Цвет: насыщенно-голубой, иногда в крапинку

Магические свойства: повышает интуицию, внимательность и понимание

Для подзарядки: раз в месяц класть в миску с гематитами

Моя голова – это надутый сверх всякой меры воздушный шарик, она набита таким количеством вопросов, что я даже не знаю, на котором мне сосредоточиться.

Что случилось с Таной?

Она наверняка и есть та девочка, которая пропала в 1998-м. Иначе зачем дому вновь и вновь возвращать меня в тот год и бросать в её тело? Эш сказал, что девочка исчезла летом перед пожаром. Как там это описала мама? Она приехала к нам погостить на пару дней. Пошла прогуляться вокруг развалин – и больше её никто не видел.

Полагаю, они её искали. Должны были приехать полицейские с собаками, вертолётами и, наверное, толпой репортёров. Но какими бы тщательными ни были поиски и как бы долго они ни продолжались, Тану так и не нашли. Совсем как полковника в истории дяди Мики.

Хотя изначально это была история дяди Флинта. Жаль, что я не могу спросить его: «Что случилось в Старом Доме в 1915-м? А что случилось в 1892-м?»

Но раз уж этого я не могу, то мне требуется помощь кого-то, кто провёл с ним много времени.

– Конечно, – отвечает Эш на следующее утро. – Я знаю, где лежат вещи Флинта. Он иногда просил меня зачитать ему разные вещи, когда не мог вспомнить детали.

Он ведёт меня в спальню Флинта, пока находящиеся дома взрослые сидят за завтраком, баюкая в руках чашки с кофе и закидываясь болеутоляющими. Они, похоже, не так быстро оправились после нападения Джаспера, как мы с Эшем.

Пока он открывает дверь, я держусь у него за спиной, вспомнив, что мой двоюродный дедушка там умер. Но комната опрятная и приятная. Эш подходит к составленным башенкой у стены коробкам для бумаг.

– О чём ты хочешь узнать?

– Что случилось со Старым Домом и людьми, которые в нём жили.

Все коробки снабжены этикетками, рукописные буквы витиеватые и крохотные. Эш вытягивает одну из коробок из стопки так, чтобы остальные упали сверху на освободившееся место. Он выносит её на середину пола и поднимает крышку.

Внутри лежат позолоченные временем древние газеты, серые фотокопии и блокнот, который Эш тут же подхватывает с вершины стопки бумаг.

– Флинт в каждой коробке держал опись, в которой зафиксировано её содержимое и свои заметки. Мы можем просмотреть оригинальный материал, если хочешь, но самое важное должно быть здесь.

– А что он пишет о пожаре?

Эш поправляет очки.

– 14 августа 1982 года, около восьми часов вечера, соседи сообщили о пожаре в старой резиденции Карфуров начальнику пожарной бригады в городе. – Он поднимает на меня глаза. – Флинт особо подчёркивает, что горожане всё равно звали дом «старой резиденцией Карфуров», хотя его и выкупили у них тридцать лет назад. В то время там проживало семейство МакАрдлей.

Он вновь возвращает своё внимание к блокноту.

– Пожарная бригада выехала, но сделать ничего не смогла. На следующий день, когда власти обыскивали развалины, они не сумели найти останки МакАрдлей. Здесь Флинт пишет: «Власти рассматривали два варианта. Согласно первому останки полностью сгорели в пламени пожара. Согласно второму во время пожара в доме никого не было». – Эш поднимает глаза. – Я расскажу тебе то, что говорил мне Флинт. Власти считали, что слуги убили МакАрдлей, закопали их тела и подожгли дом, чтобы скрыть своё преступление.

– Но ведь случилось не это, так?

– Никаких доказательств ни одной из версий не было, хотя в 1915-м случилось кое-что странное…

– Судья заявил, что вошёл в дом и увидел тела, включая мёртвых слуг.

Эш хмурит брови.

– Тебе кто-то об этом рассказывал?

Прежде чем ответить, я слишком долго молчу.

– Да.

– Кто?

– Через минутку расскажу. – Нельзя, чтобы разговор сейчас поменял своё русло.

– Лааадно. – Он испытующе глядит на меня. – Итак, если верить судье, то он и его друг нашли дом, внутри которого находились мёртвые члены семьи и слуги, через двадцать лет после того, как тот сгорел. А затем дом исчез снова, забрав с собой полковника.

– В 1892-м, после пожара, Старый Линден выкупил землю обратно и построил этот дом. – Я постукиваю пальцем по своим губам. – Но не на том же самом месте. Почему он не стал снова строить дом на пересечении лей-линий, где магия земли сильнее всего?

– Флинт считал, что строиться на том же самом месте может быть небезопасно.

– Почему небезопасно? Или… – Я перефразирую свою мысль. – Откуда бы Старому Линдену знать, что это небезопасно?

– Хороший вопрос. Люди там пропадают, но, насколько я знаю, исчезновение полковника в 1915-м стало первым. После него, конечно, их было множество. Слуга в 1930-х, автостопщик в 1970-х, девочка, которая приехала в гости в 1998-м…

– Тана.

Эш пронзительно смотрит на меня.

– Тебе мама сказала, как её звали?

– Нет. Скажи мне, что у Флинта есть на Тану, и я расскажу тебе, откуда знаю её имя.

Он глядит на меня несколько секунд, затем встаёт и просматривает этикетки на коробках. Судя по тому, как он поднимает нужную, она лёгкая.

– Здесь немного. Флинт ослеп вскоре после её исчезновения, так что новой информации о ней он так и не получил. Он просто перебирал то, что уже знал, снова и снова.

С верха низенькой стопки газетных вырезок я вытаскиваю ту, где есть фотография пропавшей девочки. Это то самое лицо, отражение которого я увидела в плавательном бассейне.

Тем временем Эш берёт в руки блокнот.

– Он просил, чтобы ему зачитывали сначала оригиналы документов, а затем его заметки, и если вдруг ему в голову приходило что-то ещё, то это для него записывали.

На первой странице записи ведутся убористым стилем дяди Флинта.

На второй странице содержатся записи, сделанные почерком нескольких разных людей, очевидно, здесь те вопросы, которые Флинт задавал уже после того, как ослеп. Под некоторыми вопросами стоят ответы.

Я тыкаю пальцем в последнюю запись.

– Он что, подозревал в чем-то Роуз?

– Я его об этом спрашивал, и он ответил: «Роуз всегда было сложно прочесть». – Эш пожимает плечами. – Похоже, он думал, что тётя Роуз знает больше, чем показывает, хотя ей было всего десять лет, когда Тана исчезла. Она никак не могла быть с этим связана.

Я уверена, что Эшу не хочется плохо думать о своей тёте. Но после того, как Роуз дала пощёчину Джасперу, я уже ни в чём не уверена.

– Ну так рассказывай, – вдруг говорит Эш. – Что там у тебя за секрет.

Как же мне объяснить то, что со мной случилось?

– Если судья и полковник вошли в Старый Дом и увидели людей, умерших двадцать лет назад, как думаешь, это было своего рода путешествие во времени?

– Я в таком ключе об этом не думал, но… – Его глаза округляются от ужаса. – Ты что… Ты была в Старом Доме?

– Нет. Не там. – Я делаю глубокий вдох и с головой ныряю в свой рассказ.

Он звучит невероятно, но Эш не возмущается. Он вставляет несколько восклицаний: «Мика говорил?» и «Ты была в теле Таны?» Когда я заканчиваю, он взвывает: «Почему ты мне не рассказала?» – как будто это было жуткое предательство. Секунду я пребываю в шоке. Мы с Эшем и познакомились-то несколько дней назад.

Но мы Карфуры, а это что-то да значит.

– Я думала о том, чтобы тебе рассказать после того первого случая, но потом Оук провалился через крышу. А на следующий день Давид Кастеллано призвал меня на кладбище, а потом Роуз дала пощёчину Джасперу, в результате чего нас всех прокляли на целый день. Уж прости, Эш.

Он раздражённо вздыхает.

– Ладно, но покажи мне, как это работает.

Мы оставляем коробки Флинта на полу. Возбуждённое выражение лица Эша исчезает, когда мы подходим к раздвижным стеклянным дверям в коридоре первого этажа и видим только обломки обрушившегося крыльца. Он хватается за дверную ручку и тянет, но дверь не катится по своим направляющим.

– Не думаю, что могу контролировать, когда это случится, – извиняющимся тоном говорю я.

– Ты и не сможешь, если дом этого не захочет. – Он ударяет кулаком по стеклянной двери. – Вопрос вот в чём: было ли это видением, которое происходит только лишь у тебя в голове? Или же ты и в самом деле была там, внутри Таны Костопулос, когда та приехала в Дом-Перекрёсток в 1998-м?

Я думала об этом как о видении, показавшем мне прошлое. Но в последний раз, когда Бранд посмотрел на свою сестру так, будто знал, что я нахожусь внутри её головы… Как жутко было бы, окажись моё сознание и впрямь в Доме-Перекрёстке ещё до того, как я родилась!

– Зачем – это тоже хороший вопрос, – добавляю я. – Зачем дом показал мне эти события?

– Нам бы помогло, если бы мы знали побольше об этой Тане.

Этого не избежать. Придётся поговорить с Роуз.