассказывать.

Черт возьми, я был настолько запутан из-за нее.

Все выходило из-под контроля.

Она разрушала мой идеально спокойный образ жизни, и я не знал, как с этим справиться.

Эта девушка сводила меня с ума и делала меня слабым и податливым.

Это было неправильно, и ей не следовало появляться в моей жизни именно в этот важный момент.

Она была как торнадо, которого я никогда не видел.

Единственная проблема, которую я не предвидел при планировании.

Единственный человек, способный разрушить все мои усилия.

И самое нервирующее — мне это нравилось.

Мне нравилось, что она переворачивает мою жизнь с ног на голову и пробуждает во мне чувства и мысли, которые я никогда раньше не испытывал, а потом я ненавидел себя за то, что мне это нравится.

Я был полностью зависим от каждой детали этой девушки, и это не имело никакого отношения к физическому — а физическое было чертовски идеальным.

Самое главное, она не смотрела на меня, как на источник выгоды.

Она видела сквозь всю эту чушь.

Она видела меня.

Только меня.

И это заставляло меня хотеть переставить весь мир так, чтобы она оказалась в его центре.

Я понимал, что мне нужно взять себя в руки.

Но не мог.

Потому что она была как наркотик.

И я был одержим.

Я потерял счет всем парням, с которыми играл в регби за эти годы, которые бросали или теряли форму из-за девушек.

Я не мог позволить этому случиться со мной.

Ставка была слишком высока.

Все было поставлено на карту.

До Шэннон у меня не было проблем с концентрацией.

До нее я никогда не сомневался в чем-либо.

Я точно знал, кто я, откуда пришел и куда иду.

А теперь?

Теперь я был развалиной.

Мне это было не нужно.

Мне не нужен был этот чертов стресс.

Через три недели у меня были фитнес-экзамены, на которых нужно было сосредоточиться.

Экзамены, провал которых поставил бы под угрозу все мое будущее.

Вот на чем мне нужно было сосредоточиться.

На карьере.

А не на девушке.

К моменту, когда я дошел до школы, я был отвлечен, не в себе и в полном паническом состоянии.

Со мной что-то было очень не так, и мне срочно нужна была помощь.

— Мне нужна услуга, — первыми словами вырвалось из меня, когда я встретил Гибси у кабинета столярки перед первым уроком. — Серьезно! — Выдохнув с усилием, я подтолкнул его к пятому классу общей зоны. — Тебе нужно мне помочь.

— Ладно, но у меня через две минуты урок, — пожаловался Гибси, идя впереди меня.

— И у меня тоже, Гибс, — отрезал я, направляя его в, к счастью, пустую общую комнату. — Двойной учет с Могги Дэном. Но это гораздо важнее, чем балансировать таблицы или строить кофейный стол для твоей мамы.

— Ладно, расслабься, — успокоил он. Потерев руки, он подошел к одному из столов и вытащил стул. Бросив сумку на пол, сел напротив меня. — Слушаю тебя.

Захлопнув дверь за нами, я схватил кожаное кресло и приставил его к двери, после чего плюхнулся в свое.

— Ты был прав, Гибс, — вздохнул я. — Я облажался.

— Прав? — его брови подпрыгнули от удивления. — В чем? — Прежде чем я успел ответить, его глаза расширились в комическом осознании. — В том, что ты дрочишь?

Ну, по крайней мере, это было бы смешно, если бы не было так чертовски депрессивно. — Черт побери, Джонни. Ты не смог или не пытался?

— Я пытался, не получилось, с тех пор не пробовал, так что теперь почти уверен, что не смогу, — решил я сказать.

Не было никакого смысла увиливать от вопроса.

Он не собирался отпускать тему, а у меня сейчас были дела поважнее моего капризного тестостерона.

— Сколько времени прошло?

— До Рождества, — быстро ответил я, добавив: — Но это не проблема.

— Иисус, Кав, я бы сказал, это очень большая проблема, чувак, — Гибси свистнул сквозь зубы. — Пробовал смазку?

— Что — нет! Прекрати говорить про мой член, — рявкнул я и раздраженно провел рукой по волосам. — Дело в ней, чувак. Ты был прав. Я совершенно ебанутый в голове, и мне нужна твоя помощь, чтобы не сделать что-то глупое с этой девчонкой.

— С какой девочкой?

— Какой, по-твоему, ублюдок? — рыкнул я. — Шэннон.

— Ах, эта, — усмехнулся Гибси. — Воскрешательница.

— Хватит смеяться. Это не смешно. Мне нужна твоя помощь, — я раздраженно оборвал его. — И воскрешательница — это не слово.

— Да, это слово, — оспорил он. — Иисус воскрес. Это было воскрешение, выполненное Богом: воскрешатель. Похоже на Шэннон: воскрешатель твоих яиц в тот день у спортзала. — С усмешкой он добавил низким голосом: — Она явится, и он восстанет.

— Это сделало Бога воскрешистом или воскрешатором, — пробурчал я. — В английском языке его нигде не называли чертовым воскрешателем.

— Я говорю о Библии, а не о словаре.

— Ты несешь ерунду, — возразил я.

— Терминатора зовут чертов терминатор, ублюдок, — парировал Гибси. — А не гребаного терминиста.

— Терминист, — размышлял я. — Еще одно слово, которого нет.

— А вот воскрешатель — слово.

— Нет, черт возьми, нет, — покачал я головой. — Фонетически и грамматически это не верно.

— Грамматически верно? — Гибси вытаращился. — Посмотри на себя, мистер Высший Уровень Английского, думаешь, что знаешь все с твоим Великим Гэтсби и Шекспиром. Ну, не в этот раз. — Он постучал по виску. — В этот раз я умный.

— Это называется базовое понимание, мистер Основной Английский, и я говорю тебе прямо: ты не прав.

Он почесал голову.

— Сосредоточься, Гибс, — приказал я. — Мне нужна твоя помощь.

— Не могу, — пробурчал он с нахмуренными бровями. — Я знаю, что прав, Джонни — я хожу на мессу каждое воскресенье.

— Молодец, — насмешливо сказал я. — Может, тебе стоит помолиться Иисусу за здравый смысл…

Мои слова оборвались, когда он подошел ко мне и отодвинул мой стул.

— Черт, Гибс! — рявкнул я. — Куда ты, черт возьми, идешь?

— В библиотеку, — ответил он, дернув дверь. — Ты не прав. Я загуглю это. Потом распечатаю и расклею по всей школе, — добавил он, выходя из комнаты. — Смотри, как я воскреслю правду.

— Ладно, — пробормотал я устало. — Давай.

Менее чем через десять минут Гибси вернулся с виноватым выражением лица.

— Это не слово, — объявил он, заходя обратно.

— Я знаю, — мрачно ответил я. — Теперь, когда ты с этим разобрался, можешь помочь мне?

— Я не понимаю, — вздохнул Гибси, плюхаясь в кресло напротив. — Как это не слово?

— Гибси, пожалуйста!

— Я просто хочу слово, Джонни.

— Ладно, это твое слово, — сдался я, раздраженно. — Можешь его иметь. Звони в Оксфордский словарь, патентуй это слово, мне все равно. Просто помоги мне.

— Да, может, я так и сделаю, — пробормотал Гибси, проведя рукой по светлым волосам. — Ладно, расскажи о своей проблеме.

Я тяжело вздохнул. — Мне она нравится.

— Лаадно, — протянул он. — В чем проблема?

— В этом и проблема, — выдавил я. — Она мне нравится, Гибс. Я, кажется, действительно влюблен. По настоящему влюблен. Сильно. Намного сильнее, чем просто симпатия. Черт!

Он пожал плечом. — Все еще не вижу проблемы.

— Я. Не. Хочу. Чтобы она мне нравилась, — растолковал я ему, потеряв терпение.

— Потому что ей пятнадцать, а тебе семнадцать?

— Шестнадцать, — признался я с тяжелым вздохом. — Ее день рождения был вчера.

— Тогда ты понимаешь, что это ерунда, да? — контратаковал Гибси. — Ты хватаешься за соломинку, чувак. Возраст — это лишь оправдание, потому что одна Шэннон выбила тебя из колеи, и ты паникуешь, хотя никогда раньше не терял самообладание.

— Я выбит из колеи, — признался я без колебаний. — Полностью.

— Это прекрасно, — хихикнул Гибси, наслаждаясь редким моим срывом.

— Это не смешно, — рявкнул я.

— Ты шутишь? — он фыркнул. — Это самая смешная вещь, что я слышал за долгое время.

Заметив мое убийственное выражение, он перестал смеяться и жестом попросил продолжать.

Я резко наклонился вперед, игнорируя боль в паху, и оперся локтями о колени. — На прошлой неделе я подвез ее домой. Она пропустила автобус из-за той выходки Макгэрри возле туалетов, и я не мог оставить ее там…

— И только теперь рассказываешь? — упрекнул он.

Я пожал плечами. — Знаю, я должен был уйти, но не ушел. Я посадил ее в машину, и мы разговаривали… часами. И не только о регби, Гибс. О всякой ерунде, которая обычно убивает скукой. Но нет. Было как в тот день, когда я ее оглушил и час просидел с ней у админитрации Туми, только лучше, потому что она была в сознании. Она чертовски легко ведет беседу, Гибс. Ты бы не поверил. — Я тяжело вздохнул. — Я не хотел ее отпускать, чувак.

Гибси потрег челюсть. — Черт.

— Именно. — Наклонившись вперед, я сцепил руки и уставился на лучшего друга. — За все годы, что ты меня знаешь, Гибс, когда это случалось со мной?

— Это точно впервые, — согласился он, задумчиво.

— И хуже всего, — проворчал я.

— Хуже? — нахмурился он. — Как?

— Я рассказал ей о своей операции.

Брови Гибси подпрыгнули. — Серьезно?

— Как сердечный приступ. — Я тяжело выдохнул. — Рассказал все, и потом сорвался на нее.

— Почему?

— Я запаниковал, Гибс, — защитно сказал я. — Это вырвалось, и я полностью паниковал. Ты знаешь, что бы случилось, если бы об этом узнали тренеры U20, что я не полностью здоров.

Не то чтобы это имело значение сейчас. Если я не возьму себя в руки, мои мечты коту под хвост.

— И ты думаешь, она станет болтать?

— Честно? Нет, чувак. Не думаю, что она такая, — сказал я. — Но я всегда осторожен, а тут потерял голову и это меня напугало. Я больше разозлился на себя, чем на что-либо другое, — опустив голову в стыде, добавил: — Я почти заставил ее плакать.

— Так ты сам себя и подставил?

— Кажется, — пробормотал я. — Но на следующее утро она подошла ко мне и извинилась.

— Почему?

— Черт знает, чувак.

— Ты объяснил ей все?

— Не успел, она ушла, — пробормотал я. — И я сделал это снова в пятницу.

— Что?

— Посадил ее в машину, — признался я.

— Ну, черт.

— И потом я сделал еще больше.

— Как? — осторожно спросил Гибси. — Что ты сделал, Джонни?

— Отвез ее домой. — Я снова тяжело выдохнул, откинулся на спинку кресла и простонал. — Но потом забрал ее обратно.

— Что за черт?

— Я знаю, — рявкнул я. — Я знаю.

— Как можно забрать девушку, Джонни?

Я пожал плечами. — Черт знает, но я сделал это.

— Почему?

— Потому что не мог ее отпустить, — честно признался я, умолчав о том, что Шэннон была больна. — Не мог ее отпустить, чувак.

— Ты ее трахнул?

— Что я только что сказал про мой член?

— Ладно, пробовал ее трахнуть?

— Что — нет! — рявкнул я. — Я отвез ее в Биддис, ублюдок.

— И что это должно значить для меня? — парировал Гибси. — Это же я, чувак. Я прекрасно знаю, что там происходит. — Хихикая, добавил он. — Я обычно в центре всего этого.

— Нет, я ее не трахнул. И не говори «трахнул».

— Почему нет?

— Не про нее. — Откинувшись, я зажал лицо рукой и вздохнул. — Просто… не про нее, понял?

— Ладно, делал ли ты с ней сладкую любовь? — насмехался он. — На парковке? В туалетах? Или в той сладкой точке на заднем диване?

— Ты идиот, — проворчал я. — Полный идиот.

— О, мой Иисус! — Гибси содрогнулся и прикрыл рот рукой. — О нет. — простонал он. — Он не работает, правда?

— Мой член работает, Гибс! — рявкнул я. — Я возбуждаюсь, ублюдок. Просто больно, когда я…

— Когда что? — спросил он, широко раскрыв глаза.

— Я не могу кончить, — пробормотал я.

— Ты не можешь кончить? — захлебнулся он. — Вообще?

— Ну, наверное, мог бы, если бы попытался. — Я уныло вздохнул. — Но в последний раз, когда пробовал, было так больно, что меня стошнило и я чуть не упал в обморок.

— Иисус. Когда ты в последний раз пытался?

— В ночь Святого Стефана.

— Черт возьми, — выдохнул Гибси. — Джонни, это было несколько месяцев назад. Тебе нужно кончить, чувак.

— Ты, черт возьми, думаешь, что я этого не знаю? — вырвалось у меня. — Мне это совсем не нравится, Гибс.

— Это ненормально.

— Да, Гибс, это мой член. Я прекрасно понимаю, насколько это ненормально.

— Неудивительно, что ты хромаешь, — пробормотал он. — Твои яйца настолько набиты спермой, что тянут тебя вниз.

— Не смешно, Гибс.

— О, Иисус. А если тебя неправильно зашили? — прошипел он, глаза у него вылезли из орбит. — Черт, чувак, а если они повредили семенной канатик, когда возились возле твоего мешка с яйцами?

— Семенной канатик? — я уставился на него. — Какие, черт возьми, наркотики ты куришь?

— Я читал про эту процедуру, знаешь, — заявил он с ужасом. — Так много чего может пойти не так…

— Нет. — Я качнул головой, пряча ужас. — Не может.

— Может, чувак, — проглотил он. — На самом деле может. Они режут так близко к твоему…

— Можешь перестать?! — я рявкнул, дрожа. — Иисусе Христос, я не могу это слышать.

— Прости, — он подавил гримасу, махнул рукой. — Продолжай рассказывать, что случилось с Шэннон.

— Я ее не трогал. — Неудобно шевелясь, пробормотал я: — Но хотел. — Я закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. — После Биддис я понимал, что должен отвезти ее домой, но не мог, Гибс. Я, черт возьми, не мог. Поэтому отвез ее в кино. Мне просто… нужно было больше времени с ней, понимаешь? Мне этого было недостаточно. Мне нужно было больше…

— Больше? — он приподнял бровь. — Больше чего, Джонни?

— Больше ее, — уныло ответил я. — Когда речь о ней, всегда хочется больше. — Я покачал головой и тяжело вздохнул. — Иисусе, я хочу ее так чертовски сильно, что не могу думать прямо, Гибс.

— Яйца, — размышлял Гибси.

— И я изо всех сил набил морду какому-то ублюдку из ее старой школы в баре, — признался я.

— Ты, чертов идиот, — рявкнул Гибси. — Кто-то видел?

— Лиам, — пробормотал я, дергая волосы. — Я потерял контроль, чувак. Они сказали что-то про нее, и я полностью утратил способность себя контролировать.

— Тебе повезло, что это не дошло до Деннехи, — заметил он.

— Да, Гибс, — пробормотал я. — Я прекрасно понимаю, как близок был к тому, чтобы сам себя погубить.

— Не нужно никому еще говорить…

— А вчера? — спросил он. — У тебя дома? Что это было?

Я покачал головой и откинулся в кресле. — У ее мамы был выкидыш.

— Черт.

— Да.

— Она в порядке?

— Не знаю. — Я бессильно пожал плечами. — Он забрал Шэннон от меня.

— Кто забрал?

— Джоуи-херлер.

— Ну, он же ее брат, чувак, — предложил Гибси. — Очевидно, что он должен был вернуться за ней.

— Мне плевать, — рявкнул я, думая о ее избитом лице. — Я не хотел, чтобы она уходила, Гибс, а он просто забрал ее от меня. И я позволил ему!

— Ты же понимаешь, что людей нельзя держать как домашних животных, да? — с ухмылкой спросил он. — Знаешь, это только для собак и кошек, да?

— Иди к черту, — проворчал я.

— Расслабься, — пробормотал он. — Я шутил.

— Ну, это не смешно, Гибс, — я рявкнул. — Ничего из этого не весело. Мне стоило всех сил, чтобы отпустить ее с братом прошлой ночью. Чертовы все силы.

— Ладно, чувак, — наконец сказал Гибси, выдыхая. — Положительный момент в том, что, по крайней мере, ты наконец признал, что она тебе нравится.

— Но я не хочу, чтобы она мне нравилась, — вырвалось у меня. — В этом вся суть. У меня нет времени на то, чтобы она занимала мои мысли, Гибс. Ты знаешь, что для меня на кону. Мне нужно оставаться в курсе, а эта девчонка уводит мои мысли куда-то совсем не туда.

Я уже в беде.

— Очевидно, ты никак не контролируешь это, — серьезно сказал Гибси. — Нельзя выбирать, кого любить, Джонни. Такова жизнь.

— Не моя жизнь, — слабо возразил я. — Я так не работаю.

— Так работают все, — поправил он.

— Дело в том, что Шэннон не просто какая-то случайная девчонка, Гибс, — выдавил я. — Она другая. Она не для случайных встреч, не для секса ради секса, не привязана к кому-то ради выгоды. Я не могу выкинуть ее из головы. Она даже не знает, кто я, чувак. Она понятия не имела. И это было искренне. Она не притворялась. Я встречал столько привязчивых девчонок, что мне хватило бы на всю жизнь, и я понял, что она в полной растерянности. — Я покачал головой и откинулся на кресло. — И кроме всего прочего, она хрупкая.

— Хрупкая?

— Хрупкая, — подтвердил я, не желая раскрывать больше деталей.

— Это из-за того, что ты прочитал в том файле?

Я уставился на него, напрягаясь.

— Расслабься, — успокаивал он, подняв руки. — Я его не читал. Я просто вернул Ди.

Я тяжело выдохнул и кивнул. — Просто поверь мне, когда я говорю, что эта девчонка — линия, которую я не могу переступить.

— Тогда не переступай, — после долгой паузы ответил Гибси. — Если она так сильно с тобой играет, когда ты едва ее знаешь, то тебе лучше отступить сейчас, чувак.

— Дело в том, чувак… я не знаю, смогу ли, — хрипло признался я. — Ты знаешь, как я, когда что-то застревает у меня в голове. Я теряю контроль и иду ва-банк.

— Я знаю, — усмехнулся Гибси. — Ты давишь все и всех, кто стоит на пути.

— Ну, останови меня!

— Останови себя, — фыркнул он. — Прояви знаменитую самодисциплину. — Улыбаясь, добавил: — У тебя ее и так было предостаточно в последнее время.

— Ты не понимаешь, Гибс. Прошлая ночь чуть не убила меня. Честно, я всю ночь был бодрствующим, смотрел на свои ключи и заставлял себя оставаться в кровати, а не ехать к ней и забирать ее домой, — уныло признался я. — У меня нет ни капли самообладания, когда речь о ней — именно поэтому мне нужна твоя помощь.

— Итак, чего ты хочешь от меня, Джонни? — спросил он с ухмылкой. — Ты хочешь, чтобы я тебя заблокировал?

— Я говорю, что если увидишь, что я перехожу черту, останови меня, — вырвалось у меня. — Я не доверяю себе рядом с ней.

— Ты понимаешь, что эти линии, которые существуют между вами, ты сам нарисовал в своей голове?

— Я не могу с ней туда идти, Гибс, и не пойду.

— Ты серьезно?

Я кивнул. — Она слишком чертовски опасна для меня.

— Потому что?

— Я же только что сказал! — рявкнул я.

— Нет. — Он медленно покачал головой. — Ты просто ходил кругами, чувак. — Пожав плечами, добавил: — Я еще не слышал убедительных доводов против нее.

Я не ответил ему по трем причинам.

Во-первых, он не понял бы.

Во-вторых, он не поверил бы мне.

В-третьих, я сам себе не совсем верил.

— Так ты готов просто отступить и наблюдать, как Макгэрри или какой-нибудь другой клоун делает ход? — спросил Гибси. — Тебя это полностью устраивает?

То, как мое тело автоматически напряглось, было достаточным ответом.

— Она красивая, Джонни, и к ней направлено много внимания, — спокойно сказал Гибси. — Нельзя хотеть и иметь все сразу, чувак. — Пожав плечами, добавил: — Либо хочешь ее, либо нет. Либо идешь за ней, либо отступаешь.

— Нет, — рявкнул я, напрягаясь.

Это было все, что я мог сказать.

Просто «нет».

— И ты уверен, что не хочешь попробовать быть с ней в паре? — спросил он.

— Не получится, — пробурчал я. — Кроме того, что я слишком стар для нее, и она, вероятно, не испытывает того же, я слишком занят и недоступен для чего-либо, что хоть как-то напоминает отношения.

— Кто сказал?

— Ты знаешь, какая у меня жизнь, Гибс. — Я снова тяжело вздохнул. — Ты знаешь, почему я одинок. Слишком много давления, я не могу терять концентрацию. У меня нет свободного часа в день, и летом меня здесь не будет. — Я бессильно пожал плечами. — Как это справедливо по отношению к любой девочке?

— Верно, — задумчиво сказал Гибси. — Но она явно не просто какая-то девочка.

— Именно, — скрипя зубами, сказал я. — Она слишком… больше… лучше… важная — — Прерываясь, провел рукой по лицу. — Это никогда не сработает, — наконец сказал я усталым тоном. — Я уйду, они напишут кучу дерьма в газетах и в сети, как всегда, пока меня нет, она станет параноить, я разозлюсь, она пострадает, и мы оба окажемся чертовски несчастными.

— Вау, — выдохнул Гибси. — Ты много об этом думал, да?

Каждую минуту с тех пор, как впервые увидел ее.

Я уныло кивнул.

— Тогда будь ее другом, — предложил он.

Я резко поднял голову. — Другом?

— Да, идиот, другом, — протянул Гибси саркастически. — Ты знаешь, что такое дружба? Поверь или нет, у тебя это неплохо получается. И если что-то большее невозможно, и ты не можешь держаться подальше от нее, то карта дружбы — твой лучший вариант.

— Но она девочка, Гибс.

Он закатил глаза. — Да, Джонни, знаю.

— У меня нет подруг.

— Тогда она может быть твоей первой.

Я обдумал эту мысль.

Могу ли я быть другом Шэннон?

Могу ли я просто быть ее другом?

— Друзья, — повторил я, поднимая взгляд на него. — Думаю, я могу попробовать?

— Вот так, — ободрил Гибси с довольной улыбкой.

Я могу быть ее другом.

Я могу быть хорошим другом для нее.

Я могу облегчить ей жизнь.

Я хочу это делать для нее.

— А если она не захочет быть моей подругой? — спросил я, ощущая непривычное волнение, которое всегда сопровождало мысли о ней.

— Продолжай ныть, и я не захочу быть твоим другом, большое чмо, — фыркнул Гибси. — А если она не хочет быть моей подругой, — он поддел меня и фыркнул, — Иди домой и найди свои яйца — вспомни, кто ты такой, — и заодно трахни себя. Даже если упадешь без сознания от боли, оргазм того стоит.

— Значит, ты поможешь мне? — спросил я, решив проигнорировать его последнюю шутку.

— Дать оргазм? — фыркнул Гибси, качая головой. — Я тебя люблю, чувак. Но не настолько, чтобы тебя кончить.

— Иди к черту, — пробурчал я.

— Расслабься, — засмеялся он.

— Да, моя жизнь — одна большая шутка для тебя, да? — рявкнул я.

— Не будь таким чувствительным, — усмехнулся он.

— Гибс, — предупредил я. — Я не шучу. Мне нужна твоя помощь с этим.

Он тяжело вздохнул. — Если это то, чего ты действительно хочешь?

Нет.

— Так должно быть, — хрипло выдавил я.

— Ладно, чувак, я помогу тебе, — вздохнул Гибси. — Хотя это никогда не сработает, ты обречен на провал, и я, скорее всего, буду произносить тост на твоей свадьбе в каком-то ужасно молодом возрасте, потому что ты разнесешь все вокруг, но пока что я абсолютно помогу тебе спрятать голову в песок.

— Это не смешно, Гибс, — рявкнул я, напрягаясь.

— Я знаю, — ответил он, при этом смеясь до упаду. — Это смешно.

— Ни капли, — пробурчал я.