Память Артёма работала совершенно странным образом. Воспоминания всплывали в моей голове, когда им хотелось. Уже столько раз я пытался вспомнить, кто такой этот Влад. И вспомнил только сейчас.

Владислав Геннадьевич Корнеев. В тату-индустрии его знали как «Влад Золотая Игла». Человек-легенда, мастер старой школы, который начинал ещё в девяностых, когда татуировка в России была делом не столько искусства, сколько принадлежности. Криминальные авторитеты, рок-музыканты, бывшие военные, все они шли к Владу. Он начинал работать, когда татуировки вообще не были чем-то распространённым. И умел делать то, чего не умел никто другой. Он чувствовал кожу.

Самое главное, этот Влад был учителем Артёма. Я не вспомнил, как они познакомились, но к тому времени Влад уже перешёл к преподаванию, и получил разрешение на частное обучение учеников. Он учил Артёма технике, как держать машинку, какую выбрать иглу для рисунка.

Я вспомнил его слова «Кожа живая. Она дышит, она стареет, она помнит. Если ты не чувствуешь кожу, ты не мастер, ты просто оператор машинки».

Верещагин говорил мне почти то же самое, только другими словами. «Игорь, пока ты не чувствуешь холст, ты маляр, а не художник». Два разных мира, два разных века, два разных мастера. И одна и та же мысль.

Интересно, что бы они сказали друг о друге, если бы встретились? Нашли бы они общий язык?

Из воспоминаний Артёма я знал, что Влад отошёл от дел несколько лет назад. Перестал бить татуировки, перестал брать учеников. Причину Артём не знал, или не запомнил. Просто в какой-то момент Влад исчез из его жизни, а Артём не стал его искать. Как и многое другое в своей жизни, он просто отпустил это.

Но теперь мне нужен был именно Влад. Потому что Дорохов упомянул его имя не просто так. И потому что человек, который учил Артёма всему, что тот умел, мог что-то знать.

Я отложил машинку, достал телефон и снова набрал номер Влада. На этот раз гудки пошли, а после пятого гудка он взял трубку.

— Да, — послышался хриплый голос.

— Добрый день, — вежливо ответил я. — Это Артём Краснов.

На том конце повисла пауза на несколько секунд.

— Краснов, — наконец произнёс Влад. — Ну надо же. Я думал, ты уже окончательно пропал.

— Нет, я не пропадал, — ответил я. — Мне нужно с вами поговорить, желательно лично.

— И о чём же? — спросил Влад. — То ты даже на сообщения не отвечаешь, а то вдруг объявился. Помощь какая нужна, вот и вспомнил?

— Это лучше обсудить лично, — повторил я. — Можем ли мы встретиться?

Не привык я ещё к этим современным разговорам по телефону. При дворе все вопросы решались с глазу на глаз. В письмах никто не писал ничего личного, только при встрече. Чтобы увидеть собеседника, по его речи, эмоциям, позе понять, что он на самом деле думает.

— Ладно, — наконец сказал Влад. — Завтра в десять утра. Приезжай ко мне, улица Рабочая, дом 10.

— Хорошо, — отозвался я.

Записал адрес в блокнот и убрал телефон. Что ж, завтра утром у меня встреча с легендой тату-мира Саратова. Посмотрим, что он расскажет.

* * *

После звонка я вновь вернулся к тренировке, но меня отвлёк Марат. В этот раз он постучал, и протиснулся в мою мастерскую.

— Привет, Артём, — он расплылся в своей фирменной улыбке. — Как дела? Работаешь?

— Добрый день, — кивнул я. — Работать я временно не могу, просто тренируюсь.

Марат это и сам наверняка знал. Он хмыкнул, прошёлся по мастерской. При дворе такое поведение называлось «разведка под видом визита вежливости».

Я хорошо умел такое отмечать.

— Слушай, я чего зашёл-то, — Марат наконец уселся на стул для посетителей и закинул ногу на ногу. — Хотел поговорить. По-дружески.

По-дружески. Удивительно, как много фальшивых друзей существовало в этом мире.

— Слушаю, — кивнул я.

— Ну вот смотри, — издалека начал он. — У меня барбершоп маленький, как ты уже знаешь. Одно кресло и одно зеркало. Клиентов хватает, но не то чтобы прям очередь стоит. Аренду плачу, расходники покупаю, и в итоге остаётся не так уж и много. Знакомая ситуация, да?

— Нет, не знакомая, — покачал я головой. — Но к чему ты ведёшь?

Марат чуть наклонился вперёд и понизил голос.

— Я тут подумал, — проговорил он. — А что если нам объединиться? Ну, типа, сделать общее пространство. Барбершоп и тату-студия под одной крышей. Клиенты приходят стричься, видят твои работы на стенах, записываются на татуировку. И наоборот, твои клиенты видят мой барбершоп и заходят подстричься. Взаимовыгодно же! Тем более вдвоём проще отбиваться от нападок твоего недруга. Если уж ты к Дорохову не захотел.

Я внимательно посмотрел на Марата. На первый взгляд предложение звучало разумно. Но я уже достаточно хорошо знал этого человека, чтобы понимать, что за каждым его «дружеским» предложением скрывается что-то ещё.

— И как ты себе это представляешь? — спросил я. — Конкретно.

— Ну, я думал, мы можем снять одно помещение побольше, — оживился Марат. — Разделить пополам. Аренда на двоих, расходы на двоих. Экономия какая! И раз уж я на твоей стороне с Дороховым, то…

— А кто будет арендатором? — перебил его я.

Марат на секунду замялся.

— Ну, логично, что я, — сказал он. — У меня же опыт больше, и я старше.

Вот оно что. Договор на его имя. Значит, в любой момент он может выставить меня за дверь. А я останусь без мастерской и без денег, которые вложил в переезд.

При дворе такую схему назвали бы «золотая клетка». Это когда тебе предлагают комфорт, удобство, выгоду. А потом оказывается, что ключ от этой клетки у кого-то другого в руках.

— Марат, — спокойно сказал я. — Я ценю предложение. Но мне удобнее работать самостоятельно. У меня своя мастерская, свои клиенты, свой график. Объединение потребует компромиссов, к которым я не готов. Я поэтому и отказался работать на Дорохова. Хочу быть сам себе хозяин.

— Ну как знаешь, — ответил он, изо всех сил постарался выглядеть равнодушным. — Я просто предложил.

— А я просто отказался, — ровным тоном ответил я.

Он пожал плечами, мол, и ладно. Встал и прошёл к двери.

— Кстати, — как бы между прочим бросил он. — Слышал, что у тебя суд скоро? Будешь пытаться вернуть себе мастерскую?

Этой фразой он подтвердил моё предположение. Он действительно продолжал общаться с Дороховым.

— Я не буду пытаться, я её верну, — ровно ответил я. — Спасибо за заботу.

Марат хмыкнул и вышел. Дверь за ним закрылась, и в мастерской снова стало тихо.

Я задумчиво посмотрел на закрытую дверь. Марат был кем угодно, но точно не другом.

* * *

Вечером я вернулся домой и первым делом занялся ужином. Открыл холодильник, оценил запасы своих продуктов. Помидоры, перец, лук, яйца. Негусто, надо бы завтра снова сходить в магазин. А сегодня продуктов хватит для приготовления омлета.

Я посмотрел рецепт в интернете. Нарезал помидоры кубиками. Перец очистил от семян и тоже нарезал, чуть крупнее помидоров. Лук нарезал тонкими полукольцами, чтобы он быстрее дошёл до готовности.

Поставил сковороду на плиту, налил на неё масла. Отправил лук, затем перец и помидоры. Добавил соль и перец.

Пока овощи тушились, я разбил в миску четыре яйца, добавил щепотку соли и немного молока. Взбил вилкой до однородности.

Залил яичной смесью овощи на сковороде, убавил огонь до минимума и накрыл крышкой. Через пять минут омлет поднялся. Я выключил плиту и дал ему постоять ещё минуту под крышкой.

Переложил на тарелку. Получилось на удивление красиво. И вкусно, что самое главное. Кулинарные навыки в этом мире я осваивал медленно, но верно.

После ужина я вымыл посуду, заварил чай и сел за стол с конспектами матери.

Сегодня настала очередь физиологии. Анатомия и физиология были объединены в один экзамен. Сегодня моей темой была дыхательная система.

Я открыл тетрадь матери Артёма на нужной странице. Итак, начну с газообмена.

Тут всё просто, при дыхании кислород поступает в лёгкие при вдохе, и проходит через стенки альвеол в кровь. Далее он связывается с гемоглобином эритроцитов и разносится по всему организму. Углекислый газ проделывает обратный путь, из тканей в кровь, из крови в альвеолы, из альвеол наружу при выдохе.

Теперь регуляция дыхания. Дыхательный центр, отвечающий за регулирование дыхания, располагается в продолговатом мозге. Регулирование дыхания зависит от концентрации углекислого газа в крови. Когда уровень углекислого газа повышается, то дыхание человека учащается. И наоборот. Механизм обратной связи.

Я делал пометки на полях карандашом, записывая то, что казалось особенно важным. Прочитал про парциальное давление газов, диффузию через альвеолярно-капиллярную мембранусурфактант.

Верещагин всегда учил меня, что знание анатомии помогает правильно нарисовать тело. Но без знаний физиологии, как оказалось, нет понимания, как это тело работает.

Я просидел с конспектами несколько часов, а затем отправился спать.

* * *

Утром я встал в шесть, как обычно. Сделал зарядку, принял душ, позавтракал гречневой кашей. Потом оделся, собрался, и отправился к Владу.

До улицы Рабочей я добирался на автобусе, а потом пешком. Окраина Саратова выглядела совсем иначе, чем центр. Частные дома за деревянными и металлическими заборами, огороды, собаки за калитками. Тихо, спокойно, как в какой-нибудь деревне.

Нашёл нужный дом, постучал в дверь. Вскоре послышались шаги.

На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина лет сорока пяти. Голова его была обрита наголо, на шее и руках виднелись старые татуировки, выцветшие от времени. Я сразу обратил внимание на цепкие и внимательные голубые глаза. Такие глаза бывают у людей, которые привыкли замечать детали.

Как я вспомнил, он начинал свою деятельность, когда татуировка в России вообще не была распространена как искусство. Когда это было делом подпольным, полулегальным, связанным с определённым кругом людей. Потом, когда времена изменились, Влад стал одним из первых, кто превратил это в настоящее ремесло. Брал учеников, но очень избирательно. Сам бил уже редко, только для особых клиентов.

— Краснов, — кивнул он. — Заходи, проходи на кухню.

В прихожей на стенах висело множество фотографий. На одной из фотографий я увидел молодого Влада, лет двадцати пяти, с длинными волосами и в кожаной куртке, рядом с каким-то мужчиной в бандане. На других — фотографии татуировок.

Мы прошли на кухню, я сел за стол. Влад принялся готовить кофе. Затем разлил его по двум кружкам, одну поставил мне.

— А ты изменился, — прервал он молчание. — Раньше хлюпиком был, посмотреть тошно, а теперь… Что-то в тебе есть. Не пойму что, но есть.

Я пожал плечами. Уже привык оставлять такие замечания без ответа, так люди скорее переключались на другие темы.

— О чём поговорить хотел? — перешёл к делу Влад.

— О Максиме Игоревиче Дорохове, — ответил я.

Коротко изложил ситуацию. Про визиты Дорохова, про его предложения перейти в его сеть, про отказы, про поддельные фотографии и жалобы, про опечатанную мастерскую, про суд. Влад слушал молча, не перебивая. Только кивал иногда.

— И вчера он сказал, что это личное, — закончил я. — И упомянул ваше имя.

Влад поставил кружку на стол. Помолчал, потом тяжело вздохнул.

— Знаешь, почему Дорохов на тебя взъелся? — спросил он. — Потому что я отказал ему в обучении.

Интересный поворот.

— Лет семь назад он пришёл ко мне, — продолжил Влад. — Молодой совсем. Хотел научиться делать татуировки. Ты же знаешь, я лучший мастер города, ко мне многие на обучение хотят попасть. Деньги предлагал хорошие, очень хорошие. Но я посмотрел на него и понял, коммерсант он, а не художник. Ему не татуировки нужны были, а бизнес, деньги, прибыль. Я таких за версту чую.

Он сделал паузу, покрутил кружку в руках.

— Я ему отказал, — сказал Влад. — Прямо и без объяснений. Просто сказал «нет». Он запомнил. А через месяц я взял себе ученика, тебя.

Понятно. Дорохов до сих пор злится, что ему отказали в обучении, а мне нет. Оказывается, вот в чём лежит первоначальная мотивация. А потом уже желание построить тату-империю, завоевать рынок. Доказать, что он может.

— Я думал, что и в тебе ошибся, — вдруг добавил Влад. — Потому что-то, что ты делал поначалу… Думал, зря потратил время. Но сейчас смотрю на тебя и вижу, что как будто бы нет. Как будто бы не ошибся.

— Вы не ошиблись, — спокойно ответил я.

— Да это время рассудит, — хмыкнул он. — Посоветовал тебя своему другу. Он всё ко мне хотел, но я и материалы все раздал, совсем от дел отошёл. А ты потом его подставил, вообще с радаров пропал.

Я сразу понял, что речь шла про Константина Знаева. Так вот как изначально этот человек попал к Артёму. А вот чем думал сам Артём — непонятно.

— Он искал меня через вас? — уточнил я.

— Скажем так, был сильно недоволен рекомендацией, — ответил Корнеев. — Но потом ты исправился, всё-таки взялся за него. И правильно, надо помочь исправить ему некоторые… ошибки молодости.

Видимо, речь идёт про того самого паука. Всё начало складываться в одну картину.

Я молча кивнул.

— Теперь слушай внимательно, — Влад наклонился вперёд. — Дорохов боится не суда. Суд для него — это просто расходы и трата времени. Он боится публичной огласки. Весь его бизнес держится на его же репутации. Клиенты идут к нему, потому что думают, что он лучший в своём деле. Если ты докажешь, что он заказал поддельные фото и жалобы, то его бизнесу конец. Клиенты перестанут к нему ходить, да и мастера уйдут. Всё, что он строил с таким трудом, развалится.

— И как это доказать? — спросил я.

— Нужно собрать цепочку, — ответил Влад. — От анонимных жалоб до его кармана. Задай вопросы, кто именно писал эти жалобы и делал фотографии. Узнай, кто звонил в инстанции. Где-то в этой цепочке найдутся люди, которые сделали это за деньги. Найди их, и у тебя будет всё, что нужно, чтобы выиграть.

Я задумался. В принципе, это логично. При дворе интриги раскрывались точно так же, по цепочке исполнителей к заказчику.

— Спасибо, — ответил я. — Это ценный совет.

— А теперь покажи-ка мне свои последние работы, — попросил Влад.

Я открыл фотографии в телефоне, и принялся показывать их учителю. Он одобрительно хмыкал.

— Неплохо, — заключил он. — Уже гораздо лучше, чем-то, что ты исполнял в начале. Ведь знал же, что руки у тебя не из жопы!

— Благодарю, — кивнул я.

— Не бросай, — посоветовал мне Влад. — Это ведь прям твоё, я чувствую! Ты добьёшься успехов, если будешь и дальше работать.

Мы допили кофе, я попрощался с Владом и вышел из дома. Разговор вышел приятным, он действительно был хорошим наставником.

И я направился к остановке.

* * *

Добравшись до своей мастерской, я позвонил Михаилу Николаевичу, юристу. Он взял трубку после второго гудка.

— Артём, здравствуйте, — бодро поздоровался он. — Как раз собирался вам звонить.

— Здравствуйте, Михаил, — ответил я. — Есть новости?

— Есть, и даже очень хорошие, — сказал Михаил. — Иск в суд подан, предварительное заседание назначено через неделю. Экспертиза фотографий готова и на руках. Эксперт подтвердил, что фотографии были обработаны в графическом редакторе. Следы монтажа очевидны, это даже не профессиональная работа.

— Отлично, — новости и правда были хорошие. — А в течение этой недели можно продолжать работу?

Мне уже так хотелось брать новых клиентов.

— Можно, — подтвердил Михаил. — В качестве обеспечительной меры мы можем подать ходатайство о снятии приостановки деятельности. Основание есть, деятельность была приостановлена на основании сфальсифицированных доказательств, что подтверждается экспертизой. Суд с высокой вероятностью удовлетворит такое ходатайство.

Отличные новости!

— Когда можно подать такое ходатайство? — сразу же спросил я.

— Я составлю его сегодня вечером, а завтра подам, — ответил Михаил. — Если повезёт, решение будет в течение трёх дней.

Три дня, и я смогу вернуться к работе тату-мастером. По крайней мере, до суда. А заседание будет уже через неделю. Отлично.

— Артём, я вам честно скажу, — добавил юрист перед тем, как попрощаться. — Я думал, что дело сложное. Но сейчас наши шансы очень высоки. Ваш конкурент допустил ошибку, когда решил действовать так грубо. Грубые методы оставляют следы.

— Благодарю вас, Михаил, — сказал я. — До связи.

Я положил трубку и позволил себе улыбнуться. Впервые за последние дни ситуация начинала складываться в мою пользу.

* * *

После разговора с Михаилом я вновь приступил к тренировке. Продолжил постигать новый для себя стиль, скетч-стайл.

Для начала я взялся за карандаш, и начал рисовать эскиз. Сегодня я решил изобразить феникса.

Феникс — это птица, которая бесконечно сгорает и возрождается. Символ перерождения, а также стихии огня. Он всегда в движении, всегда между смертью и рождением, между пеплом и пламенем. А в моём мире это был ещё и символ бессмертия, основа философского камня.

Я взял карандаш начал рисовать. Вытянутая шея, голова с приоткрытым клювом. Когда феникс возрождается, он делает вдох. Первый вдох после смерти, это именно то, что я хотел изобразить в своём эскизе.

Далее нарисовал размашистые крылья, как будто находящиеся в движении. Одно из крыльев я намеренно оставил незаконченным. В скетч-стайле незавершённость — это особый приём. Верещагин, конечно, за такой набросок меня сразу же бы отчитал. Но Верещагин жил в эпоху, когда незаконченность считалась признаком лени, а не художественным решением.

В этом же мире это отдельный стиль, удивительно.

Я нарисовал хвост феникса в виде россыпи штрихов. И отдельно пламя. Тонкие, почти невесомые линии, которые исходили от птицы.

Через сорок минут эскиз был готов.

Смысл этого феникса был в самом процессе. В том, как линии создавали ощущение трансформации. Птица одновременно разрушалась и собиралась заново. Пепел хвоста и пламя крыльев были частью одного процесса. Смерть и рождение как одно событие, растянутое во времени.

Для человека, который пережил потерю и начинает заново, этот образ мог стать чем-то настоящим. Может быть, кто-нибудь и заинтересуется. А пока что выложу в сообщество как свободный эскиз.

Я перевёл эскиз на латекс и взял тату-машинку. По видео-урокам я изучил несколько техник выполнения. Одна из них — это техника кнута.

Суть техники была в том, что мастер начинал движение иглой на коже, но в конце штриха резко ускорял руку и отрывал иглу от поверхности. Получался штрих с плотным насыщенным началом и лёгким невесомым концом. Как удар хлыста, собственно, поэтому он так и назывался.

Этот приём позволял создавать градиенты без использования серых чернил. В скетч-стайле татуировка делалась только чёрным цветом.

Я попробовал первый «кнут» на свободном участке латекса. Неплохо, но надо лучше. Второй, третий, четвёртый. Не успокоился, пока не стало получаться лучше. Наконец, отточил это движение, и перешёл к самому фениксу.

Верещагин бы явно оценил мои старания. Он всегда говорил, что настоящий мастер тот, который постоянно оттачивает своё мастерство.

От тренировки меня отвлёк стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, дверь распахнулась, и внутрь вошёл неизвестный мне молодой человек.

— Здорова, Тёма, — махнул он мне рукой. — Ну и куда ты пропал? Неужели решил отойти от дел?

Интересно, и кто же это?