ГЛАВА 15

Перерывы на туалет и предложения

Шэннон

Когда люди говорят, что что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, обычно так оно и есть.

Именно так я почувствовала себя, когда во вторник вечером после школы вышла из туалета и столкнулась с твердой грудью.

Удивленная, что кто-то стоит снаружи туалета, когда последний звонок давно прозвенел, я издала маленький писк.

— Как дела, Шэннон? — спросил блондин, немного знакомый мне парень, улыбаясь.

Коридоры были относительно пустыми, только несколько учеников бродили туда-сюда, что заставило меня подумать, что он ждал меня здесь.

В конце концов, туалет для девочек — странное место, чтобы просто стоять снаружи, особенно в форме: джерси, шорты и бутсы.

Внутри меня смешались паника и осторожность.

— Эм, нормально, — ответила я, заправляя и снова заправляя волосы за ухо — моя привычная нервная черта. — А у тебя?

— Лучше, теперь, когда я с тобой говорю, — объявил он, подтверждая мой худший кошмар, делая шаг ближе, и шипы на его бутсах звякнули по полу.

— Ты ждал меня здесь? — осмелилась я спросить, нуждаясь в словесном подтверждении. Не спрашивай, почему, но мне нужно было уточнить безумие. — В своей… — я жестом указала на его форму — форме?

— Я тренировался и забыл капу в шкафчике, — объяснил он, совершенно не смущаясь. — Я увидел, как ты заходила в туалет, когда шел к своему шкафчику, и подумал, что подожду и поговорю с тобой. — Он пожал плечами, будто его бредовое объяснение было вполне нормальным, и добавил: — Я, кстати, Ронан. Ронан Макгэрри. Мы вместе на французском.

Тон его был дружелюбным, но я знала, что не стоит доверять.

Дружелюбие может превратиться в издевательство за секунду.

— Да, знаю, — ответила я, отступая шаг назад, чтобы вернуть личное пространство. — Было мило, что ты подошел поздороваться, но мне нужно ловить автобус. Он скоро уходит, и водитель не будет ждать…

— Я видел тебя на поле в тот день, Шэннон, — прошептал он, голос низкий, глаза светились азартом. — Вот о чем я хотел поговорить. — Он сделал еще шаг ко мне, снова вторгаясь в мое пространство. — Твои трусики? Эти убийственные ноги… я видел все.

Мое сердце сжалось.

Каждый мускул в теле напрягся от страха.

Вот оно.

То, чего я ждала.

Неизбежное издевательство.

Я смутно знала Ронана Макгэрри, сидя перед ним на уроках французского последние недели, но не подозревала, что он в регбийной команде.

Я не заметила его на поле на прошлой неделе, но тогда я не замечала никого, кроме Джонни.

Сейчас все стало логично: грязная форма и ссадина на скуле.

Но мне было нечего сказать, поэтому я молчала и ждала, пока он заговорит.

Он заговорит.

Они всегда говорили.

— И я должна быть честен, Шэннон. — Он дотронулся до моей косы грязной рукой, не сильно, игриво, но мне не понравилось это вторжение. — Я не мог перестать думать о тебе с тех пор.

Притворись равнодушной, Шэннон.

Притворись, что тебе все равно.

Я сделала шаг в сторону, освобождая волосы, пожала плечами и поправила сумку на плечах.

Он долго смотрел на меня, глаза светились азартом, а затем сказал:

— Ты застенчивая, да?

— Нет, — ответила я тихо, и это была правда.

Я не была застенчивой.

Я могла быть откровенной и разговорчивой, когда была с теми, кому доверяла.

Но я была осторожной.

И у меня были на то веские причины.

И я ему не доверяла.

— Ну, застенчивая или нет, ты чертовски красива под этой одеждой, — сказал он низко, прикусывая нижнюю губу, глаза обшаривали меня нагло. — Я бы очень хотел твой номер.

Мой рот открылся.

Он серьезно?

Я смотрела на него, пытаясь понять.

Он выглядел абсолютно серьезно.

— Я, э-э, нет… — покачала головой, едва увернувшись от его руки, когда он снова потянул за косу. — Прости, Ронан, но я не даю свой номер незнакомцам.

Последнее, что я хотела, — дать кому-либо, кроме Клэр и Лиззи, свой номер.

Давать свои данные означало, что хулиганы будут иметь прямой доступ к моей психике 24/7.

И хотя я однажды совершила эту ошибку в старой школе, новый номер и обжигающий опыт не позволяли повторить ее снова.

Ронан фыркнул. — Я вряд ли для тебя незнакомец.

— Для меня ты незнакомец, — ответила я, заставляя себя стоять твердо.

— Давай, Шэннон, я не кусаюсь. — Он продолжал улыбаться, но взгляд стал холоднее. — Просто дай мне номер.

— Нет. — Я покачала головой. — Прости, но я тебя недостаточно хорошо знаю, чтобы давать номер.

— Ты всегда можешь меня узнать, — прошептал он, положив руку мне на плечо.

Хотя я не чувствовала его прикосновения сквозь толстую куртку, я тут же отдернула плечо, но он не убрал руку.

— Мне нужно ловить автобус, — выдавила я, повторяя свои слова. Плечи были тверды, как бетон, когда я добавила: — Мне нужно идти сейчас, иначе я опоздаю. — Я хваталась за соломинку, но хотела уйти от этого мальчика. — Серьезно, водитель не будет ждать.

— Будет другой автобус, — ответил он. — Но другого меня не будет.

Господи, надеюсь, нет.

— Слушай, — Ронан говорил игриво. — Я должен быть на собрании после тренировки с командой на поле. Тренер любит собирать нас, чтобы обсудить стратегию после тренировок.

Он сказал это так, будто я должна была заинтересоваться.

Мне было плевать.

Мне было важно только одно: чтобы он ушел.

— Но мне не обязательно идти. — Его рука сползла с плеча на локоть. — Я мог бы пропустить ради тебя. — Рука спустилась ниже, касаясь края моей юбки. — Что скажешь? — спросил он, наклоняясь к уху. — Хочешь вернуться в туалет и узнать меня получше?

— Нет, — рявкнула я, отдернувшись. — Меня это не интересует.

— Давай, Шэннон, — теперь голос стал горячим, глаза блеснули раздражением. — Посмотри вокруг. — Он снова схватил меня за плечо, на этот раз не аккуратно. — Никто нас не увидит...

Ронан даже не успел закончить фразу, когда его буквально сдернули — гораздо более высокий, старший парень схватил его за затылок, заставляя согнуться и идти в его шаг.

— Ты суицидальный маленький ублюдок, да? — сказал парень спокойно, идя по коридору с огромной рукой на шее Ронана.

Он был одет так же: черно-белая полосатая форма, белые шорты и ботинки, оставлявшие щелчки по полу, с комьями грязи и травы на шипах.

Единственное отличие — номер девять на спине Ронана и номер семь на большом парне.

Я мгновенно узнала.

Номер семь.

Джерард «Гибси» Гибсон.

Влюбленность Клэр.

Выгуливатель кота.

Странный парень.

Слава богу!

Ученики, оставшиеся в коридоре, остановились, чтобы наблюдать за драмой, но никто не вмешался.

Ни один человек не заступился за Ронана, пока гигант, светловолосый, почти взрослый мальчик вел его через коридор.

— Убери руки, Гибси, — орал Ронан, пытаясь вырваться. — Я просто шутил.

— Ты понимаешь, что он тебя убьет, да? — спросил Гибси с юмором, ведя Ронана к входу и затем торжественно выкинув через стеклянные двери.

— Гибси! — кричал Ронан, краснея. — Перестань шутить. Я просто был дружелюбен к ней.

— Не звучало дружелюбно, — поддразнил Гибси. — Звучало отчаянно — и немного изнасиловательски.

Сейчас оба тянули: Ронан пытался открыть дверь, а Гибси легко ее держал.

— Пусти меня, Гибси! — орал Ронан, хватая ручку как сумасшедший. — Мне нужен ингалятор.

— Не пытайся со мной, Макгэрри, — смеясь, сказал Гибси. — Ты знаешь правила — и у тебя нет астмы.

— И что? — возмутился Ронан. — Ты просто выгоняешь меня из школы, потому что он сказал «нет»?

Что?

— Абсолютно, — ответил Гибси.

— Он не мой капитан! — рыкнул Ронан, прижимая лоб к стеклу.

Я была в замешательстве.

— Твой, — крикнул Гибси, все еще смеясь. — И собаки, которые не умеют себя вести возле новой подруги капитана, остаются снаружи.

— Ты за это заплатишь, Гибс, — прошипел Ронан. — Клянусь, если не впустишь меня, расскажу об этом дяде.

— Правда?

— Ты будешь исключен из команды за это.

— За угрозу я выебу твою маму, Макгэрри, — парировал Гибси. — А потом кончу ей на грудь, и ей это понравится. — Смеясь, добавил: — Иди и расскажи дяде-тренеру все, что я планирую с его сестрой.

— Я тебя убью! — кричал Ронан, бьясь кулаками о стекло.

— Соси мои яйца…

— Что происходит? — раздался знакомый мужской голос.

Я мгновенно узнала акцент.

Без сознательного решения мои глаза искали хозяина голоса, и когда я его увидела, выходящего из столовой с пакетом со льдом на бедре, мое сердце забилось дико.

Стоя на двадцать футов дальше, я видела, как все тело Джонни напрягалось в джерси, от широких плеч до мускулистого торса.

Ноги длинные, бедра толстые и мускулистые, покрытые травой и грязью. На рукаве джерси был маленький разрыв от надувшегося бицепса.

Господи, он буквально вырывался из ткани.

Он был одет так же, как остальные, но совершенно другой по размеру тела.

Он был почти слишком большим.

Слишком мускулистым.

Слишком страшным.

Слишком красивым.

Слишком.

Я отмахнулась от мыслей и сосредоточилась на споре в конце коридора.

— Что этот маленький придурок сделал на этот раз? — потребовал Джонни, сокращая расстояние до Гибси.

Я заметила, что он немного хромает, как я уже наблюдала раньше.

Мой взгляд перескакивал между ними тремя: Ронан уже не тянул ручку, отступил немного от двери; Гибси усмехался, а мои глаза остановились на Джонни.

Серьезно, несмотря на рост Гибси, Джонни был выше.

На щеке у него засохла грязь, которую он пытался смахнуть.

Темно-коричневые волосы торчали во все стороны.

Наверное, от пота или игры под дождем.

Он стоял так, что я видела его профиль и нахмуренные брови, когда Гибси шептал ему на ухо.

Я не могла разобрать, что они говорили, и не хотела отходить от безопасного угла у туалета. Могла всегда скрыться внутри и позвонить Джоуи, если все выйдет из-под контроля.

Через секунду тело Джонни заметно напряглось. — Что?

Он бросил пакет со льдом, кулаки сжались, и он развернулся, чтобы взглянуть через стекло, на его спине был номер тринадцать.

Он сделал шаг вперед, остановившись перед дверью, когда Гибси положил руку ему на плечо.

— Ты шутишь, да? — взревел он, реагируя на слова друга.

Голова Джонни повернулась к Ронану, а затем резко ко мне.

Его взгляд упал на меня, и, боже, он был в ярости.

Это был лишь мгновенный взгляд, он быстро снова обратил внимание на Ронана.

На этот раз я услышала, что он говорил.

— Даю тебе пятисекундное преимущество, придурок, — взревел он через стекло. — А потом я отрежу тебе член и скормлю.

— Иди к черту, Кавана, — ответил Ронан, лицо было бледнее, чем раньше. — Ты меня не тронешь.

— Раз, — рявкнул Джонни. — Два, три, четыре…

— Чего ждешь? — прокричал Гибси, размахивая руками в воздухе, подбадривая. — Давай, Форрест.

Неужели они действительно собирались драться?

Из-за меня?

Разве это действительно из-за меня?

Не может быть.

Они даже не знали меня.

Ни за что.

Я не любила конфликты, не умела с ними справляться, и все это определенно выглядело так, что могло выйти из-под контроля.

Решив отвлечься от ситуации, я развернулась на каблуках и бросилась в туалет, не останавливаясь, пока не оказалась безопасно в одной из кабинок, закрыв дверь за собой.

Дрожащими руками я сняла сумку с плеч, позволив ей глухо стукнуть о кафельный пол.

Сев на закрытый унитаз, я наклонилась вперед, уперлась локтями в колени и зарылась руками в волосы, приходя в себя.

Что, черт возьми, только что произошло?

Что это было?

Что бы я делала, если бы Джерард или Гибси, или как там его звали, не пришли?

Где бы я была сейчас?

Когда адреналин начал спадать, слезы стекали по моим щекам, но это было не от грусти.

Ладно, да, я была расстроена, но мои слезы были от злости.

Я реально была зла.

Кто, черт возьми, думает, что он такой Ронан Макгэрри?

И кто он думает, что я такая?

Он пригласил меня в туалет с собой.

Боже, он реально ожидал, что я скажу «да».

Моргнув слезами, я сжала кулаки, затем разжала их, колени подрагивали от злости и унижения, которые пронзали меня.

Я ненавидела людей.

Они были таким разочарованием.

И подумать только, бог поменял динозавров на людей.

Он, должно быть, в ярости.

Провела рукой по лицу, быстро стерла влажные щеки и пыталась взять себя в руки.

Я раздражалась на себя за то, что плакала от злости.

Я хотела кричать.

Кричать лучше, чем плакать.

Мне было противно за то, что я замерла.

Он не имел права класть на меня руки, а я ничего не сделала, чтобы остановить его.

Слова казались недостаточными, и вместо того чтобы ударить его по паху или отбить руку, я замерла, как всегда.

Мне следовало бы уже понять, что быть слабой не приносит пользы, и не сопротивляться тоже нельзя.

В подобных ситуациях, как только что случилось, я должна была дать отпор.

Мне нужно было перестать позволять страху управлять мной.

Я имела право защищать себя.

Защищать себя — это не нарушение правил.

Я это знала, но проблема была в том, что каждый раз при столкновении или кризисе мое тело — и разум — реагировали одним и тем же сломленным инстинктом: замереть.

Все говорят про инстинкт «бей или беги».

У меня ни того, ни другого не было.

Вместо того чтобы дать отпор или убежать, я замерла.

Каждый, чертов, раз.

Сделав несколько успокаивающих вдохов, я медленно выдохнула, пытаясь успокоить нервы и бешено колотящееся сердце.

Мне понадобилось три попытки, чтобы встряхнуть руку, прежде чем я смогла скоординированно расстегнуть верхние пуговицы пальто и достать телефон из кармана под свитером.

Дрожащая, я разблокировала экран и сразу же ощутила новую волну паники, когда увидела цифровые часы в верхней части экрана.

Было 17:47.

Мой автобус отходил ровно в половине шестого.

Я его пропустила.

Следующего автобуса по нужному маршруту не было до 21:45.

— Черт, — прошептала я сквозь слезы, быстро прокручивая контакты в поисках имени брата.

Набрав звонок, я приложила телефон к уху, но вместо обычного звонка услышала записанный роботизированный голос, сообщающий, что у меня недостаточно средств для звонка.

— Черт!

Стонув, я быстро набрала код для отправки бесплатного сообщения «перезвони мне» Джоуи.

Когда сразу не пришел ответ, я отправила еще одно, потом еще три для надежности.

Мама была на работе, и ее телефона при себе не было, а я лучше посплю прямо здесь в туалете, чем позову отца — он бы все равно не приехал.

Через тридцать минут я отправила брату еще как минимум двадцать бесплатных сообщений, но безрезультатно.

Очевидно, что либо он не взял с собой телефон, либо он был на беззвучном режиме.

Скорее всего, он был на беззвучном режиме, ведь Джоуи редко уходил из дома без него. Он, наверное, забыл выключить беззвучный режим, когда ушел из школы.

Я не знала, что еще делать, кроме как ждать следующего автобуса в школе.

Я знала, что школа остается открытой до позднего времени для кружков и репетиторства.

Фактически она никогда не закрывалась, ведь это была еще и школа-интернат, но главное помещение было открыто как минимум до девяти.

Мой желудок громко заурчал, нарушив тишину.

Снова посмотрев на часы, я отметила, что уже 18:18.

У меня были те кусочки хлеба, спрятанные в ланчбоксе.

Я могла бы приготовить тосты в общей комнате, пока ждала.

Дома меня ждало бы серьезное наказание, но ни за что на свете я не собиралась идти пятнадцать миль пешком домой.

Саму прогулку я, наверное, могла бы выдержать.

Но меня беспокоило, кого я могу встретить по пути.

Встав, я убрала телефон обратно в карман, снова застегнула пальто, схватила сумку и вышла из кабинки, остановившись, чтобы вымыть руки перед тем, как покинуть убежище туалета.

Я прижала ухо к двери и прислушалась.

Когда с другой стороны не было звуков насилия и криков, я открыла дверь и шагнула наружу.

Как ужасный случай дежавю, я вышла из туалета и столкнулась с твердой грудью мускулов.