Власть Зимы отпраздновали вдвоем, как и планировали. Харпер слушала, как принято проводить этот день в Мунфоле, улыбалась, сравнивая праздник с католическим Рождеством по атмосфере.

— 21 декабря выбрано не просто так — это самая длинная ночь, — пояснял Деймонд. — Поэтому это семейный праздник, который принято проводить дома, в уюте, с самыми близкими людьми. Чтобы отпугивать холод и тьму. Даже в районе Лета в этот день довольно прохладно, а солнце у нас во всем Небесном городе восходит и садиться в одно время, так что световой день везде короткий зимой.

— Дома украшаете? — продолжала выпытывать подробности Харпер.

— Еще как! Мало того, что мы празднуем Новый год так же, как вы, переняли много ваших привычек, так еще и сами пытаемся добавить света и тепла в темные дни зимы. А что, как не гирлянды и светящее барахло помогает развеять мрак?

— Ну а какие праздники вы еще празднуете? День Святого Валентина?

— 1 марта, День Любви. В первый день весны, потому что она покровительница любви и тепла. Так что в этот мы почитаем Весну — сейчас ее зовут Лорелейн — а еще проводим день с теми, кого любим, признаемся в любви. А 21 июня мы празднуем Восход Лета.

— Самый длинный день? — улыбнулась Харпер, начиная понимать систему. — По празднику на каждое время года? Чтобы почитать каждое из них?

— Разумеется. В центре Небесного города времена года сменяются, как положено. А каждое время года сильнее всего в свое время. И Восход Лета, о, это очень красивый праздник. Мы жжем костры, купаемся, загораем, обязательно плетем венки. А еще для нас лето — пик жизни и самое главное время года. Поэтому в этот день многие гадают. На будущее, на пару, на невзгоды и так далее. Самое главное — в этот день многие пытаются выяснить, какой год их ждет.

— То есть этот праздник важнее Нового года?

— В какой-то мере. Но мы празднуем уже и ваши праздники. Это весело.

— Особенно Феликс!

А вот Новый год встретили на вечеринке Феликса, и он не врал, получилось и правда легендарно. Пришла даже Офелия, с которой Харпер сдружились. Они несколько раз гуляли по Парижу, продолжали общаться и после возвращения в Санкт-Петербург.

Коллекция Харпер пополнилась несколькими подарочными изданиями ее любимых книг — подарок Деймонда. Она же, как и обещала, вручила ему эротический рассказ, который смущалась читать сама, а потому едва не умерла, наблюдая за его реакцией. После он лишь поднял на нее голодные глаза, сделал глубокий вдох и пообещал сделать с ней все, что описано в рассказе. И ведь сделал! Харпер, в целом, уже успела понять, что Деймонд — мужчина слова. Сказал, что сделает — сделает.

Они продолжали веселиться все праздники, чередуя вечеринки Феликса и уютные вечера наедине друг с другом.

А потом открылась Дверь.

В день переезда Харпер долго собирала вещи, не понимая, почему волновалась настолько сильно. Из-за того, что ее вторую книгу решили все же напечатать? Да черт его знает…

За пару дней до нового года ей позвонила Инна и сообщила новость, от которой у Харпер подогнулись колени.

— Но я же… — Она осела на диван, ловя настороженный взгляд Деймонда. Лучше бы Инна отправила ей сообщение! Которое Харпер бы удалила, не читая…

— Я сумела защитить проект, — гордо ответила Инна. — Да и твои читатели бросились покупать книгу по второму кругу, поэтому продажи резко взлетели. Так что, готовь ТЗ художникам для обложки и внутренних артов, текст я уже передала редактору. В графике ты стоишь на конец весны.

Харпер оторопела смотрела на телефон, не зная, как реагировать. Надо ведь радоваться! Почему тогда в груди пустота? А, может, даже… страх?

— Это ты? — прямо спросила Харпер Деймонда. Он качнул головой. — Феликс?

— Слышал, Феликс купил сотню твоих книг, но это все. Я пытался дать денег: мне сказали, взяток не берут. Это все только твоя заслуга.

Харпер отложила телефон. Медленно, осторожно, словно верила, что он взорвется, копируя бурю, которая просыпалась в ее груди. Никакого трепета, радости, одна лишь злость, что ее заставили через это пройти, чтобы вернуть все как было. Особенно сейчас, когда она решила оставить книжный мир в прошлом. Может, даже переехать в Мунфол.

— Ты не рада? — мягко спросил Деймонд, садясь рядом. Харпер схватила его за руку, окунулась в его тепло, нащупала чужой поток и все же чуть улыбнулась, укутываясь заботой и беспокойством. — Ты не должна, если не хочешь.

— Должна, у нас договор. Да и не могу бросить читателей.

— Не должна продолжать после издания этой книги. Ты всегда можешь остановиться, если хочешь. Но я же вижу, как ты любишь писать.

— Именно. Писать. Не издавать. И мы уезжаем в Мунфол, помнишь?

— И уже решили, что будем бегать меж мирами, ведь Дверь открывается аж на полгода. Просто теперь будем возвращаться сюда чаще, чем планировали, чтобы ты могла… что там от тебя требуется?

— ТЗ художнику, принять правки от редактора, отсмотреть макет. Продвижение. Боги, я не хочу больше этим заниматься. Я так устала. Хочу просто писать книги, отдавать их читателям, а не разжевывать потом смыслы, по триста раз проговаривать сюжет, делать эти продающие посты, видео… Хочу просто писать! А не работать продажником!

Харпер зло смахнула слезу со щеки, замерла, аж дыхание задержала, ведь впервые сказал вслух то, о чем думать боялась.

— Мы так и не обсудили нормально, где собираемся жить, — сменила тему Харпер.

— У нас будет полгода, чтобы решить. Ты посмотришь Мунфол, и мы определимся. Хорошо? Главное, что вместе, разве нет? Да и никто не запрещает нам жить на два мира. Редко, когда Дверь закрывается дольше, чем на пару месяцев.

Так и решили. Харпер все праздники гоняла по извилинам вопрос, почему обескуражена фактом издания второй книги. Неужели книжный мир сделал ей насколько больно, когда отверг в очередной раз? Она долго держала все в себе, продолжала, неслась вперед, словно скоростной поезд, игнорируя каждый отказ, каждую неудачу, верила и верила в себя, даже когда никто другой в нее не верил. Но пик-таки пришел.

И тот самый последний гвоздь в крышке гроба ее мечты похоронил ее цель, показав, что издание книг ее счастливой не делало. Наоборот — сжирало все силы и желание жить.

Наверно, она оказалась слишком слабой для этого дела. А, может, сняла наконец розовые очки и увидела, насколько несовершенна система.

Она начала писать, чтобы убежать от одиночества.

Стремилась в издательство, чтобы найти свою книжную семью. Чтобы хоть где-то ее любили. Понимали.

Она и любовью читателей пыталась заполнить пустоту в груди.

Вот только это все была иллюзия. Глобальный самообман.

И она сумела это понять, едва рядом появился человек, который принял ее такой, какая она есть. А главное — позволил ей не притворяться и четко осознавать свои мечты.

— Я боюсь знакомиться с твоей мамой, — заявила Харпер в день переезда. Запихнула последнюю юбку в чемодан и дала разрешение его закрывать.

— Она хорошая женщина. Немного наивная, слишком добрая, — ответил Деймонд. — Но ты ей сначала не понравишься.

— Оптимистично, — хмыкнула Харпер.

— Она помешана на статусе. А ты…

— Статус избранности недостаточно хорош для ее сына?

— Увы. Она бы предпочла, чтобы я снова выбрал леди из семьи с богатой родословной. К слову, мы можешь раскопать твоих предков, уверен, у тебя в роду были лорды и леди.

— Не хочу. Это ничего не меняет.

— Дает статус. Место в обществе.

— Да плевать на этот статус.

Деймонд притянул Харпер к себе, чтобы обнять.

— Люблю тебя, — прошептал он. — Едем? Мы можем в любой момент вернуться: Дверь в паре километров от твоего дома. Весьма удачно в этот раз!

Деймонд успел объяснить, что Дверь — малоизученная и рандомная штука. Все, что они сумели сделать за десять лет, — научиться определять где и на сколько она откроется. Каждый раз место новое. В Мунфоле переход один. А вот в мире Солнца Дверь появлялась почти в каждой стране, в большинстве — в нескольких городах, поэтому при наличии пропуска можно быстро путешествовать по миру.

— Слышал, в Париже Дверь открылась в катакомбах в этот раз, — сказал Деймонд, когда они сели в машину. В этот раз повезло: в Санкт-Петербурге Дверь открылась на тупиковой улице, в Небесном городе выезд сразу на дорогу. Значит, можно переходить из мира в мир на машине, а не пешком. Пару раз Дверь появлялась в воде — приходилось плыть, и вот это был ужас.

— Значит, в Париж гулять не пойдем, — ответила Харпер. — Мне одной «экскурсии» хватило.

Вскоре они затормозили во дворе рядом с лесопарком. Деймонд вышел из машины и пожал руку широкоплечему парню в огромном пуховике. Тот курил, разглядывая, казалось бы, обычную бетонную стену, но Харпер уже ощущала мощный поток магии, идущий от нее.

— Это Дин, — представил Деймонд. — Ставит отвод от Двери для обычных людей, чтобы пройти могли лишь те, кто уже знает, что она здесь.

Харпер вскинула брови: об этой проблеме и о случайных попаданцах она как-то не думала. Слышала лишь, что в Небесном городе ставят пропускной пункт, проверяют документы у каждого, кто пересекает границы миров.

— Надолго домой? — спросил Дин, вытаскивая пачку сигарет. Вопросительно протянул Деймонду, но тот качнул головой.

— Будем ходить туда и обратно. Решили жить на два мира. — Деймонд выставил руку, зовя к себе Харпер. Обхватил за талию, стоило ей подойти ближе. — Это Харпер. Моя будущая жена.

— О, наконец! — радостно воскликнул Дин. — Поздравляю!

— Спасибо. Можно проехать?

— Вперед.

Харпер вернулась в машину, задумчиво кусая губу. Повернулась к Деймонду.

— Ты всем представляешь меня, как будущую жену.

— Ненавижу слова «девушка» и «парень». Сразу четко обозначаю свои намерения. Поговорим позже, ладно? Нас ждут на пропускном пункте.

Прошлый переход Харпер почти не помнила. Мало того, что она была в шоке от нападения, так еще и в мгновение, что оказалась на острове Мук, в ней пробудилась магия, которая буквально горячей лавой следовала по венам. Поэтому напрягалась, не понимая, чего ждать, но все прошло гораздо лучше, чем тогда. Машина медленно въехала в стену (боги, дайте ей поезд до Хогварста!), секундная вспышка боли, давление на тело, словно его сжимали и растягивали одновременно, а потом все прекратилось. За окнами вспыхнуло яркое солнце, не осталось и намека на снег.

Харпер нервно распахнула пуховик. Сняла шарф.

— Центр Небесного города. Здесь должны меняться времена года, но меньше пятнадцати градусов не бывает: Фрея не любит холода, поэтому поддерживает температуру, так что, можно сказать, что тут либо весна, либо лето, — пояснил Деймонд, открывая окно со своей стороны. К ним торопилась девушка в бордовой форме с нашивкой герба Мунфола. Рыжие волосы она собрала в низкий хвост, алые губы виднелись издалека. Либо крашеная, либо — обычный человек. Примерно половина населения Отколотых остров — обычные люди. С каждым годом их становится меньше, ведь в смешанных браках дети перенимали силу темного или светлого родителя. — Добрый день. — Деймонд протянул два паспорта. — Это Харпер Хилл, моя будущая жена. Просьба вписать ее в мой пропуск, как +1.

— Конечно, лорд Ванклифф. Добро пожаловать домой. — Девушка изучила их паспорта. Сделала копии, проводя по ним странной штуковиной, напоминавшей трубочку. — Одну минуту.

Девушка вернула паспорта и с копиями ушла в небольшой домик, явно построенный здесь совсем недавно. Харпер наконец рассмотрела, где они оказались: переход крылся в горе, почти сразу можно выехать на широкую трассу. С другой стороны крылся пышный лес, насыщенно зеленый, словно сейчас и правда начало лета, а не середина зимы. Со стороны перехода же нависали роскошные горы, уходящие к ясному небу.

— Ого, — вымолвила Харпер. — Красиво.

— Это ты еще океан не видела.

— Вообще-то я уже была у тебя дома. Даже на твоей кровати успела побывать.

Деймонд нахально улыбнулся, поцеловал Харпер в щеку.

— Я обязательно проведу тебе экскурсию по всем районам. Тебе понравится.

— И ты лорд земли Зимы? — уточнила Харпер. — Но живешь в районе Лета?

— Ненавижу холод, — кивнул Деймонд. — Сбежал, как только исполнилось восемнадцать. Университет в центре, так что было без разницы, откуда туда ездить. Больше всего у меня власти на моей земле, верно, но во всем Мунфоле ко мне относятся как к лорду. С уважением и почитанием. Так что, когда представляешься, не забывай говорить, с кем ты.

— Не нужно мне уважение и почитание. Мне и так неплохо, — вздохнула Харпер.

Вернулась девушка в форме. Протянула два пропуска: небольшие заламинированные документы. Харпер оглядела свой: выдан на имя Харпер Хилл, как указано в ее паспорте Мунфола, указано, что она +1 лорда Деймонда Ванклиффа. И у нее неограниченное количество пересечений границы.

— Хорошего вам дня, лорд Ванклифф. Мисс Хилл. — Девушка склонила голову и дала разрешение ехать дальше.

Деймонд немного отъехал вперед. Затормозил, чтобы раздеться. Харпер последовала его примеру, так быстро нагревался салон. Сняла пуховик, свитер, оставаясь в футболке, вдохнула полной грудью теплый, немного соленый воздух, тоже открывая окно. Это же сколько силы надо, чтобы в разгар зимы поддерживать тепло во всем районе? Верно, Фрея очень сильная.

— Не у всех неограниченное количество пересечений границы? — уточнила Харпер.

— Разумеется. Решение выдается каждому лично. У лордов, состоятельных людей количество не ограничено чаще всего. — Деймонд выехал на трассу, влился в поток. — Всегда есть возможность вписать в свой пропуск одного человека. Если ты обычный человек, то получить проходы не сложно. На отрицательный ответ влияет твоя репутация, количество нарушений законов, как в Мунфоле, так и в мире Солнца, их тяжесть. И так далее. Сложная система. Но если бездумно пускать всех — наступит хаос.

— Ну а грехи?

— Эти делают, что вздумается. Они сами себе закон.

Спустя десять минут они въехали в город. Харпер, не отрываясь, смотрела в окно, едва дыша, настолько потрясающая картина ей открылась. Центр Небесного города прятался меж высоких гор, многоэтажки со стеклянными стенами тянулись за ними, утопая в зелени, что усеивала тротуары и крыши. Аккуратные улочки, широкие дороги и нескончаемый поток людей. Чистота и яркие клумбы. Идеально ровный асфальт. На первых этажах было много кафе и ресторанов, многие делали веранды, на которых ставили ротанговую мебель. По колоннам, ведущим к ярким крышам над ними, вился плющ и розы всех возможных цветов. Кто-то украшал вход в здания арками из зелени и цветов.

Несколько поворотов и они оказались на главной площади. Широкое пространство было усеяно вазонами и клумбами разных геометрических форм, многие шли в несколько уровней. Меж ними сияли на солнце фонтаны.

— По вечерам фонтаны танцуют под музыку, — улыбнулся Деймонд, наслаждаясь реакцией Харпер. — Решил провести тебе небольшой обзорную экскурсию. Сюда было не обязательно заезжать.

— Еще и тепло всегда, — выдохнула она, откидываясь на спинку сидения. — Хот и должна быть зима?

— Верно. Мягче, чем у вас, но сейчас должен был легкий минус и снег.

— Это же сколько силы у Фреи…

— Ей помогают, — успокоил Деймонд. — Слышал, и Лорелейн (Весна) и Ариана (Лето) играют большую роль в том, что здесь всегда тепло теперь.

— Сколько тут живет людей?

— Всего в Небесном городе живет около пяти миллионов человек. В центре — пара миллионов, если не ошибаюсь. Так же около миллиона на острове Очищения. Еще по три на островах Смерти и Жизни. На острове Мук только мертвые, как помнишь.

— Итого в Мунфоле живет где-то 12 миллионов. Деймонд, нам нельзя рушить небеса. Никак нельзя!

— Знаю. Работаем над этим, разве нет?

Район Лета встретил их пятнадцать минут спустя. Многоэтажки сменились частными домиками с низкими изгородями и большими задними дворами. Харпер решила, что попала в курортный район, вытянула шею, любуясь набережной вдалеке: белый заборчик, обвитый растениями, дорожка, выложенная плиткой и множество палаток с едой и развлечениями.

— Вечный отпуск и лето, — кивнул Деймонд, сворачивая на улицу с высотками. Дорога петляла меж зданиями с красивыми лобби, почти в каждом были стеклянные двери на первых этажах. Почему-то Харпер вспомнилась Паттайя, кондоминиумы и открытые кафешки. Вот бы тут еще и ночные рынки с едой были!

Деймонд заехал на подземную парковку и припарковался.

— Идем?

— Волнуешься так, словно я еще у тебя не была. Мне понравилась твоя квартира, — заявила Харпер, так неожиданно Деймонд начал нервничать.

В квартире оказалось душно, поэтому Деймонд раскрыл все окна. Зимой температура редко поднималась выше двадцати пяти градусов, чаще держалась около двадцати, поэтому было очень комфортно и приятно подставить щеки теплому ветру, пока любуешься океаном и пляжем.

Харпер разглядывала минималистичный интерьер, интересную технику: вроде похожа, но работала от магии. И сама вдруг начала переживать, словно до этого не жила с Деймондом, и именно сейчас они решили съехаться. Ерунда какая в голове творится…

Квартира оказалась очень приятной. Да, уже была здесь, но в прошлый раз так кружилась голова, что она едва ли что-то запомнила. Зашла в спальню, оглядела кровать. Вот ее она запомнила очень хорошо. Мягкая. Удобная…

— Ну… — Деймонд неловко потер затылок. Харпер улыбнулась: когда он смущаться научился? — Мой дом — твой дом. Запретных зон нет, можешь открывать все ящики: мне прятать нечего. В шкафу полно свободного места. В ванной… ну, найдем куда поставить все твои баночки.

— Волосы длинные, за такими сложный уход, — пожала плечами Харпер.

— Да, я понял. Деньги… ну, буду выдавать. Тут карт нет. Надо больше — говори. Деньги есть.

Харпер закусила губу: неудобно как-то. Нет, он уже в Санкт-Петербурге взял все расходы на себя, не давал ей тратить свои деньги, но дома у нее была своя карта. Она все равно покупала сама себе вещи. Это как-то успокаивало и давало опору под ногами. Она продолжала вести бусти, получала оплаты за подписку и донаты. Тут же…

— Деймонд, это…

— Ты моя будущая жена. Это не обсуждается. — Деймонд притянул ее к себе, нежно поцеловал.

— Будущая жена, значит? Не помню предложение….

— В Мунфоле не принято долго встречаться. Если вы парень и девушка — это несерьезно. Твоего партнера не воспринимают в обществе, к сожалению. Вот невеста, жена — другое дело. Мужчины не посмеют с тобой флиртовать, проявлять повышенное внимание. Ты станешь полноценным членом семьи. Выбор здесь уважают. Никто не посмеет говорить, что ты ошибся и выбрал недостойную.

— Ого. Звучит красиво. Теперь ясно, почему ты меня будущей женой представляешь.

— Естественно, не всегда это работает. Уроды есть везде. Но, в целом, да. Таковы нормы нашего общества. А еще у нас очень порицаются измены.

— Разумеется. «Ах ты овца, увела мужика из семьи!»

— Да нет. Не важно, кто изменяет. Мы не животные, чтобы нас можно было увести. Мы мужчины. С мозгами и способностью думать.

— Ладно, уговорил. Я согласна.

— М-м?

— Стать твоей женой. Ну, пока побуду в статусе невесты. Все же мой мозг привык, что надо узнать человека получше. Но замуж я за тебя хочу. Сильно.

Харпер замолчала, пугливо смотря на Деймонда. Как он отреагирует? Вдруг она все испортила? Дыхание сперло, тревога сдавила грудь…

Вопреки ожиданиям, он широко улыбнулся, притянул ее к себе и впился в нее губами. Секунда, она уже она комоде, а он между ее ног. Его руки под футболкой, поцелуи все настойчивее…

— Не хочу сейчас, — призналась Харпер, едва Деймонд опустился к шее. Он отдалился, продолжая улыбаться. Очевидное достоинство Деймонда: он всегда слышал ее желания.

— У меня кольца нет. Купим вместе? Или доверяешь моему вкусу?

— Доверяю, — заявила Харпер, нежно провела по его шее. Опустилась к груди. — Только я хочу, чтобы все было, как принято. Ты на одном колене. Красивое место. Романтичный момент. Только без свидетелей. Но с видео! Для себя.

— Понял. Все будет. — Деймонд прижался к ней своим лбом, не счастливый до безумия. Кажется, он сильно хотел сделать ее своей невестой, но… неужели боялся? Что она откажет? Да он с ума сошел! Кто таким мужчинам отказывает? — Тогда погуляем по набережной? Хочу сводить тебя в свое любимое кафе. Еда потрясающая и вид невероятный.

Харпер согласилась. Ей и самой не терпелось рассмотреть как следует новый и неизвестный для нее мир.

Так она переехала в Мунфол. Ну, почти. Ведь они часто возвращались в Санкт-Петербург, чтобы она могла продолжать вести блоги и работать.