«До чего же всё маленькое», – подумал Вирас.

С верхнего этажа башни даже великан покажется муравьём. Лежащие внизу поля – платочки и ленты. Три реки с притоками – серебряная сеть. Потом реки сливались в одну и впадали в Северное море. Акведуки, подающие воду, вспыхивают яркими точками вдоль прямых нитей главных дорог. Леса с диким зверьём – всего лишь зелёные пятна, разбросанные там и здесь.

Даже когда в башне было шесть этажей, она превосходила высотой все мыслимые здания. Была выше самой высокой горы в цепи Острых клыков. Выше одинокого Седого пика и дуба-прародителя, старейшего дерева, что раскинуло свою крону выше облаков-барашков на востоке.

«С высоты перламутровой башни мы озираем всё царство, а всему царству видна перламутровая башня. И это урок смирения».

Вирас часто думал об этих словах. Отец повторял их всякий раз, когда приводил его на самый верх башни-циклопа, иной раз ради услаждения взора, иной раз ради мудрой проповеди.

Слова эти стали ещё более справедливыми с тех пор, как воздвигли седьмой этаж. Теперь казалось, что ты можешь протянуть лапу и погладить облако, а потом снять с неба звезду. На вершине башни каждый невольно ощущал себя владыкой мира. Повелителем гор, ветров, облаков, дождей и солнечного света.

Не только царства.

Вселенной.

Вирас поднял благоговейный взгляд к Богу-Солнцу и долго созерцал его свечение. Лучи проникали ему в зрачки, согревали чешуйки. Солнце поднималось всё выше и выше. Скоро оно достигнет зенита и встанет прямо над башней.

Ни облачка на горизонте. Отличная погода.

«Хорошо поработали тучегонители, – подумал он. – Трудились не один день. Нужно подумать, как отблагодарить их. Может быть, подарить им несколько фалайносов».

Старик весь в чешуйках серее скал приблизился к нему.

– Всё готово, принц.

Вирас окинул его недоброжелательным взглядом.

Глаза Вьясана, придворного церемониймейстера, служившего ещё при отце, давно перестали светиться рубинами, их затянула тусклая плёнка.

«Ты исполняешь свои обязанности дольше на целый век, чем должен, старый ящер».

Удивительно, как он ещё держится на своих коротких лапках, как не путается в длинном чешуйчатом хвосте.

– Не должны ли мы…

«Началось…»

Старость сделала его пугливым. Хуже того – жалким трусом. Из тех, что пугаются собственной тени в сумерках. День за днём старик нанизывает одно опасение на другое. «А не вкралась ли ошибка в расчёты? Солнечное божество побледнело – это предупреждение».

Вирас больше не мог всего этого слышать.

– А не значит ли это, что ваш отец хотел бы…

Всегда один и тот же рефрен.

– Отец умер, – сказал принц. – У нас нет причины чего-то ждать. Напротив, нам нельзя терять времени.

Неподалёку стояли придворные отца, которые с самого начала одобрили его решение и согласно кивали ему головой. А те, что не были так прозорливы, как Вьясан, и поспешили со своими опасениями, теперь коротали дни в тёмных лабиринтах под башней.

«Они получили по заслугам, – твердил себе принц. – Мы должны двигаться вперёд. Неустанно».

На строительство ушло тринадцать лет. Тринадцать долгих лет возводили зодчие последний этаж башни. Многое уместилось в эти долгие годы. Успел умереть отец и не сможет насладиться благоденствием, какое всех их ждёт. Строители продумали каждую деталь башни. Великие маги и великие алхимики в величайшем секрете создали Величайшее Действо.

Сомнения? У Вираса не было никаких сомнений.

Если не совершить это Действо сегодня, пришлось бы ждать, чтобы звёзды встали в нужном порядке ещё сто лет.

Сто лет.

Нескончаемых.

Сколько умерло бы за это время, как его отец? Сколько опечаленных детей, сколько недоживших родителей, которые были бы вправе обвинять его в том, что он не привёл их к вершине счастья. Сколько времени для того, чтобы подвергать сомнению законность его короны. Даже Бог-Солнце не уберёг бы его от происков и амбиций низких интриганов.

Отец предупреждал его об этом.

Чего он должен ждать?

Ждать нечего, медлить невозможно.

Чума, которую занесли драконы, унесла слишком много жизней, а снежная буря чуть было не прикончила всех остальных.

– Приступим, – объявил Вирас. – С появлением нового дня мы завершим церемонию.

– Как пожелает ваше величество, – склонился церемониймейстер.

Чёрное пятно уже появилось на солнце.

Затмение началось.

Только с его помощью, утверждали гелиомаги и алхимики, можно одолеть неодолимое.

Принц встал на середине площади около алтаря, на котором сейчас начнётся Величайшее Действо. Тридцать жрецов уже стояли с кадилами, дымящимися ароматным дымом.

– Мы воздвигли перламутровую башню, – провозгласил Вирас, обратившись к тем, кто стоял на её вершине. – Мы добились многого. Благодаря нашим стараниям расцвели науки и искусства, был усовершенствован язык, распространилась власть Бога-Солнца, мы проникли в тайны звёзд, мы достигли единства.

Изумительная система, объединившая технические познания и магию, разносила его голос по всем этажам башни, до каждого в городе-крепости.

– Сегодня мы завершим то, на что никогда не посягал ни один народ в мире. Даже драконы древности. С этого дня никто не будет бояться потери отца, матери или друга, ибо мы стоим на пороге полной победы над смертью.

Вирас раскинул лапы, чтобы в лучах солнца ярче заиграло золото парадной кирасы и драгоценные камни царской цепи на груди.

Город воскликнул в ответ единым могучим голосом:

– Слава лучу Бога-Солнца!

На алтаре в середине площади покоился редкостный тёмный кристалл. Чудо технической мысли доставило его на эту головокружительную высоту, и теперь он вбирал в себя прощальную энергию солнца.

На каждом этаже тысячи жителей и жительниц молились, подняв головы к меркнущему солнцу.

Солнце затмилось.

Чтобы разогнать тьму, служители зажгли великолепные светильники.

«Не медлить ни одной секунды», —подумал принц.

Жрецы запели, кружа вокруг кристалла на алтаре. Грани тёмного кристалла выровнялись. Он расплавился, он стал жидкостью. Жидкость закипела и стала увеличиваться в объёме. Её становилось всё больше.

Вьясан первым понял, что началось неладное. Он наклонился над тёмным кипением, и оно поглотило его.

«Не поглотило, уничтожило», – успел подумать Вирас.

Туловище старого ящера покрылось трещинами – он стал похож на старый пергамент перед тем, как рассыпаться на кусочки. А потом стал пылью и растворился в кипящей тьме.

За Вьясаном последовали все, кто кружил вокруг алтаря. А следом слуги, телохранители, придворные. Они исчезали в одно мгновение, и крик о помощи не успевал вырваться из их горла.

Вирас услышал голос кипящего вихря. Леденящий голос чёрного кипения.

«Нет… Этого не может быть…»

Толчок. Со всех сторон мгновенно побежали трещины.

Взрыв.

Общий отчаянный крик.

Вирас, подкинутый вверх, видел башню, она распалась на части. Некоторые были величиною с дом. Этажи разваливались один за другим. Башенки улетали. Стены рассыпались в прах. Хитроумные механизмы уничтожали прекрасные футляры, в какие их поместило искусство. Великолепные колонны разбивали хитроумные механизмы.

И, падая с высоты, всё уменьшалось, становилось ничтожным. Даже раковины-города, сберегавшие в себе столько жизней…

«До чего они маленькие», – это была последняя мысль Вираса.

Кипение проглотило и его. Крик, не вырвавшись, застрял у него в горле. Он перестал быть кем-то, все стали чем-то одним, и это одно плакало и просило:

– Помогите! Помогите нам!

Продолжение следует…