ГЛАВА 9

Дни рождения и разбитые очки

Джонни

Пабы и бары — это соблазн, от которого я старался держаться подальше насколько возможно.

С моим расписанием тренировок я не мог позволить себе валять дурака, как мои друзья.

Алкоголь не входил в мою диету, и я всегда чувствовал себя разбитым днями после каждого раза.

Однако сегодня был семнадцатый день рождения Гибси, и после непрекращающихся звонков и сообщений я сдался и согласился выйти с ним и частью команды в Биддис, чтобы отпраздновать.

«Баддис» был нашим местным баром, и, вопреки названию, он был довольно современным, с минимальным количеством колхозного декора за стойкой.

Днем там подавали лучшую еду в городе, а ночью он превращался в центр тусовок для местной молодежи.

Я часто там ел, когда родителей не было дома. Со-совладелец и шеф-повар Лиам был очень адекватным парнем и не имел проблем с тем, чтобы учитывать мои диетические предпочтения. Это было единственное место в городе, куда я мог прийти и быть уверен, что получу чистую еду.

Что касается вечеринок, я там почти не пил — это больше «фишка» Гибси, — но когда я это делал, нам гарантированно подавали и обеспечивали полный отрыв.

Это было плохой идеей, учитывая, что завтра утром у нас матч клуба, но Гибси оправдывал нашу безрассудность фразой, что семнадцать лет бывает только один раз.

И это было правдой.

Проблема была в том, что для меня это было не так просто.

Парни могли отрываться на вечеринке и сходить с ума, если хотели.

Утром их не осуждал бы никто, кроме их матерей.

Если же я напортачил, мое имя публично бы затоптали в грязь, «регбийные головы» бы докучали мне, а моя позиция в Академии оказалась бы под угрозой.

Что делало сегодняшний вечер еще хуже по нескольким причинам.

Во-первых, мне семнадцать, и я поддался на непрекращающийся прессинг Гибси, напившись до полу-парализованного состояния вместе с ним.

Во-вторых, здесь была Белла.

Оба эти обстоятельства были крайне плохими и грозили возможной катастрофой.

Через несколько минут после моего прихода в бар Биддис стало ясно, что Кормак не является главным приоритетом Беллы; как только я сел за стол с ребятами, она направилась прямо к моему колену и с тех пор не отходила.

Я провел большую часть вечера, пытаясь не смотреть на короткую юбку, которую она носила, и на вид черного кружевного треугольника между ее бедрами, когда она наклонялась через стол, чтобы прошептать что-то подруге.

Это причиняло мне физическую боль.

Не потому, что у меня была какая-то эмоциональная реакция к ней, а потому что у меня болели яйца.

Не то чтобы Белла была некрасивой.

Если честно, она, наверное, была самой привлекательной девушкой в баре.

Черные волосы в стиле боб, высокая, с формами фигура и огромная грудь — она была настоящей красавицей.

Проблема была в том, что мне все было равно.

Что бы там ни было между нами раньше — мне было пофиг уже давно.

И я не хотел возвращаться в этот бой.

Однако для нее это, похоже, не имело никакого значения — она была как собака с костью.

Я был костью.

Я уже потерял счет, сколько раз подходил к бару за еще одним напитком, просто чтобы пересесть подальше от нее.

Но это не помогало.

Ее зад снова оказывался у меня на коленях, а я только быстрее напивался.

Ни одни «нет», «не сегодня» или «никогда больше» не имели никакого эффекта.

Она не оставляла меня в покое.

Я не хотел ее обидеть или унизить.

Я не был полным мудаком.

Вот почему я терпел этот цирк.

К половине второго моя голова плавала; алкоголь в крови, смешанный с сильными медикаментами, которые я все еще принимал, делал меня неуклюжим и некоординированным.

Положительный момент — я больше не чувствовал боли.

Я ничего не чувствовал.

Отлично.

— Пойдем куда-нибудь еще? — промурлыкала Белла, наклонившись к моему уху. — Куда-нибудь потише? — Она просунула руку в раскрытие моей рубашки, провела пальцами по ключице.

— Нет. — Я покачал головой, отодвигая ее руку, которая уже лазила по моей руке, и потянулся к водке с «Ред Буллом», которую я уже сменил на восьмой бокал.

Мои движения были неуклюжими, и напиток вылился за край стакана на колено джинсов.

Всю ночь она пыталась меня поцеловать и трогать, а я все время отворачивался и отталкивал ее блуждающие руки.

Я не любил публичную демонстрацию чувств, и она знала это.

То, что она сидела у меня на коленях, не было тем, что я бы терпел в обычный вечер, даже если бы мы были в хороших отношениях. Единственная причина, по которой я ее еще не сбросил с колен — я был пьян как сыч и не хотел случайно уронить ее на пол.

Мне это не нравилось.

Пьяный или нет, я не терпел эти прикосновения.

— Ну давай, красавчик, — Белла снова потянулась к воротнику моей рубашки, не обращая внимания на мои действия. — Можем выйти в машину, — предложила она, расстегивая еще одну пуговицу.

Это была, наверное, четвертая чертова пуговица, которую она смогла расстегнуть.

— Нет, Белла, — пробурчал я, слова шли невнятно. — Перестань. — Схватив ее руку, я вернул ее на колени. — Я не в настроении.

— Я могу тебя в настроение привести, — поддразнила она, двигая руку к пряжке моего ремня.

— Прекрати. — Я снова поместил ее руку на колени. — Я еще восстанавливаюсь, — и мы закончили.

— Правда? — Она снова просунула руку под рубашку, игнорируя слова «мы закончили». — Я могу это изменить.

— Нет. — Я оттолкнул ее вторую руку от паха, застонал от боли, когда она грубо схватила мой член. — Белла, перестань! — Я встряхнул рукой, обвившей мою шею. — Пожалуйста, просто прекрати.

Господи, если бы я продолжал трогать ее после того, как она сказала «стоп», это была бы война.

Двойные стандарты, мать их.

— «Перестань»? — вспыхнула Белла, смотря на меня.

— Да. — Я вернул ее руку на бедро и отодвинулся от нее. — Я устал.

— Ты всегда «устал», Джонни! — воскликнула она. — И ты больше никогда не в настроении.

Я думал: «Ну конечно, блядь», но не стал отвечать.

Я осторожно подбирал слова рядом с девушками.

Их можно было — и они это делали — истолковать в свою пользу.

Хотя я и был пьян, я прекрасно помнил, чему учили в Академии, и эта девушка не заставит меня среагировать.

Не сегодня, сатана.

Я пожал плечами и устало оглядел стол.

Друзья наблюдали.

Ничего нового.

Мой взгляд упал на Гибси, и я послал ему лучшее «ты, блядь, мудак» выражение лица.

Его ответная гримаса была извиняющейся.

— Не игнорируй меня, когда я с тобой говорю, — потребовала Белла, голос был высокий и пронзительный, давая понять, что она в худшем состоянии, чем я.

— Я не игнорирую тебя, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

— Не правда! — прошипела она, голос стал громче. — Игнорируешь!

— Нет, Белла. — Я устало вздохнул. — Не игнорирую.

— Ладно. — Схватив меня за лицо обеими руками, Белла подтянула мое лицо к себе и прижала свои губы к моим. — Тогда докажи, — пробурчала она, прежде чем резко поцеловала меня.

Из-за алкоголя в крови мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит.

Ощущение ее языка на моих губах было словно обливание водой.

Я резко дернул головой назад, но она держала меня за волосы, не давая вырваться, губы ее все еще прижимались к моим.

Кипя от ярости, я внезапно вскочил, задевая при этом стол и, к счастью, освободившись из ее захвата.

Напитки разлетелись по полу, стекло разлетелось вокруг, привлекая внимание всего бара к нашему столику.

— Черт возьми, Джонни! — заорала Белла, сверля меня взглядом с места. — В чем твоя проблема?

— Когда я говорю «нет», — прорычал я, вытирая рот и глядя сверху вниз, — я чертовски имею в виду «нет»!

— Я всего лишь хотела, чтобы ты меня поцеловал! — закричала она. — Это слишком много, чтобы попросить?

— Я не хочу, черт возьми, целовать тебя! — рявкнул я, теряя контроль над собой. — Я не хочу твои губы на своих. Я не хочу твоих рук на своем теле. Потому что я не хочу тебя!

Я тут же пожалел о сказанном.

Но было слишком поздно.

Белла разрыдалась, и, конечно, я был тем ублюдком, который заставил ее плакать.

Грязные взгляды полдюжины девушек с соседнего стола — все направлены на меня. На сегодня я был закончен.

Сдавленно прорычав, я провел рукой по волосам и вышел из-под ног барменши, которая толкнулась мимо меня с совком и щеткой.

Выйдя на улицу, я достал телефон из кармана джинсов и вызвал такси, облегченно вздохнув, когда в трубке услышал: «пять минут».

Мне нужно было вырваться отсюда и держаться подальше от своих глупых решений.

Самое худшее из них — эта опасная девушка, с которой я ввязался.

В этот момент я радовался, что мое тело сломано.

Радовался, что с Хэллоуина я не мог трахаться.

Может, это судьба?

Без члена, заслоняющего рассудок и способность принимать хорошие решения в пользу девчонок, я смог разглядеть истинное лицо Беллы.

И оно было далеко не красиво.

Мысль о том, что мне лучше содрать с себя кожу, чем снова прикасаться к ней, приносила хоть какое-то утешение.

Никогда больше, Джонни.

Никогда-блядь-больше, парень.

Прислонившись к стене паба, я позволил мыслям вернуться к тем одиноким глазам.

Я хотел увидеть эти глаза.

И девушку, которой они принадлежали.

Алкоголь в венах блокировал совесть, облегчая мне одержимость Шэннон Линч без чувства вины.

Завтра, когда я проснусь с ясной головой, я, несомненно, почувствую последствия своих блуждающих мыслей, но сейчас, пока моральный компас был временно отключен, я представлял все ужасные фантазии в ярких деталях.

Было приятно.

Ее было приятно представлять.

Она была чертовски красива.

Ее голос.

Ее волосы.

Ее запах.

То, как она говорила.

Каждая часть ее.

Я был погружен в мысли, представляя, как все было бы иначе, если бы это была Шэннон, которая целовала меня, когда звонок такси отвлек меня.

— Джонни, парень, — весело крикнул таксист, чье имя я никогда не мог запомнить. — Как дела? Твой приятель с тобой сегодня?

Под «приятелем» он имел в виду Гибси.

Ведь обычно именно Гибси был тем, кто вдохновлял на ужасные решения вроде того, что я совершил сегодня.

— Он еще внутри, — объяснил я, стараясь не шататься, отталкиваясь от стены. — Спасибо, что приехал так быстро.

— Как я мог оставить тебя здесь, парень, — засмеялся он. — Не забудь старого друга Пэдди, когда окажешься в большом городе с большими мужчинами.

Я не помнил сейчас старого Пэдди, но и не собирался ему об этом говорить.

— Джонни — подожди, парень! — крикнул Хьюи Биггс, вывалившись из паба ко мне. Схватив меня за руку, он остановил меня. — Ты должен взять нас с собой.

— Кого нас? — медленно спросил я. — Если ты про эту чокнутую девушку, забудь, Хьюи. Она не моя ответственность, и я лучше отрежу себе член, чем вернусь внутрь и буду с ней иметь дело.

— Кто — Белла? — нахмурился Хьюи. — Нет, чувак. К черту ее. Она уже вернулась к Кормаку. Он весь вечер прятался в лаундже. Не вышел, пока тебя не было, трус. — Он потянул меня к окну и показал внутрь. — Ты не можешь их оставить здесь.

Мой взгляд метнулся от Хьюи к Гибси, который был лицом в стол, храпел, к Патрику Фили, которого приставала одна из подруг Беллы, к Белле, которая терлась о Кормака, и снова к Хьюи.

— Почему я? — прорычал я.

— Потому что мы твои «малыши», — объявил Хьюи, опираясь на меня.

— Мои «малыши»? — пробормотал я. — Какого хрена вы трое чьи-то «малыши»?

— Ты наш капитан, — пробормотал Хьюи. — Мы вроде как твоя ответственность.

— На поле, идиот.

— Давай, Кэп, у тебя пустой дом. Ты знаешь, что мама Фили психанет, если он вернется домой в таком состоянии, а моя мама не пустит нас через вход. А Гибс… он почти как твой брат, чувак. — Он показал пальцем в окно.

Все неприятные истины.

— Вы настоящие идиоты, — пробурчал я, прежде чем сдаться. — Ладно. — Провел рукой по волосам и вздохнул. — Заберите их. Я ухожу.

— Ты настоящий легенда, Кавана, — похвалил меня Хьюи, шатаясь обратно в паб за ребятами.

В любой другой раз я бы помог ему. Гибси был неудержим после выпивки, но я бы скорее прошел по раскаленным углям, чем вернулся внутрь к Белле.

— Извини за это, Пэдди, — пробормотал я, прислонившись к такси, ожидая выхода троих идиотов из бара. — Я думал, что буду один.

— Ничего, парень, — ответил пухлый маленький мужчина. — Любой друг Джонни Кавана — мой друг.

— Да? Ну, мои друзья — мудаки, — признался я, пожав плечами.

И склонны к рвоте.

— Пэдди… — почесав затылок, я повернулся к нему, мысленно готовясь к возможной «установке урона». — Напомни мне оставить тебе пару билетов на один из наших домашних матчей летом, если тебе интересно.

— Господи, Джонни, ты серьезно? — глаза таксиста загорелись. — Был бы рад, парень. В восторге. Я смотрю все ваши матчи. Даже заставляю дочь записывать те, что не показывают по телевизору. Я все время говорю жене, что юный Кавана — лучший, кого я видел в зеленой футболке под номером тринадцать.

Я пожал плечами. В семнадцать лет я должен был бы растеряться от таких слов от мужчины, старше меня более чем в три раза, но я слышал эти слова так много раз, что они стекали с меня, как вода с утки.

— Ценю поддержку, чувак, — ответил я. — У тебя есть мой номер, просто пришли смс, чтобы напомнить, потому что я сейчас пьяный как сыч и утром не вспомню ни слова.

— Так и сделаю, — ответил Пэдди. — И не хочу переходить черту, но тебе хорошо, что та девушка осталась позади.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, когда я был достаточно глуп, чтобы брать ее домой. Так единственный способ, как таксист мог знать.

В тумане воспоминаний я смутно вспомнил прошлый Хэллоуин, когда Белла закатила огромную истерику у паба, потому что я отказался отвезти ее домой.

Это был один из последних разов, когда я с ней был.

— Та, о которой твой приятель говорил, — объяснил он. — Плохая новость для парня вроде тебя. — Постучав пальцем по виску, добавил: — Доверься старому Пэдди, парень. Девушки вроде нее умеют только брать.

Он был прав.

Черт возьми.

Хьюи и Фили вынесли Гибси из бара, который орал свою версию песни The Blizzard — «Trust Me I'm A Doctor» — на всю улицу.

Я покачал головой, глядя на него.

— Никто, — пробормотал я, — и я имею в виду никто, никогда не поверит, что ты доктор, Гибси.

— Твоя будущая жена спасла меня сегодня от плохого чертова кота, — пробормотал он. — Купи кольцо, парень. — Обвив меня за плечо, добавил: — «Шептун по котам» — это надежно.

Я нахмурился и посмотрел на Хьюи, который в замешательстве встречал мой взгляд.

— Сколько ты выпил, чувак? — спросил я Гибси, стараясь удержать его на месте.

Он любил убегать, когда был пьян.

— Достаточно, — пробормотал Гибси, прежде чем снова влезть в хор песни, топая ногами по тротуару для драматического эффекта.

— Да, да, ублюдок, — поддразнил я, неся его в такси. — Ты доктор.

— Без стандартов, — он поднял палец, заявив это, и упал на заднее сиденье.

— Никогда не думал, что у тебя есть, — согласился я, забираясь рядом и пристегивая идиота.

— Как дела, Пэдди? — Гибси прервался на полпути песни. — В особняк Каваны, — добавил он и снова нырнул в песню.

Чертов Гибси.

— Что у тебя с Беллой за история? — спросил Хьюи.

Мы сидели на крыльце дома, заканчивая ночь бутылкой Джеймсона.

Виски — ужасный способ завершить вечер, но крайне необходимый после того, как последние три часа мы по очереди присматривали за Гибси и его рвотой.

Этот ублюдок фонтаном вырвал все содержимое желудка по всей гостевой комнате и сейчас находился в ванной внизу, накрытый половиной десятка полотенец.

К счастью, его желудок наконец опустел, и он мирно храпел.

Хьюи и я были единственными, кто еще не спал, Патрик же завалился на диван в гостиной сразу, как только мы пришли домой.

— Никакой истории, чувак, — сказал я, перекатывая в руках полупустой стакан.

— Слышал, наверное, слухи? — осторожно и с легким заплетением слов спросил он.

Я тяжело выдохнул. — Какие именно?

— Про нее и Кормака?

— Мне не нужны слухи, чтобы знать, что там происходит, — пробурчал я. — Сегодня видел собственными глазами.

— Нет, — сказал Хьюи медленно. — Про тот случай, когда она ушла домой с Кормаком в ночь Дня святого Стефана. — Он поморщился. — И каждую последующую неделю.

— Нет, — я сухо. — Не знал.

— Я бы сказал тебе что-нибудь, но ты только что вышел из больницы, — тяжело вздохнул он. — Не хотел, чтобы она мешала твоему восстановлению.

— Не переживай об этом, чувак. — Крутя виски в стакане, я посмотрел на янтарную жидкость и признался: — Я подозревал это задолго до того случая.

— Да? — он приподнял бровь. — Почему не сказал?

— Хотел спокойной жизни, наверное, — слабенько предложил я. — Я чертов идиот, чувак.

— Идиот — Райан, — поправил Хьюи. — Прокачал своего товарища из-за девушки.

Слишком пьян, чтобы скрывать эмоции или притворяться невозмутимым, я опустил голову и тяжело вздохнул.

— Я совершил ошибку с той девушкой, Хью, — сказал я, поднимая стакан к губам, чтобы допить оставшийся виски. — Ошибку на восемь месяцев.

— Зато вышел без последствий, Кэп, — протянул он руку между нами, взял полупустую бутылку и налил себе в стакан. — Могло быть девять месяцев, — добавил он, протягивая бутылку мне. — С ценником «от восемнадцати до пожизненного».

— Скажешь верно, — пробормотал я, соглашаясь, беря бутылку. — Можешь представить, что Денни и О’Брайен сделали бы со мной, если бы я пришел на тренировку с ребенком?

— Плюнь на тренеров из Академии, — возразил Хьюи. — Представь, что бы твоя мать с тобой сделала.

— Черт, парень, даже думать об этом страшно. — Налив стакан, я снова поставил бутылку и покачал головой. — Ух.

— Ладно, парень, можешь представить, что сказала бы моя мать, если бы я зашел домой с Кэти и сказал, что она беременна от меня? — пробормотал Хьюи. — Она бы тут же отрезала мне яйца.

— Хватит, парень, — я вздрогнул. — Даже не говори об этом.

Мы оба постучали по деревянным балкам крыльца, чтобы снять сглаз.

Минуты тянулись в молчании, пока Хьюи снова не заговорил:

— Ты когда-нибудь говорил с Шэннон Линч после того дня на поле?

Я устало посмотрел на него, слишком пьян, чтобы скрыть любопытство. — Моя Шэннон?

Хьюи рассмеялся. — Она теперь твоя Шэннон?

Я пожал плечами, слишком пьян, чтобы защищаться или отрицать.

— Надо сказать, парень, я был рад, когда ты позвонил команде по поводу инцидента на поле и уладил все, — вздохнул Хьюи. — Если бы ты этого не сделал, пришлось бы мне. Бедная девчонка заслуживает передышки.

Я нахмурился. — Ты ее знаешь?

— Она дружит с моей сестрой с самого детства.

— Клэр, — вспомнил я, перебирая в голове нужную информацию. — Блондинка из третьего года.

— Да, парень. — Хьюи сделал глоток из стакана. — Она сегодня заглядывала к нам домой, кстати.

— Что? — я посмотрел на него. — Ты ведь не сказал.

Он пожал плечами. — А зачем?

Точно.

— Прекрасная девчонка, — добавил он задумчиво. — Ужасная семья.

— Что ты имеешь в виду?

Хьюи покачал головой, но не ответил.

Меня это насторожило по целому ряду причин.

Мне не нравилось, что он знает о ней больше, чем я.

— Я пойду проверю ценного малыша в ванне, — сказал он, допив стакан. — А потом сам лягу спать.

— Бери любую комнату, — пробормотал я, погруженный в мысли.

Хьюи положил руку мне на плечо.

— Продолжай присматривать за ней, Кэп, — сказал он, сжимая плечо. — Кто-то должен.

И он ушел.