Хозяин студии позвонил максимально не вовремя. Я только-только вышел из колледжа. И все мысли были заняты словами Морозова про экзамены, заочное обучение, оплату и прочее.

К тому же изначально с хозяином студии мы договаривались на вечер. И до этого времени у меня было ещё двое клиентов. Так что я вообще не планировал такого поворота событий.

Но куда деваться? Он уже в студии, а значит, надо решать проблему.

— Буду через двадцать минут, — ответил я.

И направился в свою мастерскую. «П. П.» производил впечатление человека, который не очень-то любит ждать. Так что надо спешить. Итак, у меня есть тридцать тысяч, а нужно сорок пять. Ситуация сложная, но выход должен быть.

По идее, я мог бы отдать ему даже тридцать три тысячи, но предпочёл бы оставить себе деньги, на еду и внезапные расходы. Итого, у меня две трети суммы. Лучше, чем ничего, и всё же. Разговор ожидался не простой.

Хозяин мастерской уже ждал меня в самом помещении. Логично, что раз он хозяин — у него есть запасные ключи. Так что он вальяжно раскинулся на стуле для посетителей, и лениво смотрел в телефон.

— Краснов, — слегка поднял он на меня голову, когда я вошёл.

— Здравствуйте, — ответил я. — Рад вас видеть. Как поживаете?

Обычный этикет при дворе. Но тут такое было не принято.

— Некогда мне с тобой разговоры тут вести, — буркнул мужчина. — Давай мне деньги.

Я достал из кармана и протянул ему тридцать тысяч рублей. Он медленно пересчитал их, снова поднял взгляд на меня.

— А остальное где? — спросил он. — Мы договаривались на сорок пять, иначе выселение.

— Мы также договаривались о вашем вечернем визите, а сейчас двенадцать часов дня, — напомнил я. — До вечера я планировал собрать оставшуюся сумму, но ваше появление сейчас спутало планы.

Так-то это правда, и хозяина я не обманывал. П. П. нахмурился.

— Так дела не делаются, — отчеканил он. — Договор был строго о сорока пяти тысячах. Конечно, я от тебя и тридцати не ожидал, но это дела не меняет. Тебе придётся съехать.

— Напоминаю, договор был о вечере, — вежливо повторил я. — Я нашёл за неделю тридцать тысяч, неужели вы сомневаетесь, что до вечера нашёл бы сорок пять?

Он смерил меня долгим задумчивым взглядом. В моих словах была логика, и он не мог её не отметить.

— Хм, — наконец, сказал он.

Очень содержательно. И тут я заметил, с каким интересом он смотрел на мой стол. Там лежали эскизы, моих последних работ. И они его явно заинтересовали. А что, если…

— Или вы хотите татуировку в счёт остатка долга? — спросил я.

П. П. с удивлением уставился на меня. Ну да, такого он точно не ожидал.

— Я? — переспросил он. — Татуировку? В счёт оставшегося долга?

Я уже давно понял, что чтобы быть тату-мастером в этом мире, надо уметь предлагать свои услуги. Только так можно найти себе клиентов. Если просто сидеть и бесконечно тренироваться на латексе, техника-то улучшится, а вот клиентов от этого не появится.

— Именно, — кивнул я. — Многие люди хотят татуировки, просто не многие на неё решаются.

П. П. помолчал. Я дал ему время подумать.

— Ну, в молодости хотел, — признался он. — Но как-то не сделал. А сейчас уже поздно, да и жена сказала, что это мне не нужно.

Интересно, почти слово в слово то, что сказал Сергей-инспектор. В этом мире у жён какие-то стандартные аргументы.

— И сейчас не хотите? — уточнил я.

Он посмотрел на меня ещё более удивлённым выражением лица.

— Мне пятьдесят лет, Краснов, — заявил он.

— Возраст тут вообще роли не играет, — улыбнулся я. — У меня недавно был клиент намного старше вас. И вы не ответили на мой вопрос, хотите ли вы татуировку сейчас.

П. П. помолчал, посмотрел в сторону.

— Хочу, — тихо ответил он.

— Тогда считайте, что это знак, — сказал я. — Я вам сделаю татуировку и осуществлю вашу мечту. А счёт оставшегося долга за мастерскую. А со следующего месяца буду платить аренду уже регулярно.

— Ну ты и жук, Краснов, — со смесью раздражения и уважения произнёс хозяин мастерской.

Скинул куртку, повесил её на вешалку, и вернулся на стул для посетителей.

— Так что бы вы хотели? — спросил я.

П. П. хмыкнул. А затем принялся рассказывать.

Оказалось, что в молодости он работал на стройке. Самым обычным строителем, даже не прорабом. И строил дома другим семьям. Он говорил об с гордостью, как возводил фундамент, стены, крышу. Что умел делать что-то настоящее. И что в этом была своя красота.

— И я мечтал о своё доме, — сказал он. — Строил дома для других, а мечтал построить дом для своей семьи.

— Почему именно дом? — спросил я.

П. П. снова ненадолго замолчал.

— Сам я вырос в коммуналке, — ответил, наконец, он. — Восемь семей ютились на одной кухне. А в одной комнате жили родители, я и сестра младшая. И я мечтал, чтобы у моих детей такого не было. Был свой дом, своя крыша над головой. Своя комната у каждого, кухня. Чтобы всё было только наше, и семья ни в чём не нуждалась.

— Построили в итоге? — спросил я.

— Нет, — признался мужчина. — Жизнь в итоге пошла по другому сценарию, я купил квартиру. Хорошая двушка, недалеко от центра Саратова. Но мечты о собственном доме никуда не делись. Просто сейчас на это нет средств.

— Значит, татуировка дома, — задумчиво проговорил я. — Очень необычно… Мне нужно время. Минут тридцать.

— Я пока что схожу к вашему соседу, он тоже должен заплатить аренду, — поднялся П. П. — Через полчаса буду.

К Марату, значит. Интересно. Я бы подумал об этом чуть дольше, но мысли уже были заняты эскизами.

Вообще в чате тату-мастеров многие писали, что просто брали в работе готовые эскизы из интернета. И это была та часть, которую я понять не мог абсолютно. Если эскиз взят из общего доступа, значит его могли также брать и другие люди. А как казалось мне, татуировка — это нечто личное. Рисунок, который должен принадлежать только одному человеку, и быть связан с его личной историей.

Поэтому я предпочитал рисовать эскизы сам. И пока что ни разу об этом не пожалел.

П. П. вышел, а я взял в руки карандаш и положил перед собой чистый лист. Рука начала рисовать сама собой.

Первый эскиз — простой силуэт дома. Практически схематичный, больше напоминает чертёж, чем связь с историей.

Не то.

Второй эскиз — дом чуть поподробнее. Тоже линиями, но с забором вокруг и с большим количеством деталей. Но нет, тоже не подходит. Нет здесь уюта, который нужен П. П.

Я уже давно думал, что пора переходить на более сложные эскизы. Просто линий уже не всегда бывает достаточно. Так что за третий эскиз я взялся плотно. Густая ночь, с заливкой от краёв к центру. На этом фоне силуэт дома. Без деталей, только форма. И одно окно, светлое, с мягкими тенями внутри. Окно намекало на жизнь внутри. Семью, уют, счастье.

Свет рассеивался по сторонам. Вокруг дома еле заметные силуэты деревьев. Красивый эскиз. Очень сложный, но красивый.

Когда вернулся П. П., я как раз заканчивал третий эскиз. И сразу же показал его ему.

— Красивый, — задумчиво проговорил мужчина. — То, что нужно.

— Это сложная работа, — предупредил я. — За один сеанс не сделаю, нужно два сеанса по два часа.

Сегодня у меня не было больше времени, впереди было ещё два клиента. В принципе можно было бы уложить и за один сеанс четырёхчасовой, но я хотел перед этим ещё потренировать тени и закрасы.

— Хорошо, — кивнул П. П. — А между ними сколько должно пройти времени?

— Полное заживление, это три недели, — ответил я. — Сегодня сделаю все контуры линии, а через три недели все тени.

— Хорошо, — кивнул тот. Затем посмотрел на меня долгим взглядом и повторил то, что говорил ранее, — ну ты и жук, Краснов.

Понятия не имею, что это должно значить. Я подготовил кожу П. П. и перевёл ему эскиз на предплечье.

Только сейчас понял, что все мои клиенты предпочитали татуировки именно на руках. Запястья, предплечья, плечо. Другие части тела пока что словно заблокированы были, не знаю, с чем это связано.

Вот и хозяин мастерской выбрал себе предплечье. Интересно.

Я подготовил рабочее место, надел монокль и приступил к татуировке.

«Начертание активно».

Намерение складывалось само, без усилий. П. П. мечтал о собственном доме. И эта мечта у него так и не сбылась. Так что хотя бы в татуировке он хотел это получить.

Контур получался аккуратно. Простой силуэт дома, намётки деревьев, окна, крыша. Главное будет в тенях и заливке, контур тут не так важен.

За час я его закончил, и решил сделать ещё и глубокую заливку неба. Для этого взял иглу Магнум, и принялся делать тон. Тут торопиться было нельзя, закрашивать труднее, чем просто делать контур. Я сделал заливку самого дома, и начал небо. Но большую часть работы оставил на следующий сеанс.

Пергамент развернулся перед глазами.

«Начертание приостановлено. Намерение зафиксировано. Ожидается завершение».

«Оценка и свойство будут присвоены татуировке после её завершения».

Логично. Заранее мне лавры никто выдавать не будет. Я убрал монокль, обработал татуировку и заклеил плёнкой. П. П. внимательно рассмотрел результат.

— Уже красиво, — признался он. — Хотя я и понимаю, что работы впереди ещё много. Значит, через три недели я с вами созвонюсь, и согласую следующий визит. А про оставшийся долг забываю.

Я кивнул, и кратко описал ему правила ухода за татуировкой.

П. П. записал всё в телефон, затем накинул куртку.

— Кстати, если ты общаешься со своим соседом, то намекни ему, что я не очень люблю давать отсрочки по платежам, — вдруг сказал он. — Как ты и сам понял уже, думаю. И если он мне не заплатит за этот месяц — с ним я не буду таким добрым.

Значит, у Марата тоже есть долг перед П. П. А он уверял меня, что с клиентами у него всё превосходно.

— При случае передам, — пожал я плечами.

П. П. снова хмыкнул, бросил на меня короткий взгляд, в котором читалось уважение, и вышел из мастерской.

Что ж, минус одна проблема Артёма. И решил я её очень изящным способом.

* * *

Через час после ухода П. П. пришёл Матвей. Тот самый парень, которого я отговорил от татуировки с именем «Алина», и предложил вместо этого яблоко.

В прошлый раз он выглядел взволнованным и растерянным. А сегодня — злым и мрачным. Скинул куртку на вешалку, прошёлся и уселся на стул. Даже не поздоровался, ну что за нравы у молодёжи этого мира!

— Здравствуй, Матвей, — поздоровался я.

— Ага, здрасьте, — буркнул он. — Всё меняем!

Он скрестил руки перед собой и замолчал. Я не стал его торопить. Он явно расстроен, а при дворе я научился не торопить людей, которые хотят сказать плохие новости. Они сами скажут, когда будут готовы.

В молчании прошло несколько минут.

— Мы с Алиной расстались, — наконец, сказал Матвей.

Что ж, вполне предсказуемый исход. Не зря я уговаривал его не делать татуировку с её именем.

— Так бывает, — сказал я. — Люди расходятся, и каждый идёт своей дорогой.

— Полгода мы были вместе! — возмущённо заявил парень. — Я думал, это на всю жизнь! А она заявила, что полюбила другого. И всё, разошлись!

Он поднял на меня возмущённый взгляд.

— В общем, мне теперь не нужно яблоко, — зло продолжил он. — Мне нужна змея. И подпись «все женщины — дуры». Чтобы я никогда этого не забывал!

Час от часу не легче! Снова придётся проводить воспитательную беседу с этим юношей.

— Матвей, когда вы расстались? — спросил я.

— Вчера вечером, — ответил тот.

— И сегодня ты решил сделать татуировку с подписью «все женщины — дуры»? — вздохнул я.

Он посмотрел мне в глаза и сжал кулаки.

— Моё право, — заявил он. — Я не хочу забывать, что от баб можно только бед ждать! И ничего хорошего!

— Ты сейчас говоришь на эмоциях, — мягко сказал я. — Татуировка останется с тобой навсегда, а вот злость нет. Через месяц ты встретишь другую девушку. Или помиришься с Алиной. А татуировка будет напоминать об этом моменте, когда было тяжело. Зачем это нужно?

Матвей снова замолчал.

— Она сказала, что я хороший, но не её, — пробурчал он. — Как это вообще понимать? А чей тогда?

— Хороший — это не синоним подходящий, — объяснил я. — Это не значит, что с тобой что-то не так. Это значит, что вы просто не совпали. Как две картины, которые не подошли к одной раме.

— Странные у вас сравнения, — заметил Матвей. — Да и говорите вы… странно.

Я усмехнулся.

— Просто привычка, — сказал я. — Значит так. Давай ты не будешь делать глупостей, пойдёшь домой. Через неделю я тебя запишу на ещё один сеанс. Если захочешь снова свою надпись, не передумаешь — сделаю без разговоров. Но ты не захочешь, я уверен.

— Звучит как пари, — усмехнулся Матвей. — А давайте. Посмотрим, кто из нас прав.

Мы пожали руки, парень накинул крутку и покинул мастерскую. Я усмехнулся ему вслед.

Совсем дурной ещё. Повезло, что он попал именно ко мне. Другой тату-мастер просто использовал бы его, как способ заработать денег. Но я не считал это правильным. Пусть не делает ошибок, за которые ему потом будет стыдно.

За эту неделю я уже успел побывать тату-мастером, должником, арендатором, учеником медицинского колледжа и теперь ещё психологом. Интересная карьера для придворного художника Его Императорского Величества.

Хотя, если подумать, при дворе я тоже занимался чем-то похожим. Портрет — это всегда разговор. Человек садится перед тобой, и ты должен понять, что он хочет увидеть в себе. Не то, что есть, а то, что он хочет, чтобы было. Это требует умения слушать. Умения молчать в нужный момент. Умения задать один правильный вопрос.

Видимо, это умение переехало вместе со мной.

* * *

Следующий клиент на консультацию не пришёл. Написал мне в сообщения сообщества «Извините, не смогу сегодня, можно перенести на завтра?» Я ответил, что можно, и записал его на утро субботы.

Всё-таки хорошо, что ситуация с хозяином мастерской решилась именно так. По итогу оба сегодняшних клиента отменились, и сумма осталась бы неизменной. А так я даже смог использовать тот факт, что он пришёл раньше обговоренного срока.

Раз уж зашёл в сообщество — заодно выложил фотографию сегодняшней работы у П. П. и подписал «В процессе». Ответил на ещё два сообщения — два человека записались на консультацию на понедельник. Посмотрел расписание самого Артёма. В принципе, больше клиентов особо и не было, на следующей неделе только в среду записана какая-то Аня. Ну, значит дальше буду своими силами.

Потом немного посидел над финансами. Прямо финансовый советник Императора! Только не казной заведую, а собственными сбережениями. Пятьдесят тысяч на обучение надо было найти срочно. И это проблема…

Так, ещё деньги на заключение договора по вывозу игл, ещё смена поставщика. Голова кругом!

По всему получалось, что нужно ещё больше клиентов. Хотя это и до всех этих расчётов было понятно. Знать бы ещё, где их столько взять.

Отложив записную книжку, я снова взялся за латекс и тату-машинку. Нужно освоить тени.

Они давали объём, ощущение веса и материала. Именно они превращали рисунок в предмет.

В живописи я умел работать с тенью превосходно. Тридцать лет при дворе, сотни портретов. Я знал, как свет падает на лицо, как тень ложится под скулой, как меняется глубина в зависимости от угла. Но кисть и игла — это разные инструменты. То, что работает на холсте, не всегда работает на коже.

Я начал с простого. Взял небольшой участок искусственной кожи, нанёс контур прямоугольника и начал заполнять тень. Магнум-игла, которую я специально изучил по видео-урокам в чате тату-мастеров, давала мягкий переход. Главное было не давить слишком сильно и не задерживаться на одном месте.

Первая попытка вышла неровной. Тень была слишком тёмной с одной стороны и почти исчезала с другой.

Вторая попытка уже лучше. Переход стал плавнее, но края смазались.

Третья ещё лучше.

Я тренировался почти три часа. Рука привыкала к новому движению, не линия, а штриховка, не контур, а заполнение. Принцип тот же, что и в живописи, от светлого к тёмному, от края к центру, не торопиться.

Через три часа я остался более менее доволен результатом. Уже лучше, можно браться за эскизы посложнее. В будущем надо изучить и другие стили, чем больше стилей татуировок я буду знать — тем больше будет клиентов.

* * *

В половине шестого вечера в мастерскую снова пришёл Дорохов. Без звонка, без предупреждения, просто открыл дверь и вошёл.

Я уже начал подозревать, что он принципиально не стучит, чтобы застать врасплох. Старая тактика, при дворе часто так делали. Мол забыл постучать, а на деле — расчётливый ход.

— Добрый вечер, Артём, — оглядевшись по сторонам, поздоровался он.

— Добрый, Максим, — в тон ему ответил я. — Если вы не в курсе, то ко мне принято стучать.

— Забыл, — хмыкнул он. — Бывает.

Явно не забыл, но спорить сейчас бесполезно. Я выжидательно посмотрел на него. Он скользнул взглядом по мастерской, остановился на плане эвакуации.

— Слышал, пожарная инспекция нарушений не выявила, — как бы между делом проговорил Максим.

Странно, откуда это он мог слышать? Саратов довольно большой город. Скорее всего, есть какие-то свои источники.

— Да, не выявила, — пожал я плечами. — Меня вовремя предупредили об их визите.

— Я просто хотел показать, что с моим покровительством проблем у тебя не будет, — тут же сказал Дорохов. — Но если ты всё же откажешься, они начнутся. Пожарная инспекция — это первый маленький звонок. И не последний. Знаешь, сколько инстанций может прийти к тебе с проверкой? Роспотребнадзор. Налоговая. Санэпидстанция. Каждая найдёт что-нибудь, я тебе гарантирую. Если будет искать.

Роспотребнадзор уже приходил, но Максим, видимо, этого не знал.

— Если будет искать, — усмехнувшись, повторил я.

— Ты умный парень, Краснов, — заявил Дорохов. — Умнее, чем мне показалось изначально. Поэтому я и предлагаю тебе ещё раз перейти в мою сеть. Недалеко от вас в новом торговом центре не так давно открывался тату-салон. Сейчас это моя точка. Ребята просто не вывезли справляться с проблемами, которые покатились на них со всех сторон.

Он хочет стать монополистом. В моём мире такие предприниматели были, и это было очень популярно.

Интересная информация, совсем недавно Лёха рассказывал мне про тот тату-салон, а он уже принадлежит Дорохову. И в него ведь тоже ходила проверка из Роспотребнадзора…

— А я справлюсь, — пожал я плечами. — Снова благодарен вам за предложение, но по-прежнему мой ответ нет. Я буду работать сам на себя.

— Краснов, я последний раз предложил тебе решить всё по-хорошему, — одёрнув куртку, заявил Максим. — Дальше будет только хуже.

— И всё же мой ответ не изменится, — ответил я.

Он развернулся, и молча покинул мастерскую. Думаю, больше он так ок мне не придёт. То сообщение было демонстрацией его силы, и теперь он начнёт отыгрываться по полной.

Что ж, я буду к этому готов. И не буду делать ошибок.

* * *

Через час я убрал мастерскую, закрыл дверь и отправился домой. Привычный уже маршрут, мимо продуктового, мимо небольшого сквера с облезлыми скамейками.

Был вечер пятницы, и людей было довольно много. Всё больше привыкаю к их внешнему виду, разговорам, громкому смеху. Совсем не как в моём мире, но вполне приемлемо.

Думал о Дорохове. Он говорил про множество инстанций. А я не успел ещё разобраться со всеми. Значит, нужно погрузиться в это дело ещё тщательнее, проверить документы, узнать, что и где не хватает.

Артём, судя по всему, не занимался ничем из этого. Ещё одно наследство, которое мне предстояло разгрести.

Я вошёл в сквер, где было на удивление безлюдно. Только двое мужчин на всей дорожке, которые тут же перегородили мне путь.

Один из них был высоким, в тёмной куртке с капюшоном. Второй пониже ростом, коренастый, с руками в карманах. Оба смотрели на меня, явно ожидая.

Я остановился в трёх шагах от них.

— Артём Краснов? — уточнил высокий мужчина.

— Да, всё верно, — кивнул я. — В чём дело, господа?

Высокий мужчина ухмыльнулся.

— Поговорить надо, — отчеканил он.