– Ковен, будешь доедать тот рулетик с сыром или нет?

– Доем обязательно, Брайна. Дай передохнуть. Не то я лопну.

Не заметив, как разочаровалась подруга, он с интересом прислушивался к спору Лонарда, Алессандра и Элиссы.

– Ничего я не выдумал! Так и было! – защищался от нападок Алессандр. – В утреннем номере газеты «Коготок увяз» писали. Скандал в финале чемпионата по рунару в Бельносе. Артюра лишили золотой медали. Доказано, что он мухлевал.

– Не верю! – возмущалась Элисса. – Этого не может быть!

Когда речь заходила о достославных камешках, испещрённых рунами, застенчивая книгочея внезапно превращалась в бесстрашную воительницу.

– Среди публики находился его сообщник. Он вылизывал то одну, то другую лапу и каждый раз подсказывал верный ход.

Бедный Лонард от ужаса широко разинул пасть. Ведь они со знаменитым Артюром оба принадлежали к почтенному семейству оцелотов. Какой позор!

Зато для Ковена их спор звучал будто музыка.

«Ни стихийных бедствий, ни кошмаров. Пускай беззаботно болтают о чём угодно. Пусть отдохнут», – думал он и улыбался про себя.

«Да, беззаботность им не повредит!» – радостно согласился Черномордик, проглотив пирожное больше него самого. И тут же повалился на ковёр кверху пузом.

«Ты станешь совсем круглым. Как шар, в котором плаваешь».

«Думаешь, у меня получится? Лепота-а-а!» – мечтательно пробормотал он.

Черномордик вечно состязался с Брайной в прожорливости. Сущее брюшко на ножках.

«А вообще-то ты прав. Лепота несказанная», – Ковен потянулся и блаженно зевнул.

В тот вечер казалось: все несчастья и мировые катаклизмы обойдут их стороной. В замке Каслкотц готовились к встрече Нового года. Прошло две недели после битвы с Цернунном, вторая четверть закончилась, третья ещё не началась.

Преподавателей и учащихся собралив храме Трёх Светил, названном так в честьсолнца и двух лун, Амальтеи и Адастреи. Огромный круглый зал венчал высоченный, двадцатиметровый стеклянный купол, постоянно меняющийся благодаря механиматике и магии. Грани не были прозрачными, однако, проведя в зале сутки, можно было наблюдать за сменой дня и ночи, за тем, как ясную лазурь скрывали вдруг мрачные тучи.

Ковен с друзьями никак не могли понять, почему встречу Нового года празднуют именно здесь. При чём тут Три Светила?

– Скоро сами узнаете, – как всегда уклончиво ответила Аннук на их расспросы.

В отличие от Шамониоса и Агоналий Новый год отмечали не всегда и не все. В замке тоже не было иллюминации, приглашённых музыкантов и волшебных аттракционов. Праздник более спокойный, сдержанный и уютный. Таинственный, укутанный бархатным покрывалом ночи.

Ковен готовился к нему впервые в жизни. В его семье на ферме Новый год не встречали. Как было сказано выше, это вам не Агоналии. Родные Лексиоса тоже не чтили этой традиции. Брайна с трудом припоминала два новогодних праздника из времён своего раннего детства. А вот Сирения очень трепетно относилась к предстоящему торжеству.

– Для коратов это самый главный праздник, – объяснила она друзьям. – Астрология тесно связана с ясновидением. Зимнее солнцестояние наступает, когда Солнце максимально отклоняется к северу относительно экватора нашей планеты. Явление невероятной значимости! Нет, вы только себе представьте! Коты и кошки – всего лишь незаметные пылинки в бескрайнем космосе.

Ковен предпочитал не давать волю воображению. При одном упоминании бескрайнего космоса у него начинала кружиться голова.

– Самое смешное, – будто прочитал его мысли Фигаро, поджидавший их в храме, – мы бы и не заметили никакого Нового года и никакого солнцестояния, если бы не обычай.

– Говорите за себя, – с насмешкой произнёс стоявший поблизости страж предвечного хаоса.

Рысь звали Гаал. Вблизи его золотистый пятнистый мех, как всегда, казался дымчатым и странно переливался: по нему, как по морскому дну, пробегали тени. Из всех посланцев Агхарта в школе остались двое: Гаал и Охан. Даже школяры знали их по именам. Стражи вполне здесь освоились и даже подружились с обитателями замка Каслкотц.

Остальные поспешно вернулись в свой великий город, хранилище древних знаний, как только альфары из Сумрачного леса принесли тревожную весть о том, что рукокрылые обосновались в замке Зловест.

– Прошу меня простить, – учтиво поклонился Фигаро. – Я как-то упустил из виду, что некоторые представители кошачьего рода особенно чувствительны к влиянию звёзд.

Прожив на свете тринадцать лет, Ковен недавно узнал, что и сам непосредственно ощущает космическую энергию. И сейчас чешуйки тоже вибрировали. Чуть заметно, едва-едва. Словно дрожь прошла, осталось лишь воспоминание. Не сравнить с тем, что было во время Шамониоса или Агоналий.

«Постоянные занятия магией и колдовством развили твою способность улавливать малейшие колебания хаоса», – предположил Черномордик.

И, вероятно, был прав. Разумное замечание. С тех пор как Ковен переступил порог замка Каслкотц, он узнал много удивительного о своих чешуйках.

В центре храма на особом столе торжественно сияла и переливалась магическая астролябия. Благодаря её точности кошки и коты не пропустят драгоценный незримый миг. Планеты из разных металлов, тихонько позванивая, вращались вместе с анимилярной сферой. Маятник скромным «тик-так» отсчитывал последние минуты уходящего года.

Внезапно котик-метис вздрогнул: кто-то цапнул его.

Брайна с жадностью уничтожила последний сырный рулетик с тарелки Ковена и случайно прикусила подушечку дружеской лапы. Затем облизнулась и разинула было пасть, чтобы оглушительно рыгнуть, однако сдержалась, встретив испуганный взгляд потрясённого всем этим безобразием Лексиоса.

– Ты могла бы слопать что-нибудь другое, – Сирения не без сарказма указала на соседнюю стойку, ломившуюся от разнообразных закусок и вкусностей.

– Рулетик был ближе. И потом, не выбрасывать же его…

– Но я хотел…

– Не стоит благодарности, Ковен. Всегда рада тебе помочь.

Котик-метис с досадой отряхнул укушенную лапу от крошек и слюны Брайны.

Пушнис, иногда подражавшая повадкам хозяйки, поймала розовым язычком все крошки на лету, радостно пискнула и скрылась в длинной белой шерсти ангорской кошки.

«Ещё одно брюшко на ножках! Сговорились вы все, что ли?»

«Драк – не обжора, он просто всё рвёт и портит. А вот Ризу как раз…»

Зародыш-бельчонок весь вечер трудолюбиво собирал в уголок образцы всех блюд, отщипывая по кусочку, и теперь наслаждался дегустацией. Сирения махнула на него лапой, устала воспитывать…

Портал, ведущий в храм Трёх Светил, вдруг очнулся, замерцал и ожил. Появилась Эркенбальда, глава факультета механиматики. Её опоздание никого не удивило, преподаватели и ученики отлично знали, как неохотно она покидала свою мастерскую.

Ни с кем не поздоровавшись, она решительно направилась к Ковену и его друзьям.

– Лексиос… – начала наставница, приближаясь, но тут её отвлекла стойка с разнообразным угощением.

– Пошли за мной к буфету. Я умираю с голоду.

– Как я вас понимаю! – сочувственно воскликнула Брайна и первая бросилась к деликатесам, вместо того чтобы пропустить преподавательницу вперёд.

Эркенбальда поспешно проглотила слоёный пирожок с лососиной, закусила парой канапе с томатом и анчоусами, а затем заговорила вновь:

– Так-то лучше. Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Брайна от ужаса чуть в обморок не упала.

– Некогда было. Слишком много работы. Все автоматоны переделать велели. Это тебе не комар чихнул.

В замке уже появились усовершенствованные модели. С новыми металлическими и деревянными приспособлениями. После недавних разрушительных вторжений магистры ордена Благого Знания отдали приказ превратить автоматоны в защитников, способных отразить любое нападение. Главе факультета механиматики идея совсем не нравилась. Ей вовсе не хотелось превращать собственные творения в боевые машины Ар Руна, похожие на коренастых жлобов в бронежилетах.

Набросившись на еду, с раздражением размышляя о последнем задании начальства, она позабыла, зачем пришла. Но мгновенно опомнилась, заметив настороженный, пристальный взгляд притихшего Лексиоса.

– Ах да, Лексиос, мой мальчик! Ты теперь в неоплатном вечном долгу передо мной! – И она щедро осыпала его крошками.

У бенгальского котика от счастья перехватило дыхание: он догадался, что сейчас будет.

– Понимаешь, о чём речь? Я уговорила Миркенбальду руководить твоей практикой в третьей четверти. Поедешь в Ар Рун, к ней в «Атлантикус».

Радостный Лексиос подпрыгнул до потолка, чуть двадцатиметровый стеклянный купол головой не пробил.

Ковен, Брайна и Сирения окружили его, замурлыкали, нежно потёрлись лбами о его лоб. Ведь самое заветное желание их бенгальского друга исполнилось. Больше всего на свете он мечтал вернуться в знаменитый висячий город и учиться механиматике у великой изобретательницы.

– Что-то вы уж слишком рассиропились, – недовольно мяукнула Эркенбальда. – Не нужны тут ваши нежности, отстаньте! Пора возвращаться к моим баранам. То есть автоматонам.

Но школяров так и распирало от восторга.

Каждый из них успешно нашёл достойнейшего руководителя своей практики. Бесстрашный кот-маг Ларимар, вернувшись из секретной экспедиции на восток, сообщил Ковену в письме о своём решении: да, он берёт в ученики метиса-туполапа, однако не обещает ему ни поблажек, ни снисхождения.

«Охота на чудовищ – вовсе не увеселительная прогулка».

Перечитывая письмо по сто раз на дню, Ковен чувствовал жгучую жажду приключений, будто внутри у него кто-то муравейник разворошил. Не терпелось увидеть собственными глазами, как закалённый в боях воин сражается со свирепыми врагами. При одной мысли об опасностях и победах школяр начинал неистово бить хвостом. А думал он об этом непрерывно.

Фигаро, уважаемый представитель гильдии аргонавтов, устроил Сирению к своему коллеге. Лесной кот с превеликим удовольствием оказал ей помощь и поддержку. Ему льстило, что молодёжь увлекается наукой и географическими открытиями.

Решение Брайны немало всех удивило. Однажды в сильный снегопад, когда автоматоны следили, чтобы учащиеся и ус не высовывали наружу, она вдруг объявила как ни в чём не бывало:

– Хочу, чтоб моей практикой руководила Акхана.

– Дама-ирбис из гостиницы «Перинка»? – сыграл на кантеле Лексиос, не поверив своим ушам.

– Именно она! В Ар Руне я перепробовала множество разных блюд, но никто не готовит вкуснее неё.

Ковен от души порадовался за подругу. Уж он-то заметил, с каким трепетом и обожанием ангорская кошечка наблюдала за старой представительницей семейства снежных барсов.

Внезапно всеобщее внимание привлекла магическая астролябия. Мелодичный перезвон и тиканье маятника стали заметно громче.

Ксантос оглушительным рыком перекрыл гул множества голосов:

– Прошу всех присутствующих собраться в центре храма. Новый год вот-вот настанет.

Коты и кошки тесно сгрудились, приникли друг к другу. Свечи погасли, храм погрузился в глубокую темноту. Лишь высоко над ними чуть заметно светился стеклянный купол.

Магистры ордена Благого Знания первыми подняли головы, за ними следом посмотрели вверх другие преподаватели. Мастера, подмастерья и школяры последовали их примеру. Громадный стеклянный купол, покорный механиматике, зазвенел и заскрежетал. Внезапно его грани задвигались, сложились в стрельчатые арки и раскрылись, будто лепестки невиданного цветка.

Коты и кошки с восхищением увидели в чёрной вышине две полные луны, Амальтею и Адастрею. Двойное полнолуние.

В храме Трёх Светил стало прохладно. Вздрогнув от ночной свежести, Ковен подумал, что обычай не зря повелевал им собраться в один клубок. Бедная Брайна тряслась от холода и жалобно смотрела на друзей, явно желая, чтобы Ковен, Лексиос и Сирения обняли её покрепче и согрели.

Все сейчас нуждались в родственном тепле и участии. Жались к другим, выдыхая облачка пара.

В центре зала рядом с астролябией Иллена, не без труда выпростав лапу в тесноте, начертила магический круг. Эманация[1] чистой магии заструилась, образуя световой шар.

– Пусть в Новом году у всех нас прибавится знаний, – торжественно произнесла она первое пожелание.

– И мудрости, – добавил Говард, дорисовав ещё одну руну.

Шар увеличился, засиял ещё ярче.

– И отваги, – Ксантос завершил ритуал, изобразив в круге последний знак.

У всех котов и кошек, ослеплённых неистовым светом огромного гладкого магического шара, зрачки сузились в тонкую полоску.

– Во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина! – провозгласил глава ордена.

– Во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина! – эхом отозвались остальные.

Светящийся шар взмыл ввысь и исчез среди звёзд.

Иллена замурлыкала первой, за нею Говард и Ксантос, потом прочие учителя, мастера, подмастерья и школяры. С минуту все как заворожённые смотрели на полные луны и мурлыкали в унисон. Единое мурчащее кошачье целое.

Внезапно луны стало три. Будто по волшебству, возникло ещё одно розовато-сиреневое светило.

– Поприветствуем комету Остару! – призвал Говард. – Провозвестницу весны, возрождения и обновления природы. Школяры, обратите на неё особое внимание. Вы и прежде слыхали о ней, но здесь, в замке Каслкотц, она станет для вас особенно важной. Остара – ваша путеводная звезда на протяжении всей третьей четверти. Её символ и смысл. Именно она осенит вашу первую практику. А потом вы пойдёте за нею следом и дальше.

В коридоре между большим залом и пещерой кристалла на третьем аллегорическом витраже они действительно видели изображение лиловатой кометы. При мысли о том витраже, весеннем, радостном, с переливами всех оттенков зелёного, у школяров стало легче на душе и шёрстка залоснилась от удовольствия. Сирения задумалась о влиянии звёзд на кошачьи судьбы. Ковен вспомнил могучее древо с яркими искрами в кроне. Большая часть символов, как всегда, оставалась для них загадкой.

Коты и кошки замурлыкали громче.

– Давайте пожелаем здоровья и удачи тем, кто не смог к нам присоединиться, – предложила Иллена.

Дареза и ещё несколько школяров и подмастерьев по-прежнему находились на попечении у целителя Коса.

Со звоном и скрежетом купол закрылся, лепестки вновь превратились в грани. В храме Трёх Светил сразу стало гораздо теплей.

– Коль скоро мы все собрались здесь, сделаю несколько объявлений, – вновь заговорила пантера. – А потом продолжим праздновать и пировать.

Ушки котов и кошек насторожились.

– В связи с недавними печальными событиями орден Благого Знания принял меры предосторожности.

У Ковена тревожно сжалось сердце.

– Отныне всем учащимся строго запрещается заходить в Сумрачный лес без сопровождения взрослых, а также приближаться к замку Зловест. Думаю, напоминать о причинах подобных запретов излишне.

Конечно же, все отлично помнили, с какой вестью явилась в замок делегация альфаров две недели назад.

– Ни в коем случае не бродите там поодиночке. Даже в окрестностях гуляйте группами, по трое-четверо, не меньше. Надеюсь, все меня услышали и поняли?

Учащиеся молча склонили головы.

– Так нашу школу не закроют? – отважился спросить Ансельм.

– По вашему мнению, в замке Каслкотц теперь опасно учиться? – грозно воззрился на него Говард.

Белый анатолийский котик сжался от ужаса и уменьшился вдвое. Неужели отныне все будут считать его трусом и смеяться над ним? Зря он задал этот вопрос. Однако остальные школяры вовсе не смеялись, притихли и тоже со страхом ждали ответа.

– Подмастерья? Мастера? Кто из вас объяснит нашему юному другу, почему мы не можем закрыть школу?

– Мир вокруг меняется, а Каслкотц остаётся прежним! – раздался хор голосов.

– Вот именно! – сфинкс был явно доволен. – С каждым днём, с каждой лекцией и семинаром вы будете всё больше убеждаться в этой истине. Наш долг – воспитывать и обучать новые поколения вопреки всем войнам и катастрофам.

Ночь прошла, наступило утро.

Те, кого клонило в сон, отправились на Насест. Знаменитый соня Ансельм до Насеста не добрался, уснул прямо в храме Трёх Светил на пухлой подушке кверху пузом.

Самых стойких развлекал беседой Фигаро. Небрежным движением он заставил канделябры подлететь поближе.

– Почему во время сборищ мы все дружно мурлычем? Ваши версии?

Коты и кошки переглянулись с недоумением.

– Чтобы лучше ощутить наше единство? – предположил Жоск, ангорский кот-подмастерье.

– Самая очевидная из причин, не спорю. Общее мурлыканье нас объединяет вопреки всем различиям и разногласиям.

Ксантос пристально посмотрел на Брайну, та распушила усы и отвернулась, изобразив равнодушие и рассеянность.

– Но истинный смысл таится глубже. Вместе мы настраиваемся на основную вибрацию Вселенной.

Ковен не мог скрыть удивления, да и все вокруг опешили.

По мановению лапы лесного кота голубоватые огоньки отделились от свечей и принялись вращаться, образуя подобия созвездий. Самый крупный светоч, размером с яблоко, должно быть, символизировал Солнце.

– Если бы мы могли покинуть нашу планету и перенестись в открытый космос, мы бы убедились в том, что чёрная пустота непрерывно колеблется и поёт. Мурлыканье в унисон не только подтверждает наше родство с кошачьим племенем, но и укрепляет нашу связь со всем сущим.

Коты и кошки разом подняли головы и посмотрели на небеса за стеклянным куполом.