В Ватикане его святейшество папа Павел VI, сопя и шаркая, приблизился к письменному столу. Его дряхлое тело дрожало от пробиравшего до самых костей холода. В восемьдесят два года он походил на обтянутый кожей скелет. Эта зима была не особенно холодной, и на большой площади святого Петра многие гуляли без пальто. Но в апартаментах святейшего его не могли согреть ни обилие позолоты на картинах, ни изображения знойных песчаных пустынь.

Как ему сообщили, Елизавета Тюдор избрала для своей коронации пятнадцатое января. Это был характерный выбор для жительницы севера. Они там, подумал он, привыкли к суровой погоде и даже к церемониям под открытым небом в такую стужу. Его письмо должно быть получено ею до церемонии; она не должна быть помазана и коронована без учета его пожеланий. Нет!

Он опустился в кресло и жестом приказал одному из стражей поднести жаровню поближе. Ему не требовалось перечитывать ее письмо. Он знал его наизусть. Она просила его признания; только и всего. Но до сих пор он никак не мог определиться со своим ответом. Теперь же, однако, он принял решение: компромисса не могло и не должно быть. Еретик может быть на троне, но английский трон официально является все еще католическим и таковым должен оставаться, а Елизавета должна быть приведена к послушанию и выказать ему должное почтение прежде, чем он соблаговолит принять решение о признании ее королевой.

Своими паучьими пальцами он схватил серебряное перо и начал писать мелким, витиеватым каллиграфическим почерком: «Мы не в состоянии постичь, каким образом наследственное право может принадлежать лицу, не рожденному в законном браке. Королева Шотландская претендует на корону как ближайшая законная наследница Генриха VII. Однако, дочь моя, если Вы соизволите представить этот спор на суд наш, Мы отнесемся к Вашей милости со всяческим благоволением, насколько это допускает справедливость».

Присыпав исписанный лист песком, чтобы осушить чернила, он ощутил себя не менее могущественным, чем святой Георгий.

Вскоре после этого он счел необходимым выпустить буллу, направленную против английской «дочери тьмы». Сидя за тем же письменным столом, он, озадаченный столь быстрым ответом Елизаветы – кстати, адресованным даже не ему, а ее послу в Ватикане, – в котором она писала, что бывший глава итальянской инквизиции сделал то, что от него следовало ожидать.

«Январь, 12, 1559

Настоящим объявляем, что суверены-еретики не могут повелевать и не должны признаваться законными суверенами ни одним членом Истинной церкви. Любое проявление согласия с ними или повиновение им будет считаться смертным грехом».

Итак, линия фронта в начавшейся битве определилась. Ни о каком соглашении не могло быть и речи. Эту папскую буллу предстояло опубликовать по всей Европе.

Свою коронацию Елизавета устроила пятнадцатого января 1559 года, и, как сообщалось, это была пышная церемония, которую называли «сверкающим бриллиантом зимнего дня». Мария жадно читала все описания этой церемонии: и о процессии по улицам Лондона, и о торжественной службе в Вестминстерском аббатстве, сопровождавшейся громогласными восклицаниями «Боже, храни королеву!», которые выкрикивал народ.

«Жаль, что я почти не помню своей коронации, – думала Мария. – Мне следует попросить мать подробно рассказать о ней в письме, чтобы я могла лелеять в своей памяти все ее мельчайшие детали».

Она должна это для меня сделать, если, конечно, у нее найдется для этого время.

Ибо Марии де Гиз все больше времени приходилось посвящать усилиям упрочить бразды правления в становившемся все более неуправляемым шотландском королевстве.

Протестанты опубликовали воззвание «Нищие взывают», в котором монахам предписывалось передать к двенадцатому мая все имущество монастырей беднякам. Мария со своей стороны приказала всем проповедникам-еретикам к Пасхе вернуться в лоно католической церкви. В Шотландии, как и повсюду, четко определилось противостояние двух лагерей, готовых к сражению.

В это время Мария, послушно следуя приказу свекра, явилась в трауре на трапезу по поводу кончины Марии Тюдор. При ее появлении герольды закричали: «Расступитесь! Дорогу! Дорогу королеве Англии!» А как только она вошла в трапезную залу, все хором приветствовали ее: «Да здравствует королева Англии!» Едва она села за стол, ей подали кушанья на королевском серебре со свежевыгравированным гербом, четвертую часть которого занимало – наряду с гербами Франции и Шотландии – изображение английского герба.

Мария надеялась, что кузина Елизавета не обратит на это внимания. Или, старалась уверить себя Мария, если и вправду все эти пустые жесты не имеют никакого значения, то она, как новая королева Англии, безусловно, отнесется к ним с пониманием.