Цвет: чистый берилл бесцветен, но этот камень часто загрязнен примесями

Магические свойства: служит для предсказаний, образы могут предостерегать и решать проблемы

Для подзарядки: очищать в огне

Я вырываюсь из дома и бегу со всех ног. Если прошлой ночью мне казалось, что я в ярости, то это было ничто по сравнению с тем, что я ощущаю сейчас.

Да как он смеет пугать Оука!

Бранда я не боюсь. Он позёр, один из брошенных Винди бойфрендов, который составил какой-то несуразный план мести, нацеленный на мою семью через меня и мою маму. Чего бы он ни пытался сейчас добиться, используя Оука, ему это с рук не сойдёт.

Дождь прекратился, но небо затянуто облаками, а трава скользкая. Мои кроссовки шлёпают по земле, забрызгивая джинсы на бегу. Каменная стена, окружающая кладбище, частично перекрывает мне обзор, но поверх неё я никого не замечаю. Когда я добираюсь до калитки, то сперва никого внутри не вижу. Затем я сворачиваю налево и обнаруживаю не только Оука, но и Эша, сидящих на земле, прижавшись спинами к стене. «Давид Кастеллано» сидит на корточках неподалеку, хотя теперь я узнаю Бранда Костопулоса, набравшего двадцать лет и, наверное, тридцать фунтов, да ещё и отрастившего бороду.

У Оука всё лицо красное, а очки Эша кажутся сломанными. Я сжимаю руки в кулаки.

– Что ты с ними сделал? – требую я ответа от Бранда.

– Пригнись, – грубо говорит он.

– Я знаю, кто ты такой на самом деле!

– Я сказал, пригнись! – На этот раз он взмахивает рукой, чтобы я увидела пистолет.

Я вдруг перестаю ощущать свои конечности. Стиснув свой медвежий амулет, который дико ревёт, я опускаюсь на корточки. Я раньше никогда не видела настоящего пистолета. Ониксы и амулеты из граната не защитят меня от пуль. Как же глупо я поступила, примчавшись сюда и никому не сказав, чтобы встретиться с человеком, который уже один раз мне солгал. Один лишь тот факт, что когда-то он был неуклюжим подростком, не означает, что сейчас он не опасен.

Бранд жестом велит мне придвинуться поближе, и я подбираюсь к стене. Мои руки и ноги двигаются неловко, как будто неправильно присоединены к телу. Он заставил нас присесть за стеной, чтобы нас никто не увидел из дома. Он не знает, что в этом нет нужды. Половина семьи отдаёт всё своё внимание больной женщине. Роуз ослепла, дядя Мика – отшельник, а папа Эша каждое утро уезжает в город за покупками. Кто остался? ЭлДжей и его папа? У них нет причин смотреть из окна на кладбище.

Никто не будет нас искать. Никто даже и не заметит, что нас нет.

– Гарнет, – говорит мужчина с пистолетом, – это станет для тебя шоком…

– Ты Бранд Костопулос, – выпаливаю я.

Он застывает, затем продолжает похолодевшим тоном:

– А может, и не станет. В любом случае это твоя вина. Если бы ты встретилась здесь со мной, когда обещала, то эти двое не оказались бы втянуты.

– Он разбил лагерь в лесу, – говорит мне Эш.

– Этот мальчишка сегодня утром ошивался вокруг моей палатки. Что мне было делать? – Бранд выглядит разозлённым, как будто его обманом вынудили взять Эша в заложники. – А потом второй заявился его искать. – Он вскидывает обе руки в воздух. – Хотя, наверное, это и к лучшему. Мальчонка постарше отказывался говорить по моему телефону, даже когда я наконец сумел поймать сигнал.

Я морщусь, глядя на то, как он беспечно размахивает пистолетом.

– Я знаю, что ты хочешь отомстить за свою сестру.

– Отомстить? – повторяет он. – Да что мне толку будет от этого? Я хочу сестру вернуть.

Мы с Эшем быстро переглядываемся. Бранд спятил.

Он вновь взмахивает пистолетом.

– Выходите через вторую калитку. Все трое. – Он бросает обеспокоенный взгляд в сторону Дома-Перекрёстка. – Не будете мне мешать, и я вас не трону.

Эш осторожно встаёт.

– Я обещаю, что не стану вам мешать, если вы оставите Оука здесь.

– Он побежит за подмогой, а мне ни к чему, чтобы кто-нибудь попытался меня остановить. Шевелитесь.

Мы пробираемся через ряды надгробий в ту сторону, куда указывает Бранд, – к дальней калитке, к старой калитке, той, что ближе всего к развалинам Старого Дома.

– Зачем ты сказал, что ты мой отец? – спрашиваю я.

– Решил, что это заставит тебя мне доверять. Я ждал этого много лет и не хочу упустить шанс. – Он взмахивает пистолетом, чтобы мы шагали дальше.

Вот бы он перестал уже так делать.

– Чего ты ждал?

– Пока ты станешь нужного возраста.

– Ты несёшь какую-то чушь!

Но он говорит, перекрывая мои слова, почти не делая пауз.

– Впервые я увидел тебя в ночь накануне исчезновения Таны. Ты была с нами на крыльце, цеплялась за Тану, как автостопщик. Времяходство. В точности, как это описывала моя мама.

Так он и в самом деле меня видел! Я молча таращусь на него, мне всё ещё не хватает какой-то очень важной детали. Он гонит нас через лес, что лежит между кладбищем и развалинами.

– Я тогда понятия не имел, кто ты такая. Только когда ко мне уже позже стали приходить видения – с тобой и Эмеральд, – я понял, кто ты есть. Или, скорее, кем ты будешь.

Внезапно Эш выпаливает:

– Почему ты стоял лагерем в лесу, под дождем? Почему не остался в городе?

Потому что он больной психопат. Пфф.

Но Бранд бросает на Эша взгляд, полный невольного уважения.

– Потому что лес – это самое дальнее место от дома, куда я смог добраться. Я уже много дней живу на кофе и протеиновых батончиках.

Я не понимаю, пока Эш не озвучивает всё как есть.

– Ты застрял на этой земле, как и мы. Ты Карфур.

– Умный пацан, – бурчит Бранд. – Твоя мама и её кузины об этом так и не догадались, сколько бы я им ни намекал.

Оук выглядит поражённым тем, что этот чужак называет себя Карфуром, но меня тут же накрывает омерзением.

– Ты встречался с Винди! – возмущаюсь я.

Он издаёт раздражённый звук.

– Это было не всерьёз.

Эш думает о более недавних событиях.

– Это ты вломился в дом в ночь накануне похорон Флинта. Ты капнул своей кровью в Фамильную Книгу.

– Это было вынужденно. Мне было до смерти худо. Я изо всех сил старался не вписать своё имя на его законное место и не выдать себя, но оказалось, что крови достаточно. – К этому моменту мы уже входим в лес, и деревья заслоняют нас от Дома-Перекрёстка, шанс, что кто-то нас оттуда заметит, испаряется.

– И где же твоё законное место? – спрашиваю я. С веток над головой на наши макушки капает холодная вода.

– Он, видимо, внук Гестии, – говорит Эш, беря Оука за руку, когда его брат поскальзывается на листьях.

– Её сын, – поправляет его Бранд. – Она была гораздо младше, чем её братья, а нас с Таной родила поздно. В нашей семейной ветке пропущено целое поколение.

– Элементом земли Гестии был огонь. А что это значит? Призывать огонь, контролировать огонь… – Эш хмурится. – Пожар, в котором погибла бабушка Гарнет, – это был ты?

– Нет! Да что я за монстр такой, по-твоему?

Мы все смотрим на его пистолет.

Бранд бледнеет и запихивает оружие в задний карман. Я жмурюсь, ожидая, что сейчас прогремит выстрел, но этого не происходит.

– Клянусь, я совершенно непричастен к тому пожару. Если бы я был здесь, когда он случился, я бы сумел его остановить. Но я тогда уже давно уехал. Тана пропала, а мой единственный шанс её спасти пришёл бы ещё через много лет. – Его взгляд падает на меня.

Среди деревьев проступают колонны ворот Старого Дома, настолько близко, что мои руки покрываются гусиной кожей.

– Я всё ещё не имею представления, что ты имеешь в виду, – нетерпеливо говорю я.

– Видения – это часть магии огня. – Бранд хватает меня и Оука, подталкивая вперед. – Эта способность никогда не проявлялась у нас с Таной, пока мы не приехали сюда. Её запустила близость к лей-линиям, но мы были недостаточно опытны, чтобы понять, что именно видим. Я еле разобрался, что происходит, когда увидел тебя на крыльце той ночью.

– После того, как Тана пропала, я вновь и вновь видел тебя. Но я понятия не имел, кто ты такая, пока мне не пришло видение, в котором вы с Эм были вместе в магазине драгоценных камней, и тогда я понял, что ты её дочь. Проблема была в том, что у Эм не было дочери – она была попросту слишком молода, чтобы у неё имелась дочка твоих лет. И вот тогда я осознал, что мне придётся прождать много лет, пока ты появишься.

Каменные колонны, некогда обрамлявшие ворота, ведущие к Старому Дому, нависают над нами. Мурашки, которые я ощущала на своих руках, переползают мне на спину, а оттуда – на затылок. Несмотря на хватку Бранда, я упираюсь в землю пятками. Оук обмякает и валится наземь.

– Да, я знаю, что вам не хочется подходить ближе. – Бранд отпускает Оука, но тащит меня вперёд. – На это место наложены отталкивающие чары, наверное, это сделал Старый Линден, а Джаспер время от времени их обновляет. Они знают, что это место – венерина мухоловка для жизненной энергии, и не хотели, чтобы сюда ненароком забрёл кто-то из членов семьи. Винди, Эм и вся их компания даже понятия не имели, что здесь произошло. Эти чары приглушили их любопытство, поэтому им никогда и не хотелось исследовать развалины.

– Тогда почему они не сработали на Тане? – спрашиваю я.

– Её видения, наверное, оказались сильнее, чем то заклятие. – Его взгляд смягчается, пока он глядит через скелетоподобные останки ворот, прежде чем резко сосредоточиться вновь. – Можешь сама у неё спросить, когда вы встретитесь.

Он свихнулся. Таны нет уже больше двадцати лет.

– Не заставляй её идти туда! – Эш с разгона бросается на нашего пленителя, врезавшись головой в живот Бранда. Это проходит не так, как, вероятно, планировал Эш. Бранд издает звук «уфф». Эш отскакивает от его торса и приземляется на пятую точку в сырые листья и грязь.

– Пацан, ты серьезно? – Бранд снова достаёт пистолет. Оук, оставленный в нескольких ярдах позади, подобрался, чтобы припустить обратно, к Дому-Перекрёстку, но Бранд взмахивает оружием в его сторону. – Даже не думай об этом.

Сидя на земле, Эш кричит:

– Хватит тыкать этой штукой в моего брата! Почему ты сам не зайдешь в Старый Дом, урод?

– А ты думаешь, я не пробовал? Я десятки раз проходил по этим руинам. Старый Дом меня не принимает. Но Гарнет примет. Я это видел.

– Ты же наш кузен! – восклицает Эш. – Как ты можешь это делать?

Глаза Бранда холодны.

– Тана тоже ваша кузина. О ней ты подумал? – Он чуть взмахивает пистолетом. – Малец. Иди сюда, поближе к брату.

Оук стискивает кулаки и на негнущихся ногах подходит к Эшу.

– Хватит тыкать в них пистолетом, – умоляю я Бранда. – Я сделаю то, что ты просишь.

– Гарнет, нет! – восклицает Эш.

У меня нет выбора. Этот мужчина вооружён и безумен. Он может оторвать меня от земли и просто швырнуть в эти ворота, если захочет.

К тому же теперь я чувствую притяжение этого места. Жуткое ощущение, отталкивавшее меня раньше, рассеивается, сменяясь странным влечением. Пророчество Винди показало ей, как я прохожу между колоннами старых ворот и исчезаю. А хитрое выражение лица Джаспера, когда он выгонял меня из своей комнаты этим утром… Он что, почуял, будучи наследником магии Карфуров, что настало время мне сделать то, что уготовано судьбой? «Крепкая девочка», – так он назвал меня в нашу первую встречу, когда украл у меня жизненную энергию. «Ты отлично сгодишься».

А как же Тана? Джаспер заявил, что её предупреждали – не стоит сюда ходить, но что, если всё было наоборот? Что, если он подталкивал её к тому, чтобы поближе взглянуть на тот дом, который она иногда видела? Кто знает, скольких людей он намеренно сюда отправил?

Но, может, для меня всё и не окончится так, как он того ожидает? Когда я прошла через раздвижную стеклянную дверь в Доме-Перекрёстке, я увидела заброшенный бассейн, превратившийся в сверкающий оазис. Когда я поднялась по чердачной лестнице прошлой ночью, я встретила двух давно умерших детей. Оба раза я возвращалась в настоящее невредимой. Что, если пророчество Винди – из-за которого моя мать сбежала, – было всего лишь промельком одного из моих времяходческих эпизодов? Что, если на самом деле в нём не было никакой угрозы?

Я подхожу к каменным колоннам.

– Гарнет! – орёт Эш.

– Заткнись, – рычит Бранд.

Их голоса как будто принадлежат людям, которых я не знаю, говорят о том, что никак со мной не связано. Стиснув висящий на шее медвежий амулет, я касаюсь пальцами ближайшей каменной колонны. Я не слышу предупреждений от своего талисмана, не чувствую призыва остановиться. Кто-то вновь зовёт меня по имени, но я не оглядываюсь, чтобы проверить, кто это.

Вместо того я прохожу через безвратные врата Старого Дома.