Снова вспышки света в голове. Влад бы даже сказал, взрыва. Большого взрыва, из которого, возможно, возникла Вселенная. Со вздохом сев на кровати, мальчик энергично потер ладонями лицо.

Такие видения посещали его время от времени, странные, невероятно красивые, но вместе с этим пугающие. Особого значения Влад им не придавал, списывая все на начитанность и подростковое воображение. Но сегодня картинки были особенно яркими, словно Влад побывал там, при создании Вселенной, когда от взрыва разлетелись по бесконечной тьме жемчужной россыпью звезды.

– Привидится же такое… – пробормотал он.

Едва проснувшийся, все еще полусонный, Влад взглянул на часы – было полшестого утра, уже прокричали первые петухи, значит, скоро начнется утренняя служба. Он перевел сонный взгляд на календарь и взволнованно взъерошил волосы: завтра его день рождения! Он совершенно забыл! Старался забыть. Что-то случится! Сколько он себя помнил, в этот день ВСЕГДА что-то случалось. Что-то странное и плохое.

Застонав, Влад наконец встал с кровати и натянул одежду: белую футболку и черные джинсы. Взглянув на икону в углу, тихо прошептал в молитве:

– Прошу, Господи. Пусть сегодня все будет хорошо!

Сладко потянувшись, Влад стал приводить себя в порядок. Умылся, почистил зубы, расчесал всклокоченные подушкой светлые волосы. Уложить аккуратно пряди, особенно челку с обеих сторон лба, получилось только с третьей попытки – слишком уж густые они были. Влад посмотрел еще раз в зеркало.

Слишком-слишком чистый, когда другие деревенские дети почти всегда были в грязи, пыли, синяках и ссадинах. Слишком яркие, буквально сияющие бирюзовые глаза, в то время как у других мальчишек сияли только фингалы под ними. Село, в котором жил Влад, было странным, живущим как будто в прошлом, оторванным от двадцать первого века: не было техники, сотовой связи и электричества.

Редкие приезжие, которых местные недолюбливали, считали село старообрядческим. На деле же причина местного почти средневекового быта, возможно, была сокрыта в тайном веровании: за старым лесом находилась огромная котловина. Местные судачили, что век назад с неба в чащу упала звезда. С тех самых пор про электричество пришлось забыть, сотовая связь не работала, зато урожай был такой, что все приезжие завидовали. А двенадцать лет назад местный священник вернулся из чащи с младенцем на руках и нарек мальчика Владом, дав ему свою мирскую фамилию – Вигин. И сказал соседям, что Бог послал ему сына.

Из-за странного появления и необычного цвета глаз Влада сразу окрестили в селе «злым отродьем». По селу поползли слухи, что он ведьмак, пригретый в церкви вопреки церковным традициям. Напрямую сказать об этом отцу Константину местные жители не решались, зато за спиной служителя и его жены давали волю своим черным языкам. Учили детей и внуков сначала сторониться Влада, а потом стали натравливать на него: то камни кинут из-за угла, то в речку столкнут с мостков. К тому же вскоре выяснилось, что у мальчика слишком чарующий голос, особенно когда Влад пел молитвы вслед за отцом Константином. Все в нем было слишком. И это пугало.

Влад бросил взгляд на часы и вздрогнул – стрелки показывали, что он уже опаздывает. Из кухни доносился соблазнительный аромат, заставляя живот предательски урчать.

«Матушка Анна, конечно, уже волнуется», – подумал он, торопливо спускаясь по лестнице.

В столовой на деревянном столе его ждала миска с дымящейся кашей. Пар поднимался затейливыми клубами, рисуя в воздухе причудливые узоры. Влад улыбнулся – матушка, как всегда, заботилась, чтобы завтрак был горячим, даже если он проспал.

– Доброе утро, сынок! – Женщина лет сорока ласково обняла его и поцеловала в макушку.

– Матушка! – Влад смущенно вырвался из объятий. – Я ведь уже не маленький!

– Для меня ты всегда будешь малышом. – Она ласково погладила приемного сына по волосам.

Влад, все еще смущенный, придвинул стул, услышав, как дерево скрипнуло под его весом. Ложка звонко ударилась о край миски, когда он торопливо принялся за еду. «Нужно успеть до занятий», – подумал Влад, чувствуя, как сладкий вкус меда и теплого молока разливается во рту.

– Ты ничего не забыл? – хитро спросила Анна.

– Ой! – Влад спешно положил ложку и сложил руки в молитвенном жесте. – Очи всех уповают на Тебя, Господи, и Ты даешь им пищу их в свое время; открываешь руку Твою и насыщаешь все живущее по благоволению. Аминь!

– Аминь! – вместе с ним произнесла матушка и осенила Влада крестным знаменем.

За окном щебетали птицы, а солнечные лучи играли на поверхности чая, оставленного рядом с кашей. Влад сделал глоток, ощущая, как тепло разливается по телу. «Сегодня будет хороший день», – решил он, облизывая ложку.

Но вдруг часы на кухонной стене громко пробили половину седьмого – Влад вскочил, чуть не опрокинув стул. «Опоздал!» – мелькнуло в голове.

Матушкина каша, такая вкусная минуту назад, теперь казалась предательской ловушкой, заставившей его задержаться. Влад выбежал из дома, на ходу застегивая мантию, с мыслью, что в следующий раз точно встанет пораньше…

Жил Влад в причтовом[1] доме – двухэтажном (не считая цокольного этажа) здании. Константин и Анна, хоть и не были связаны узами брака, уже несколько лет делили с Владом кров причтового дома. У каждого из них имелось собственное жилье в деревне: у батюшки – аккуратный домик возле церкви, у Анны – родовое гнездо с яблоневым садом. Но после того как мальчик остался на их попечении, оба словно по молчаливому согласию решили: Владу нужны они оба рядом.

Так и сложился их необычный, но уютный быт. Константин занимал кабинет на первом этаже, Анна обустроила светелку под крышей, а Владу отвели просторную комнату с видом на церковный двор. По утрам батюшка будил их звонким «Христос посреди нас!», а по вечерам Анна собирала всех за общим столом, где пахло травяным чаем и свежей выпечкой.

Соседи сначала перешептывались, но вскоре привыкли к этой странной семье – священнику, знахарке и их приемному сыну, появившемуся из ниоткуда. Сам Влад, хоть и звал их по-церковному «батюшкой» и «матушкой», в душе давно считал обоих самыми родными людьми.

Захватив по пути ведро, он стал набирать воду из колодца. Погруженный в свои дела, и не заметил, как из тихого самодельного пруда за спиной – того самого, что искрился в тени возле храмовых стен, – вода потянулась за ним тонкой серебристой лентой. Она извивалась, словно живая, цепляясь за следы его шагов. Услышав всплеск, Влад обернулся. В мокрой дорожке, которая тянулась к нему, трепыхались два карася.

– «И сказал Господь: да произведет вода душу живую; И сотворил Бог рыб, которых произвела вода роду их… И увидел Бог, что это хорошо», – процитировал Влад строки из Писания и, присев на корточки, бросил карасей обратно в пруд и оглянулся. – Они раньше так не выпрыгивали. Может, вытащили дети? Но их тут нет… «Чудны дела твои, Господи!»

Пожав плечами и немного полюбовавшись играющими рыбами, он отправился в храм.

Влад провел тряпкой по старым дубовым половицам, оставляя за собой блестящие полосы. Пыль, поднятая его движениями, кружилась в лучах утреннего солнца, проникающих через витражные окна. Он аккуратно расставил свечи на алтаре – высокие восковые столбики с ровными фитилями, пахнущие медом и воском. Каждая заняла свое привычное место, будто возвращалась домой.

Цветы в вазах он поправил последними. Белые лилии, принесенные кем-то из прихожан, слегка поникли за ночь. Влад осторожно расправил их лепестки, и они тут же ожили, будто благодаря за внимание.

Здесь, в этой маленькой церквушке, все было особенным. Даже воздух – густой от запаха ладана и старого дерева – казался священным. Каждая трещинка на фресках, каждый след от свечи на подсвечнике рассказывали свою историю. Историю веры, надежды и…

– Влад.

Он обернулся. Отец Константин стоял в луче света, падающем из-под купола. Его длинная темная роба почти сливалась с тенями, а черная с проседью борода казалась позолоченной в этом освещении.

– Хорошая работа, – кивнул священник. Голос у него был мягкий, но в то же время такой, что слышно было даже в самом дальнем углу.

Влад улыбнулся. Здесь, среди этих стен, он чувствовал себя… на своем месте.

– Влад, у меня есть для тебя несколько поручений. Нужно сходить в магазин за хлебом и молоком. А потом загляни к бабушке Федотье, передай ей от меня лекарства.

Влад кивнул в ответ и выскочил на улицу. Деревня встретила его яркими красками раннего лета. Стрелки часов только подбирались к десяти, но солнце уже щедро заливало золотом крыши домов.

На пыльной улице царило оживление. Ребятишки с визгом гоняли потрепанный мяч, их голоса звенели как колокольчики. Под раскидистыми каштанами, дающими желанную тень, кучковались взрослые – кто с кружкой кофе, кто с газетой, оживленно переговариваясь о местных новостях.

«Странно, – подумал Влад, – обычно жителей калачом на улицу не выманишь».

Пожав плечами, Влад зашагал к магазину. Дорога вела через сочный луг, где среди изумрудной травы уже распустились первые летние цветы – синие васильки, желтые одуванчики и алые маки. Они покачивали головками, будто приветствуя солнце, а заодно и прохожего. Воздух был наполнен сладким ароматом цветущих луговых трав и едва уловимым запахом нагретой земли.

Влад сжимал в руках теплые буханки хлеба, их хрустящая корочка слегка пружинила под пальцами. Запах был такой, что у Влада, несмотря на завтрак, потекли слюнки, которые он сглотнул. Бутылка молока, запотевшая от разницы температур, оставляла на ладони влажные следы. Он шел быстрым шагом, прижимая покупки к груди – не столько от холода, сколько от странного беспокойства, сковавшего ребра.

Добравшись до покосившегося дома с облупившейся краской, Влад со скрипом отворил калитку. Маленький двор изобиловал неухоженными клумбами с растрепанными ромашками.

Старушка встретила его, уже стоя в дверях, – тень сгорбленной фигуры резко вынырнула из полумрака коридора. Ее пальцы, похожие на скрюченные ветки, вцепились в пакет с таблетками так резво, что Влад инстинктивно отпрянул.

– Давай скорее! – Ее шепот напоминал скрип несмазанной двери. Глаза, мутные от возраста, бешено бегали по сторонам. – И уходи… а то сгину, как Степка!

Дверь захлопнулась прежде, чем он успел моргнуть. Засов щелкнул с такой решительностью, что Влад отступил на шаг. Он замер на крыльце, чувствуя, как молоко в бутылке медленно нагревается от тепла его ладони.

Ожидаемо не получив благодарности, Влад вздохнул и отправился с купленными продуктами в церковь. Резкий крик взорвал тишину. Не просто испуганный, а пронзительный, как звук разбитого стекла. Влад замер на мгновение, будто его толкнули в грудь.

На минуту замешкавшись и соображая, что можно сделать, он не придумал ничего лучше, как побежать на звук. Подошвы потертых черных кед шлепали по пыли. За поворотом открылась знакомая картина: трое парней окружили одного. Тот, что в центре – щуплый, с птичьими плечами, – съежился, как лист бумаги в пламени. Его рюкзак валялся в пыли, а очки соскользнули на кончик носа.

– Ну что, ботаник! – Колька, местный хулиган, рыжий детина, считавший себя главарем, толкнул мальчишку в грудь.

Тот закачался как колос на ветру. Вокруг раздался хохот – громкий, каркающий, словно от стаи ворон.

Влад почувствовал, как в горле застрял ком. «Стоит ли лезть? Вдруг будет хуже?» Но руки уже сжались в кулаки сами собой. Вспомнились собственные школьные дни – когда он так же стоял, прижавшись спиной к стене, а смех обидчиков звенел в ушах. И только Степа тогда вступился за него.

– Эй! – Голос прозвучал резче, чем он планировал.

Рыжий обернулся, презрительно-оценивающе оглядел Влада.

– Тебе чего, мелкий?

Сердце колотилось в районе горла. Но сейчас, глядя в глаза тому щуплому пареньку – в такие же испуганные, какими когда-то были его собственные, – Влад понял: отступить уже не сможет. Он подошел ближе.

– Отпусти! Я хочу, чтобы ты прекратил! – Влад заставил голос звучать уверенно.

Хулиган, переключившись на новую жертву, начал смеяться.

– А сиську пососать не хочешь? – нагло пасовал ему. – Думаешь, одного Степку угробил, то справишься с нами? Со мной? – Последнее слово прозвучало громче всех.

Но Влад не отступил. Он чувствовал, что должен защитить этого мальчика, поэтому поставил сумку и сжал кулаки. Хулиган усмехнулся и бросился на Влада. Тот быстро увернулся и толкнул его локтем в спину так, что задира потерял равновесие и распластался в пыли,

– Не думай, что раз я добрый, то без кулаков! – Влад тут же их продемонстрировал.

Хулиганы, увидев, как Влад отразил нападение, решили, что им не нужны проблемы. Они стали перешептываться, а после с громкими неприличными ругательствами убежали, оставив Влада одного на дороге. Наверняка вспомнили Степу и испугались. Но они вернутся. Подкараулят, возьмут палки, дождутся вечера и… Влад решил не предвосхищать неминуемые события.

Он посмотрел в сторону убегающего спасенного мальчика, но тот даже не обернулся, не поблагодарил. Влад почувствовал, как у него в груди обидно сдавило. Он хотел поговорить с ним, возможно подружиться, просто поддержать. Раньше его здесь не видел – приехал к кому-то в гости. А сейчас он уже был так далеко, словно его подхватил ветер. В поведении и взглядах мальчишек и старушки ярко читалось: «Это из-за тебя! Из-за тебя пропал Степа!»

Эти обвинения звенели в голове Влада, словно их кричали на ухо. Его сердце снова сжалось.

Степа пропал два года назад в лесу. Но Влад почти ничего не помнил о том дне, а каждая попытка вспомнишь хоть что-нибудь оборачивалась очередным провалом. Его словам о случившемся верили лишь двое: отец Константин и матушка Анна. Два года. Два долгих года с тех пор, как Степа исчез в лесной чаще. Влад стиснул зубы. Он помнил только обрывки: крик Степы, хруст снега, потом… пустота. Серый туман в сознании, плотный, как вата, намертво закупоривающий воспоминания. Каждая попытка прорваться сквозь него заканчивалась адской головной болью.

– Опять мучаешься, сынок. – Отец Константин тяжело вздыхал, когда Влад в очередной раз пытался что-то вспомнить. – Не терзай себя.

Матушка Анна гладила его по волосам, как маленького:

– Ты наш сын. Мы знаем – ты не стал бы лгать перед Господом в церкви. Если бы помнил – сказал бы.

Они верили ему. Только они. Влад видел это в их глазах – не ту слепую веру, что дается легко, а ту, что выстрадана бессонными ночами и слезами. Они защищали его, даже когда соседи шептались за спиной. Помнится, как старуха Марфа громко заявила на всю улицу:

– Да он же сам того… Степку в лес завел!

Отец Константин ответил с таким лицом, что бабка тут же осеклась и съежилась:

– Еще одно слово, Марфа Игнатьевна, – голос отца гремел, – и я серьезно побеседую с вами о грехе клеветы.

Сейчас, шагая по пыльной деревенской улице, Влад снова чувствовал на себе эти взгляды. Шепотки ползли за ним по пятам.

Старый Панкрат, сидевший на лавочке у калитки, демонстративно отвернулся и плюнул себе под ноги. Бабы у колодца замолчали, провожая его глазами, полными страха и любопытства.

– Вон, вон он… – Девочка лет семи тыкала в него пальцем, пока мать не шлепнула ее по руке. – Мам, а правда, что он…

– Молчи! – прошипела женщина, затаскивая ребенка в дом.

Влад опустил голову и ускорил шаг. В ушах стучало: «Убивец… малолетний душегуб…» Он хотел закричать, что не виноват, что ничего не помнит, но комок в горле не давал сделать вдох.

– Завтра его день рождения, – шептались жители, с тревогой глядя в его сторону. – Что-то снова произойдет… Опять бесовщина будет!

С каждым шагом по направлению к церкви он ощущал нарастающее беспокойство, будто над ним висит огромная давящая туча. Влад прислушивался к разговорам, полным страха о завтрашнем дне. Люди говорили о молнии, которая года три назад, аккурат в день рождения Влада, ударила в церковь, о внезапно возникшем пожаре, спалившем поля вокруг, и о пропаже Степы. Вся деревня с тех пор жила в страхе. Страхе перед ним. Влад посмотрел в небо, и сердце застучало быстрее. Ему завтра исполнится двенадцать, и он не знал, чего ожидать. Надеялся, что хоть кто-то сделает ему подарок и что это будет непременно нечто хорошее.

Однако Влад не знал, что подарок от жителей деревни может быть совсем не тем, о чем мечтал двенадцатилетний ребенок.

Ветер задул сильнее, вызывая тревогу. Завтра может стать днем, которого он боялся. Но сейчас, возвращаясь в церковь, он помнил, что, несмотря ни на что, всегда сможет защитить других. Влад надеялся на это. Ведь пережить утрату кого-нибудь из соседей он не сможет: слишком большая ноша для – пока еще – ребенка. Он был готов к тому, что ждет его впереди. Так ему казалось. Вернувшись к себе в комнату, Влад обнаружил оставленный кем-то небольшой сверток из подарочной бумаги.

– Ух ты! – обрадовался он. – От батюшки или от матушки? Так ведь рано еще.

Влад быстро разорвал бумагу. Внутри была серебряная цепочка и прикрепленный к ней ромбовидный кристалл фиолетового цвета.

«Странно, – подумал он, – украшение женское, наверное дорогое. Не помню, чтобы матушка Анна носила такое».

Стоило Владу взять кристалл в руку, как камень вспыхнул мягким светом и завибрировал. Это заставило его вскрикнуть и выронить вещицу. Не долетев до пола, кристалл завис в воздухе, качнулся и плавно поднялся на уровень лица Влада, словно заглядывал в глаза. От неожиданности Влад сделал шаг назад.

Вокруг кристалла начало появляться свечение. Оно медленно росло, пока не сформировалось в полупрозрачный силуэт женщины, окруженный все тем же легким сиянием. Она была великолепной, высокой и стройной, с длинными темными волосами и загадочной улыбкой. Даже накинутый капюшон не мог скрыть красоты лица.

Ее длинное платье ниспадало до пола и было расшито по подолу скандинавскими рунами. Фигура – того же цвета, что и сияющий кристалл, который теперь пульсировал напротив ее сердца.

– Здравствуй, Влад! – медленно произнесла незнакомка.

Влад зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли разноцветные пятна. Его пальцы судорожно сложились в крестное знамение, будто пытались начертить защитный круг прямо в воздухе.

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий… – Он зашептал молитву.

Незнакомка прикусила губу. Светящиеся контуры ее лица дрогнули – явно от едва сдерживаемого смеха.

– Расслабься, малыш, – ее голос звучал как звон хрустального колокольчика. – Я здесь не для того, чтобы пугать… ну, по крайней мере, не специально.

Но Влад уже отступал к углу комнаты, пятками нащупывая предательски скрипящую половицу. Его рука наткнулась на что-то пластиковое – ага, бутылка со святой водой.

– А ну, стой, нечистая! – он открутил крышку зубами и плеснул водой прямо в сияющий силуэт.

Капли прошли сквозь призрачную фигуру, упав на пол с жалким плюхом. Незнакомка наконец расхохоталась – смех ее напоминал перезвон елочных игрушек.

– Милый ты мой экзорцист! – Она утерла несуществующую слезу. – Будь я демоном с рожками и хвостиком, твоя бутылка с акцией «2 по цене 1» меня бы точно спалила!

Влад тяжело дышал, осознавая всю комичность ситуации: вот он пугает привидение водой из-под крана, которую отец Константин в церкви благословлял вместе с тремя сотнями таких же бутылок.

«Отлично. Умру – стану ходячим анекдотом на небесах», – мелькнула в голове самоироничная мысль.

Но странное дело – страх начал улетучиваться. Ведь если призрак смеется… может, он и правда не опасен?

– Ну что, дружок? Поговорим? – вновь улыбнулась женщина.

Влад снова заморгал. Он воспринимал ее слова, словно это родная речь. Но движения губ незнакомки были такими, будто она разговаривала на другом языке.

– Что происходит? Вы знаете меня? – переспросил он, и сердце заколотилось.

– Конечно. – Женщина нежно улыбнулась.

Влад стоял словно вкопанный, ощущая, как реальность вокруг него теряет твердые очертания. Это было похоже на те моменты, когда он в детстве зачитывался фантастическими романами при свете фонарика, укрывшись с головой одеялом. Тогда Влад знал – все эти истории всего лишь выдумка, красивая сказка, которая растворяется с первыми лучами солнца. Но сейчас… сейчас он сам оказался внутри подобной истории, и от этого осознания в горле пересохло.

Тишина давила на уши, становясь почти физически ощутимой. Влад машинально сглотнул, чувствуя, как его ладони становятся влажными. К собственным странностям он уже начал привыкать. Но то, что происходило сейчас, выходило за все мыслимые границы понимания.

«Это сон?» – мелькнула в голове мысль, и Влад незаметно ущипнул себя за запястье.

Боль была вполне реальной. Он огляделся, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что-то знакомое, что могло бы вернуть ощущение твердой почвы под ногами. Но окружающий мир словно насмехался над ним, продолжая вести себя как обычно.

Где-то в глубине души шевельнулось детское любопытство – то самое, что заставляло его до рассвета перелистывать страницы фантастических книг. Но сейчас оно тонуло в нарастающей волне беспокойства.

«Если все это реально, то…» – подумал Влад.

Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях.

«Главное – не паниковать, – твердил себе Влад. – Если это действительно происходит, значит, должно быть объяснение».

– Позвольте узнать, кто вы? – наконец произнес он с робким интересом.

– Меня зовут Фрэйя Альтос, – представилась незнакомка, – я магистр Академии Магических Искусств Малефистериума.

На лице Влада отразилось еще большее удивление.

– Академии? Магических Искусств? – переспросил он, стараясь понять смысл слов. – Это что, шутка? Не смешно.

Он помотал головой и потер ладонью лоб, пытаясь прояснить сознание. Внутренний голос подсказывал, что, возможно, на завтраке еда была забродившей. Или его умело разыгрывали односельчане.

Словно уловив его мысли, Фрэйя снова расплылась в мягкой улыбке.

– Нет, Влад, это вовсе не шутка. Я давно наблюдаю за тобой. Ты принадлежишь нашему миру.

С каждым ее словом недоумение Влада росло.

– Какому «вашему»? – спросил он, чувствуя, что ситуация уже выходит за рамки его понимания.

– Миру магии, – ответила она с той же легкой улыбкой.

Влад тихо выдохнул, обдумывая ее слова. Он привык видеть подобное только в фильмах и романах, но сейчас это происходило с ним.

– Это какой-то розыгрыш, – нахмурился он, – магии не существует.

Фрэйя внимательно посмотрела на мальчика.

– Ты в глубине души знаешь, что это не так, – произнесла она, и Влад почувствовал, как сердце забилось еще сильнее.

Ему было сложно поверить в реальность происходящего. Кристалл и силуэт женщины вокруг камня были четкими, и Влад понимал, что это не просто игра воображения.

– Тебе пришло время узнать о нас, – произнесла Фрэйя, шагнув ближе. Кристалл танцевал в воздухе, следуя за силуэтом. – Малефистериум и его академия – место, где такие, как ты, постигают тайны этого мира.

– Для чего? – уже заинтересованно спросил Влад.

– Чтобы научиться менять мир к лучшему, – терпеливо ответила она.

– Разве этот мир так плох? – продолжал он, обдумывая ее слова. – Если жить в душе с верой, то тьма отступит и мир станет раем Божьим.

Ему не нравилась мысль, что мир мог быть плохим.

– А разве ты не хочешь знать больше и уметь больше? – снова вмешалась Фрэйя в его мысли. – Суметь спасти тех, кого ты не смог?

От этих слов Влад почувствовал укол в сердце.

– Магия – это древнейшая наука, – продолжала она, – исследующая истоки всего существующего. Она нейтральна, не противоречит религии, а в древности была с ней едина, и все зависит от того, кто ее применяет.

Влад почти не дышал, не зная, что и думать. Разум метался, и он пытался уловить последние следы рациональности происходящего.

– Но почему именно я? – спросил Влад дрожащим голосом. – Откуда вы знаете, что я… ваш?

Фрэйя всмотрелась в его глаза.

– Потому что ты уже давно призван, – произнесла она голосом, который теплой волной окутал пространство. – Когда ты пытался спасти Степу.

– Я пытался спасти? – Влад не верил своим ушам. – Но я ничего об этом не помню. А вы откуда знаете про… Степу?

– Если позволишь, я покажу тебе правду о том дне.

Влад почувствовал, как в его жизни открывается новое. Страх и тревога отступили, и на их месте возникала неподдельная решимость. Тайна того дня манила его, как далекий огонек – мотылька.

– Допустим. Что я должен делать? – произнес Влад, снова почувствовав, как внутри загорается искра. – Я хочу узнать больше!

Фрэйя повела рукой. Влад моргнул, и перед его глазами возникла картина из далекого прошлого. Перед ним раскинулся лес, и под густо сыпавшим снегом медленно двигалась повозка с дровами. В ней сидели двое: Влад и Степа, десятилетние мальчишки, а возницей был усталый мужчина по имени Марк.

Он шел медленно, держа под уздцы свою лошадь, а голова его была склонена на грудь – казалось, он вот-вот уснет на ходу. Влад сидел на дровах, опустив ноющие от работы плечи. Все трое много сделали за день: Марк рубил дрова, а Влад и Степа укладывали их на повозку. Пару раз мальчикам приходилось даже толкать тяжелую повозку в гору, помогая мужчине и его лошадке, которая и так старалась изо всех сил.

Степа, однако, казался полным энергии. Он смеялся, толкая Влада в бок, а затем запустил в него горстью свежевыпавшего снега. Снег валил так сильно, что на дровах образовались пушистые белые шапки.

– Степа, перестань! – просил Влад, отплевываясь от жгучих снежинок.

– А ты заставь! – засмеялся Степа, прилепив на лицо озорную улыбку.

– Вот как наподдам! – шутливо грозился Влад.

– Дотянись сначала, кляча! – Смех Степы звучал звонким колокольчиком.

– Да погоди ты! – Влад старался увернуться от игривых нападений друга. – Дядя Марк! У нас дров, похоже, не хватает!

Марк остановил повозку на узкой дороге, тяжело вздохнул, выругался и присмотрелся к поклаже.

– Вот же… – пробормотал он, чуть не спустив с языка ругательство, но вспомнил, что рядом дети, и сдержался. – Опять вывалились. Наверное, когда толкали повозку и не заметили – там снег глубже. Когда же будут нормальные веревки? Слезайте, шалопаи!

Мальчики быстро выпрыгнули, по колено погружаясь в рыхлый снег.

– Пацаны, мигом искать дрова. Иначе замерзнете к чертям в своих халупах. Завтра мороз обещали. Мигом, я сказал!

Влад и Степан кивнули и побежали по следам саней, однако Степа вскоре оторвался от друга. Его ноги весело подбрасывали снег, и он громко смеялся.

– Слишком далеко не убегать! Уши надеру! – грозил им Марк издалека.

Но ни Влад, ни Степа уже не слышали его и были увлечены игрой.

– Раз-два, налети пурга! Три-четыре-пять, время догонять! – весело считал Степан, выглядывая из-за пригорка.

Как по команде налетел ветер. Он поднял снег и мелкие льдинки, заслоняя глаза колючей пеленой.

– Бедный мальчик, бегает возле снежных сосен. Страшно в лапы смерти прямиком попасть! – шептал морозный ветер.

Вдруг небо исчезло за завесой снега. Голос Степы уже не слышался. Вместо этого появился свист, невыносимо высокий и злой. Пурга, подобно жадному хищнику, закружила, срывая шапку с головы Влада и иссекая лицо снегом.

– Степа! Сте-е-епа-а-а!!! – закричал Влад, в отчаянии и страхе пытаясь глазами отыскать друга.

Внезапно грянул гром, несвойственный этому времени года, и все вмиг затихло. Только снег, теперь уже маленькими перьями, медленно падал на землю, сверкая под пробивающимся солнцем. Влад огляделся, но никого не было, кроме него самого, одиноко стоящего по колено в снегу среди деревьев. С тех пор Влад ежедневно боролся с чувством вины: ведь именно он, как старший, не уследил, не смог найти товарища. Мужики два дня прочесывали лес, даже подключились волонтеры с собаками и полиция, но ничего не нашли. Даже по весне. И все село единогласно решило: виноват старший, виноват Влад. Людям всегда нужно найти виноватого, жертву, которую при случае можно распять.

Паника вновь охватила сердце и вырвала Влада из видения, насланного Фрэйей. Он закрыл глаза, влажные от слез, и в памяти вновь всплыли картины прошлого. Он вспомнил о Степе, о том, как они вместе играли, о том смехе, который сейчас казался далеким и неведомым.

– Надо было остановить его! Не дать убежать, задержать! – прошептал Влад, и слезы еще сильнее потекли по щекам.

Он почувствовал, как холод того дня пробрался сквозь время и пространство в душу, и понимание того, что он потерял друга, вновь разрывало изнутри. В этот миг его охватило желание изменить все, что произошло. Степа исчез где-то там, далеко в снежной буре, и Влад понимал, что не сможет спокойно жить, пока не найдет его. В сердце разгоралось пламя решимости. Он должен был все исправить.

– Ты ничего не мог тогда сделать, – утешила его Фрэйя. – Для того тебе и нужна академия – чтобы в следующий раз быть сильным. И только с помощью знаний, полученных там, ты сможешь разгадать, что же произошло в тот день, и доказать себе и остальным, что не виноват. Но прежде всего – простить себя.

Влад поднял на нее глаза цвета неба, мокрые от слез. Он помнил странные взгляды деревенских в свою сторону, осуждающие, подозрительные. Жители еще до случая со Степой недолюбливали Влада, а после так и вовсе стали бояться и ненавидеть. Сейчас это кольнуло еще сильнее. Внизу послышался настойчивый стук в дверь. Влад дернулся, но остался на месте – боялся, что видение исчезнет, а у него осталось еще так много вопросов. Стук стал более настойчивым, а потом перешел в грохот – кто-то выломал дверь. Влад похолодел от страха. Ужас липкими щупальцами проник в сознание. Мелькнула мысль: «По мою душу!»

– Послушай, Влад. Времени мало. Когда ты покинешь деревню, – голос Фрэйи стал требовательным, – найди уединенное место и сильно сожми это. – Она указала на парящий кристалл.

– Но я не знаю точно, хочу ли я! – Влад беспокойно заходил по комнате. – И как я найду дорогу к вам?

Шум внизу нарастал. Казалось, там собралось минимум человек десять. Все они кричали и звали отца Константина. Влада начало потряхивать.

– Боюсь, здесь все уже решили за тебя. Тот, кто знает правильную дорогу, проведет тебя в Малефистериум!

Контуры фигуры стали расплываться, и наконец женщина исчезла. Оставшееся бесформенное сияние втянулось в мягко опустившийся на стол кристалл. Влад сунул камень в карман и сбежал по лестнице вниз.

То, что он увидел, повергло его в ужас.

Люди деревни собрались во дворе, и на их лицах пылал гнев и страх. Часть из них уже ворвались в дом причта, сломав засов на двери. Их крики раздавались в воздухе как грозовые раскаты. Влад не понимал, что происходит. Он растерянно смотрел на толпу, которая окружала его как хищники жертву.

– Демон! Сатана! Это он виноват, виноват! – закричал один из мужчин, двухметровый лысый плотник, и больно схватил Влада за плечо. – Ты привел на нашу землю беду! Ты колдун! Сам дьявол!

Другие зашумели, поддерживая его слова. Владу стало страшно. Он заметил, что некоторые из ворвавшихся держат в руках топоры и пару ружей. Он не верил, что это происходит с ним.

– Вы ошибаетесь! – закричал Влад, смотря в глаза людям, оглядываясь и пытаясь найти выход сквозь плотно сжимающееся кольцо из некогда бывших соседей, тех, кому он неоднократно в прошлом помогал. – Я не колдун! Я всего лишь простой пацан! Вы чего?

Но никто не слышал. Каждый в толпе хотел повесить на него все зло. Каждый нашел в нем виновного в своих бедах. Но тут в толпе появился отец Константин и матушка Анна. Они пробились к Владу, закрыли его от разъяренных односельчан и постарались оттеснить к стене.

– Пожалуйста, успокойтесь! – проговорил священник, взволнованно поднимая руки. – Влад – добрый человек! Он не может быть злодеем! Он наш сын, окститесь! Заклинаю вас именем Господним!

– Это его колдовство принесло нам беды! Ты пригрел Сатану, отце! – закричали из толпы. – Ты называл его появление чудом?! Но чудеса от лукавого! Это зло! Сам же учил.

Народ снова зашумел, указывая на Влада, который чувствовал, как горечь заполняет сердце. Вокруг – лица, которые он когда-то наивно считал родными, сейчас источали лишь ненависть.

Матушка Анна схватила Влада за руку и прижала к себе. Ее кто-то сильно толкнул в спину. Она ахнула и едва не упала вперед. Чьи-то руки схватили ее и затащили в середину толпы. Влад слышал ее крики и мольбы.

Он было дернулся следом, но отец Константин грубо оттолкнул за спину. Они встретились глазами, и Влад понял без слов: «Стой, выжди, а потом беги!»

Ситуация накалялась. Константин с трудом сдерживал толпу. Его не слушали, толкали и наверняка бы уже избили, да осталось в местных жителях все же немного страха перед служителем Божьим. Только это удерживало их от роковых действий. Влад заметил, что вдоль стены освободился проход. Он с отчаянием кинулся вперед, растолкал локтями озверевших людей, увернулся от парочки ударов и помчался к выходу. Спасительная дверь рядом.

Еще пара шагов!

Но кто-то успел схватить его за руку.

– Сжечь колдуна! – Новый вопль из толпы прогремел над ухом, а к лицу Влада угрожающе приблизился самодельный факел. Мужские руки тащили его к выходу.

– Вы сошли с ума! Что вы творите?! – выкрикнул Влад, стараясь вырваться из железной хватки. Он попытался расставить руки в дверях, но кто-то ударил по ним рукояткой топора. Влад крикнул и замер. Этого хватило, чтобы его вытолкнули на улицу. Он упал бы, но руки удержали его на ногах.

Страх окутал тело, Влад не знал, как выжить в этом кошмаре. Как спастись, вырваться. В этот момент, не понимая, что делает, он резко взмахнул свободной рукой. Пламя охватило все вокруг, заплясало по стенам и потолку, вырвалось во двор и окружило людей. Началась паника.

Толпа завизжала. Кто-то метался в поисках выхода из огненного круга, кто-то пытался потушить огонь, но все было бесполезно. Отец Константин выскочил из дома и бросился к Владу.

– Беги! Беги! Я не смогу помочь! – прокричал он.

Влад развернулся, чтобы крикнуть в ответ. Он уже протягивал руки, как услышал противный звук. Его он не забудет никогда. Грудь отца Константина окрасилась кровью, а в районе груди появились четыре зубца. Вилы. Стоящий за ним мужчина с безумным злорадством в глазах дернул за рукоять.

Тело отца Константина рухнуло на траву. Красная лужа расползалась по зеленой траве, смешивалась с пылью. Отец Константин захрипел, схватился за грудь и опустил глаза вниз. Влад замер. Все вокруг происходило как в замедленной съемке: лица людей, искаженные злобой и ужасом, кровь, мужик с вилами. Кто-то кричал, толкал Влада, но он не слышал и, казалось, перестал чувствовать.

– Отец! – От крика заложило уши. Он хотел кинуться к священнику, но тот поднял ослабевшую руку.

«Беги, уже поздно», – Влад понял это по губам. Последнее, что сделал отец Константин, – поднял пальцы и перекрестил приемного сына. Рука медленно упала в лужу крови. Влад смотрел в остекленевшие глаза. Ноги не слушались, но в голове билась мысль: «Беги! Спасайся, сынок!»

И Влад побежал.