Я посмотрел на Максима Дорохова. Он стоял у двери с той же прилизанной улыбкой. Видимо, это его визитная карточка. Часы, явно дорогое пальто, аккуратная стрижка. Человек, который привык производить на других впечатление своим внешним видом.

При дворе такие люди встречались часто. Молодые, амбициозные, уверенные в том, что мир устроен именно так, как им удобно. Они говорили об угрозах тем же тоном, что и о погоде. Буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. И всегда ждали определённой реакции, испуга или злости. Реакции, которая давала им преимущество.

А я преимущество давать не собирался.

— Я вас услышал, — спокойно ответил я. — Благодарю, что зашли. До свидания.

Он чуть прищурился. Улыбка так и осталась на месте, но такой реакции от меня он явно не ожидал.

— Вы поняли, что я имею в виду? — переспросил он.

— Конечно, — заверил его я. — Вы пообещали создать мне трудности, если я откажусь работать на вас. Я понял вас совершенно ясно и чётко.

— Ну и? — развёл он руками.

— И ничего, — я пожал плечами. — Трудности случаются, они являются неотъемлемой частью любого дела. Так что мой ответ не изменится. И если это всё, что вы хотели мне сказать — дверь там.

Он внимательно посмотрел на меня и пару секунд помолчал. Вся его схема пошла не по плану, и ему это определённо не нравилось.

— Вы недооцениваете меня и мои возможности, — наконец сказал Максим. — Это станет ошибкой.

— Это моя забота, а не ваша, — легко ответил я. — Всего доброго!

Он развернулся, вышел из мастерской и закрыл за собой дверь. Я проводил его взглядом.

Неприятный человек. При дворе я видел немало людей, которые угрожали. Настоящие угрозы звучали тихо и без улыбок. То, что сделал Дорохов, было демонстрацией силы. Он хотел посмотреть на мою реакцию и получил информацию. Теперь будет думать, что со мной делать дальше.

Что ж. И я буду думать. Так просто я не сдамся, не в моих правилах.

* * *

Не прошло и пяти минут после ухода Дорохова, как в дверь снова постучали.

— Можно? — заглянул ко мне Марат.

Подозрительно, что он так быстро появился после этого разговора. Впрочем, подозрительности я тоже научился при дворе.

— Заходи, — пожал я плечами. — Но я уже собираюсь домой.

— Я быстро, — он встал возле двери и скрестил руки перед грудью. — Слушай. Я тут исключительно из дружеских побуждений. Случайно услышал краем уха, что к тебе заходил Дорохов и сделал предложение.

Случайно? Это видимо означало — стоял под дверью и подслушивал. Ну допустим.

— И что? — спросил я.

— И ты отказал? — приподнял брови Марат.

— Ты наверняка и это «случайно» услышал, — развёл я руками. — Но это не твоё дело.

О, постепенно привыкаю хотя бы некоторых людей называть на «ты». Отлично.

— Краснов, ты не обижайся, я же тебе добра желаю, — произнёс Марат. — Но предложение это для тебя — спасение. Фиксированная зарплата, помещение, материалы. Ты сейчас сам видишь, как у тебя с клиентами. А у него они есть, и реклама хорошая. Я бы на твоём месте подумал серьёзно.

Я бы поспорил насчёт «добра желаю». Такие люди советую только то, что выгодно им самим. Здесь я не являлся прямым конкурентом Марата, сфера деятельности у нас была разной. Он цирюльник, я тату-мастер. Но какая-то выгода в моём уходе для него была, определённо.

— Ценю твой совет, — ответил я. — Но это не твоё дело. Я сам разберусь со своей работой.

— Ну зря ты так, — как бы невзначай заявил Марат. — Я знаю Дорохова, он мужик влиятельный. Ты наверное просто не понимаешь всей ситуации.

— Я всё прекрасно понимаю, — отозвался я. — Спасибо.

Он пару секунд постоял, ожидая, что я ещё что-то скажу. Но я ничего больше говорить не собирался.

— Подумай в общем, — неловко произнёс он и вышел из мастерской.

Я потёр виски. После всех этих разговоров сильнее началась чувствоваться ломка. Голова немного ныла, во рту снова появился неприятный привкус. Видимо, Артём всегда справлялся с трудными ситуациями с помощью курения.

Что ж, выпью воды. Я налил себе стакан и выпил маленькими глотками. Целительница сказала, что надо пить больше жидкости. Этой ломке я не сдамся.

Артём, ну вот как так можно было?

Затем я сел за стол и взял в руки карандаш. Рисовать не собирался, просто так лучше думалось.

Итак, Дорохов. Он придёт ещё раз, это очевидно. От своей цели такие люди так просто не отказываются. Будет пробовать снова, другими методами, другими техниками. Умный и терпеливый противник. И это интересно.

Гораздо интереснее другого моего недоброжелателя, соседа по лестничной клетке. Впрочем, с ним сегодня тоже надо было разобраться.

* * *

В половине седьмого вечера я закрыл мастерскую и отправился домой. Вечер был холодным, дул ветер, начинался дождь. Шёл привычным маршрутом, который хорошо выучил за эти несколько дней. Мимо продуктового магазина, мимо аптеки, через двор с детской площадкой.

— Кого я вижу? — раздался знакомый голос.

Прямо по газону ко мне направлялся сосед с собакой на поводке. Собака была породы мопс, в моём мире такие были очень популярны среди аристократов. А тут, видимо, собак достать куда проще.

Мопс присел прямо возле детской горки, начал делать свои дела. А сосед с вызовом посмотрел на меня.

— Хозяйка тебе не звонила, случайно? — спросил он.

— Звонила, — подтвердил я. — Мы прекрасно с ней поговорили. Чудесная женщина.

— Это пока что, — хмыкнул сосед. — Она мне доверяет, мы один раз наших собак вязали. Так что подожду несколько дней, и снова пожалуюсь на шум. И ноги твоей в этой квартире больше не будет. А если же ты всё-таки одумаешься, то теперь хочу бутылку коньяка каждую неделю.

— У вас печень не выдержит, такое количество алкоголя нельзя употреблять, — сказал я.

— За меня не беспокойся, здоровее тебя буду, — фыркнул сосед. — Так что, одумаешься?

— Напоминаю, что вымогательство запрещено законами вашей страны, — отозвался я. — Нашей, то есть.

Сосед фыркнул, ничего не ответил, и ушёл. Мопс еле-еле успел доделать свои дела, которые так и остались на газоне.

Я тоже прошёл к двери, и увидел объявление. «Уважаемые жильцы! Напоминаем, что выгул собак на территории двора разрешён только при условии уборки за животными. За нарушение предусмотрен штраф, административная ответственность по статье 8.2 КоАП РФ. Управляющая компания».

Я прочитал его дважды. Потом посмотрел на двор. Свидетелем этого нарушения я только что стал совершенно случайно. Что ж, раз сосед не хочет идти на мировую, то ответ на его звонок будет весьма достойный.

Я достал телефон и сфотографировал газон. Потом сфотографировал объявление крупным планом. Потом, немного подумав, сделал ещё один снимок, фасад дома с хорошо видимым номером. На всякий случай, для полноты картины.

При дворе любое дело начиналось с документов. Здесь документом была фотография в телефоне. Принцип тот же.

Зашёл внутрь, добрался до своей квартиры. Сел за стол, открыл сайт управляющей компании нашего дома. Уже лучше справляюсь с телефоном, прогресс на лицо.

На сайте обнаружилась форма для обращений граждан. Довольно простая в заполнении, адрес, описание нарушения, контактные данные. Я тщательно всё заполнил и прикрепил фотографии. В поле контактных данных указал номер Артёма. И отправил.

Что ж, посмотрим, будет ли это иметь эффект.

Сосед, наверняка, догадается, кто автор. Но доказать не сможет. А главное, я теперь буду за ним наблюдать. Восстановление баланса.

Я убрал телефон и занялся приготовлением ужина. Хотя через пару минут пришлось снова достать телефон. И искать, как готовить курицу.

Нашёл вроде бы простой способ, тушение. Тут ещё специи какие-то нужны… А что есть у Артёма? Так, соль, чёрный перец. Странный кубик жёлтого цвета, который пах супом. Его лучше не надо.

Закидал соли и перца, залил водой и поставил на большой огонь. Примерно через скоро минут блюдо было готово. Ух, с перцем явный перебор! Но пришлось съесть, не выкидывать же.

После ужина я выпил чай, и занялся рисованием. Больше для тренировки руки, просто несколько набросков без конкретной цели. Линии, штриховка, абстрактные формы.

Около десяти вечера телефон завибрировал на столе. Это пришло новое сообщение от Сони.

«Нам надо бы поговорить, но пока я не готова» написала девушка.

Информативно. Но я и сам пока что не был готов к этому разговору. Он требовал времени и понимания того, чего вообще хотел Артём. Лучше ещё пару дней подождать, это правило всегда работало отлично. Ещё при дворе научился.

Порисовав, я отправился спать. Завтра сразу два клиента, надо быть в форме.

* * *

Утром проснулся в шесть, как обычно. Привкус во рту стал гораздо меньше, и руки не дрожали, это радовало. Умылся, сварил себе на завтрак два яйца, сделал чашку кофе. Бурды, которую здесь называли кофе.

За завтраком просмотрел свой телефон. Мне пришёл ответ от управляющей компании нашего дома. «Ваше обращение зарегистрировано под номером 471. Срок рассмотрения составит семь рабочих дней. Спасибо за обращение».

Хорошо. Механизм запущен, дальше пусть работает сам.

После завтрака собрался и отправился в мастерскую. Сегодня у меня было записано два клиента, оба из моего сообщества. Первого я записал на десять утра, второго на четыре часа. Перерыв между ними пока что оставил побольше. Хотя второй пока что просто собрался на консультацию.

Итак, первый мой клиент сегодня, Борис Михайлович Старостин. Он написал, что у него есть конкретная идея, но скажет он её только лично. Значит, заранее эскиз мне не подготовить.

Поэтому я просто приготовил рабочее место, а время до прихода клиента решил потратить на тренировки. Сначала разогрев руки с помощью рисунков. Несколько быстрых набросков, птицы в разных позах, несколько растительных мотивов, простая геометрия. Отлично.

Затем тренировка на латексе. Несколько дней назад я впервые взял тату-машинку в руки, а сейчас линии уже получались ровными и радовали глаз. Превосходно, иду в нужном направлении.

Борис Михайлович пришёл ровно в десять утра. Это оказался мужчина лет шестидесяти пяти, невысокий, с прямой спиной и выправкой военного. Седые коротко стриженные волосы. В руке он держал не телефон, как у большинства моих клиентов, а небольшой кожаный блокнот с потёртыми уголками.

Необычный клиент. Хотя бы по возрасту.

При дворе я рисовал разных людей. Генералов, министров, учёных, священников. Каждый из них нёс в себе что-то, что сразу считывалось. Этот человек был из тех, кто привык думать, прежде чем говорить. И говорить ровно столько, сколько нужно.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он. — Вы Краснов?

— Да, — кивнул я. — Доброе утро, Борис Михайлович. Вешайте пальто на вешалку и проходите.

Он аккуратно выполнил указание, сел на стул.

— Сразу скажу, я необычный клиент, — заметил он.

Это заметно.

— Мне шестьдесят пять лет, — продолжил он. — Я физик. Тридцать пять лет работы в университете, на кафедре теоретической физики. Сейчас я на пенсии, но продолжаю работать в качестве консультанта при кафедре. Студентов гоняю, молодым коллегам помогаю разбираться в сложных вопросах. Не курил, не пил, занимался лёгкой атлетикой до пятидесяти пяти лет. У меня любимая жена, есть дети и внуки.

Я слушал молча. Он явно рассказывал это не для биографии, а объяснял контекст. Давал мне то, что считал нужным, чтобы я понял дальнейшее. И сейчас было важно его не перебивать.

— В прошлом году у меня диагностировали болезнь Паркинсона, — продолжил ровным тоном Борис Михайлович. — Первая стадия пока что, но прогрессирует. Руки иногда чуть дрожат. Это терпимо. По крайней мере, пока что.

Он открыл свой потёртый блокнот. На странице был нарисован карандашом чёткий эскиз. Простая геометрическая фигура, волновая синусоида с несколькими точками-узлами. Рядом была написана маленькая математическая формула, написанная мелким аккуратным почерком.

— Это волновая функция, — заявил мужчина. — Из квантовой механики. Я преподавал её тридцать пять лет, объяснял сотням студентов. Суть в том, что квантовая частица существует одновременно в нескольких состояниях, до тех пор, пока нет наблюдателя. Когда наблюдатель появляется, функция коллапсирует, и частица принимает одно конкретное состояние.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Я хочу этот рисунок себе на запястье, — сказал Борис Михайлович. — Не потому что мне нужна татуировка как украшение, или я фанат татуировок в принципе. А потому что хочу каждое утро смотреть на это и помнить, пока я сам наблюдаю за своей жизнью — она не схлопывается в один вариант. Есть несколько состояний, всегда. Болезнь — это одно состояние, но не единственное.

В моей мастерской стало тихо.

Тридцать лет при дворе. Сотни портретов. Генералы перед битвами, которые могли стать последними. Вдовы, которые заказывали портреты покойных мужей. Молодые люди перед венчанием. Старики, которые хотели оставить своё лицо живым после себя. Каждый раз за заказом стояло что-то большее, чем просто просьба нарисовать.

И в этот раз ситуация такая же. Борис Михайлович не просил утешения, он просил напоминание.

— Я понял вас, — сказал я. — Позвольте сделать несколько вариантов эскиза по вашему рисунку?

— Пожалуйста, — кивнул он.

Я взял лист бумаги и карандаш. И принялся за эскизы. Первый вариант — это точное воспроизведение его наброска. Строгая синусоида, математически выверенная, с чёткими узлами. Красиво, но холодно. Как иллюстрация в учебнике.

Второй вариант, та же волновая функция, но с живой линией. Чуть неровной, как будто нарисованной от руки, не по линейке. С точками-узлами, которые выглядели как маленькие вспышки.

Третий вышел сам собой. Синусоида плавно переходила в линию горизонта. Почти незаметно, так что сначала это воспринималось как волновая функция, а потом взгляд вдруг замечал горизонт. Узлы стояли там, где волна пересекала нулевую отметку — в точках равновесия между подъёмом и спадом.

Закончив все три эскиза, я положил их перед Борисом Михайловичем. Он принялся медленно и внимательно рассматривать каждый из них. Остановился на третьем.

— Вот это, — заявил он. — Именно это.

— Хотел уточнить, — произнёс я. — Узлы в точках равновесия — это осознанное решение?

— Да, — удивлённо посмотрел он на меня. — Вы понимаете, что это значит с точки зрения физики?

— Точка, где система не в подъёме и не в спаде, — ответил я. — Где накопленная энергия равна нулю. Система в равновесии готова пойти в любую сторону.

Откуда я это знал? Уж точно не из прошлого мира, там у нас не существовало таких понятий. Какие-то знания Артёма внезапно всплыли? Удивлён, что он таким интересовался.

— Странно встретить такое понимание в тату-салоне, — заметил Борис Михайлович.

— Жизнь вообще странная штука, — пожал я плечами.

— Это верно, — кивнул он.

Потом немного помолчал.

— Знаете, я не был уверен, что приду сюда, — признался он. — Дети отговаривали. Коллеги смотрели странно. Жена сначала не понимала. Но потом она сказала, что если это помогает мне думать о жизни правильно, то надо делать. Она умная женщина.

— Очень умная, — кивнул я.

— Ну тогда приступим, — улыбнулся Борис Михайлович.

Я подготовил рабочее место. Попросил его закатать рукав рубашки и осмотрел запястье. Кожа немного дряблая, как бывает у людей в возрасте, но работать можно. Просто краска будет ложиться хуже. Я уже научился понимать, что от типа кожи в тату-индустрии зависело многое.

Продезинфицировал, кожу. Перевёл эскиз на трансферную бумагу, аккуратно приложил к запястью. Убедился, что расположение устраивает клиента.

— Вам удобно? — уточнил я.

— Вполне, — кивнул Борис Михайлович.

Я надел монокль и приступил к работе. Пока что люди удивлённо косились, когда я надевал монокль, но ничего не спрашивали. Хотя вряд ли подобное украшение тут в моде у тату-мастеров.

«Начертание активно».

Намерение в этот раз формулировалось само, без усилий. Борис Михайлович знал, чего хотел. Он хотел помнить, что жизнь не схлопывается до одного варианта. Что наблюдатель определяет состояние. Что в точке равновесия находится не конец, а потенциал.

Линии шли иначе, чем раньше. Не просто уверенно, а осознанно. Линии светились красивым свечением, узлы чуть ярче. Отлично.

Борис Михайлович молчал. Я сделал работу за час. Она была небольшой, но каждая линия требовала точности. Волновая функция не орнамент, здесь нельзя было схитрить с пропорциями или сгладить неточность красивым изгибом. Математический образ требовал математической точности.

Когда закончил, откинулся чуть назад и осмотрел результат при хорошем свете. Отлично.

Перед глазами развернулся пергамент.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий — превосходная. Глубина нажима — идеальная. Композиция — исключительная. Намерение — абсолютно чёткое. Итог: высший балл».

Я перечитал дважды. Первая оценка «Отлично» за три начертания. Система не давала высшие баллы просто так.

Следующая строчка появилась медленнее обычного.

«Татуировке присвоено свойство: Ясность».

«Носитель будет сохранять способность к чёткому мышлению в моменты растерянности и страха. Туман в голове, который приносят болезнь, усталость или тревога, будет рассеиваться быстрее обычного. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

Я снял монокль и убрал в карман.

Обработал татуировку, заклеил защитной плёнкой, провёл инструктаж. Борис Михайлович тщательно записал все рекомендации в тот же блокнот.

Затем рассмотрел свою татуировку, и немного помолчал.

— То, что нужно, — наконец сказал он. — Я дам вам за неё десять тысяч.

— Это слишком много, — покачал я головой. — Давайте три, больше не надо.

Борис Михайлович строго посмотрел на меня.

— Для меня это не просто татуировка, — напомнил он. — И я не хочу продешевить с этим. У меня есть деньги, так что я заплачу ровно десять тысяч. Не обижайте меня.

Я кивнул. Можно было бы поспорить ещё, но я видел, что для него это было важно.

Он достал портмоне, и положил две красные купюры, на каждой было написано «5000». Я таких тут ещё даже не видел.

Затем оделся, и обернулся ко мне.

— Вы хороший мастер, молодой человек, — сказал он. — Я рад, что попал к вам.

— Я тоже, — ответил я.

Он развернулся и вышел из мастерской.

* * *

После ухода Бориса Михайловича я убрал рабочее место и спрятал деньги. До пятницы надо найти ещё тридцать пять тысяч, это долг за аренду. Но начало уже положено.

Затем снова надел монокль. Пергамент вновь развернулся.

«Прогресс к следующему рангу: 3/10».

Медленно, но верно. Убрал монокль, достал телефон. Я сфотографировал свою сегодняшнюю работу, так что поспешил её оформить. «За татуировкой стоит нечто большее. Записывайтесь».

После этого появилось ещё одно сообщение с записью на консультацию. Записал на завтра.

Затем зашёл в чат тату-мастеров, и спросил про поставщиков в Саратове, которые работают с мастерами напрямую. Ответы не заставили себя долго ждать, несколько человек скинули контакты, один написал развёрнутый комментарий про разницу между дешёвыми и нормальными пигментами, как они оказывается назывались. Я прочитал всё внимательно, сделал пометки в блокноте.

Этот мир умел давать информацию быстро. Надо было только знать, где её искать.

Пока что лишних денег на заказ материалов нет, но как только разберусь с долгами — поменяю поставщика. Не привык работать дешёвыми материалами.

В дверь решительно постучали, а затем она открылась без разрешения.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти пяти. Невысокий, крепкий, с широкими плечами. Явно человек физического труда. Интересно, кто это?

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Артём, — коротко произнёс он.

И в памяти резко вспыхнуло, кто это. «Нормальные люди на завод идут работать». «Позор семьи». «Что это за профессия такая».

Отец.