Тем временем в зале Совета завершались приготовления к заседанию Высокого Суда. Двенадцать магистров в темных судейских мантиях заняли места за полукруглым столом. На их головах поблескивали серебряные диадемы – традиционные символы власти. Сводчатый зал, напоминающий античный амфитеатр, заполнял холодный свет магических светильников. Каменные скамьи без спинок поднимались ярусами, окаймляя центральную площадку.

Слева, за решеткой из кованого железа, на скамье сидел худой мальчик лет двенадцати. Его неподвижная поза и опущенный взгляд контрастировали с оживлением среди судей. От высоких дверей под потолком к центру спускалась широкая лестница. В самом низу, словно центр мироздания, стояла массивная дубовая трибуна.

– Слово предоставляется Консулу Малефистериума Лориану Форхеду! – объявила Фрэйя, и ее звучный голос разнесся под сводами.

С центрального места, напоминавшего трон, поднялся рыжеволосый мужчина с аккуратной бородой. Когда он двинулся вперед, пламенеющие медью пряди волос колыхнулись, как настоящие языки пламени. Его бас, низкий и властный, заставил зал затихнуть

– Магистры! – Он обвел присутствующих взглядом, заставляя всех выпрямиться. – Отныне Суд будет открытым. Народ Малефистериума вправе знать каждое слово, прозвучавшее здесь.

– Но разглашение имен подростков… – начал один из судей, но Консул прервал его ударом молотка:

– Решение принято. Ввести свидетелей!

Влад вздрогнул, когда перед ним распахнулся светящийся портал. Оказавшись в зале, он замер, пораженный величием пространства. Фрэйя встретила его спокойным взглядом, едва кивнув в сторону скамьи свидетелей. Юноша, стараясь скрыть дрожь в коленях, занял указанное место.

Через несколько секунд рядом сели Питер, Киллиан и три феи – те самые, что помогали им в схватке с некромантами. Отсутствие Стефана бросилось в глаза.

– Где Стеф? – прошептал Влад, но Питер лишь приложил палец к губам.

Ответ пришел неожиданно.

– Стефан Мак-Дугалл отказался явиться перед Судом, – холодно произнесла Фрэйя, и Влад заметил, как сжались ее пальцы на жезле.

Консул вздохнул, перебирая пергаменты.

– Обвиняемый, встаньте.

Мальчик за решеткой поднялся механически, как марионетка. Его лицо оставалось бесстрастным, но Влад, узнав знакомые черты, едва сдержал стон.

– Степа… – вырвалось шепотом.

До последней минуты он надеялся, что ночное видение было галлюцинацией. Теперь сомнения исчезли. Влад сжал кулаки, чувствуя, как предательская влага застилает глаза.

– Люциус Хейд! – Грохот молотка вернул в реальность. – Вам вменяют покушение на жителей и убийство двух учеников-некромантов. Признаете вину?

Питер наклонился к бледному как мел Владу:

– Что с тобой? Ты дрожишь.

– Потом объясню… – Он сглотнул, вспоминая наставления Фрэйи: «Говори четко. Смотри в глаза».

Фрэйя тем временем ударила жезлом о мрамор:

– Вчерашнее нападение – беспрецедентная дерзость! Но где остальные преступники? Двое мертвы, один – здесь, а Вирс Мор исчез!

Гул возмущения стих после удара молотка Консула.

– Владислав Виг-гин! К трибуне!

Ноги налились свинцом, но шаг за шагом Влад приблизился к дубовой трибуне. Глубокий вдох. Взгляд на судей. И начался допрос…

* * *

Фрэйя, склонившись над пергаментами, произнесла мерным голосом, заставляющим дрогнуть пламя свечей:

– Для внесения в протокол – ваше полное имя.

Влад исполнил почтительный поклон, прежде чем четко ответить:

– Владислав Виггин.

Гулкое эхо поползло по судьям, словно сам древний зал шепотом повторял это имя. Фрэйя, перебирая рукописи пергаментными пальцами, продолжила ритуал допроса:

– Возраст и текущий статус в Малефистериуме?

Ее вопрос адресовался не столько Владу, сколько ее собственной памяти.

– Двенадцать полных лет. Абитуриент академии, – ответил Влад, наблюдая, как перо секретаря выводит завитушки чернильных пауков.

Когда последняя капля чернил впиталась в бумагу, Фрэйя подняла глаза, холодные, как лунный свет:

– Владислав Виггин! Вы осознаете, что вызваны в качестве потерпевшего?

– Совершенно точно. – Юноша кивнул, ощущая, как слюна становится тягучей от напряжения.

Фрэйя не замешкалась, предъявила обвинения:

– Однако часть ответственности за нарушение комендантского часа ложится на вас. Признаете ли вину?

Взгляд Влада метнулся к Питеру – мгновение, за которое в памяти юноши успел промелькнуть весь вчерашний кошмар.

– Признаю, – прозвучало тихо, но голос не дрогнул.

Перья заскрипели торопливее, когда Фрэйя перешла к сути:

– Объясните Совету, почему вы, пренебрегая обязанностью уведомлять куратора, покинули жилище в запретный час?

– Я… – Язык обжег пересохшие губы. – Просто вышел подышать… посмотреть… дома жарко, и я хотел прогуляться.

– Без иных намерений?

– Ну да! – ответ Влада прозвучал уверенно.

Судьи переглянулись, их мантии зашелестели, словно вспорхнувшая стая встревоженных птиц. Консул уже поднимал резной молот, но жест оказался излишним – притихший зал замер под тяжестью его взгляда.

– Тогда объясните ваш выход в запретное время к Главной башне, – продолжила Фрэйя, и в голосе ее зазвучали стальные нотки.

Влад ощутил, как предательская дрожь сковывает пальцы. Предать Стефана? Друга, что уже дважды подвел его? Разум твердил о невиновности товарища, но обида колола как скорпионье жало.

– Меня… пригласили. – Слова ощущались комом, который приходилось насильно из себя выталкивать.

– Кто?

– Стефан Мак-Дугалл. Сосед. Говорил о поручении сестры – нужен был порошок из лавки.

– Вас вынудили?

– Нет! Просто… мне хотелось увидеть город.

– Зная о запрете?

Влад опустил взгляд. Его молчание повисло тяжелым пологом. Фрэйя склонилась к Консулу, шепча слова, отчего его рыжие брови поползли вверх.

– Спокойствие, дитя, – внезапно заговорил рыжебородый маг, и в его голосе зазвучали ноты странной нежности. – Нам нужна истина, а не признания под страхом.

Влад вдохнул полной грудью, обретая опору в этой доброте.

– Когда Стефан звал меня, я не знал о запрете. Куратор лишь предупредил не выходить. Обо всем я узнал уже в пути – от фей-проводниц.

Обмен взглядами между Фрэйей и Консулом длился мгновение, но вместил целый безмолвный диалог.

– Благодарю. Вопросов нет, – отчеканила она, растворяясь в тени высокого кресла.

– Слово предоставляется магистру Фаэлару Лаэритару, – гулко прозвучало под сводами.

Из мрака поднялась фигура, словно сотканная из пепла и лунного света. Дроу двигался бесшумно, его мантия с золотыми паутинами шелестела, как крылья ночной бабочки. Острый взгляд черных глаз, способный пронзить душу, упал на Влада.

– Изложите события на площади у Главной башни.

Голос некроманта был ровен, ни намека на злость или враждебность.

– Мы… пытались уйти… Некроманты гнались за нами… – Влад сжал кулаки, чувствуя, как слова застревают в горле.

«Они не поверят. Не поверят, как тогда».

В голове мелькнул образ толпы людей и пылающего дома. Холодный пот стекал по спине, напоминая о том дне.

– Когда нас… Когда они нас настигли, Киллиан спас нас! – вырвалось наконец громче, чем он планировал.

Дроу медленно поднял бровь, губы искривились в ухмылке.

– Спас? От костей, что рассыпаются на ветру?

«Они не понимают…» – Влад почувствовал, как гнев поднимается в груди, горячий и неожиданный.

– Мертвецы поднимались из-под земли… Может, для вас это привычно, но для меня!.. Для нас со Стефаном – нет! – Голос дрогнул, но уже не от страха.

«Бред. Они решат, что я выдумываю».

Лаэритар резко взмахнул рукой, презрительно посмотрел на Влада и оборвал речь:

– Довольно! Что говорили нападавшие?

Взгляд магистра настолько пронзал, что Влад непроизвольно отступил на шаг.

– Что-то о… необходимости «развлечений». – Голос сорвался в шепот.

Гомон судей вспорхнул как испуганные воробьи, но молоток Консула возобновил тишину.

– Почему спутник покинул вас? – настаивал Дроу, впиваясь взглядом.

– Не знаю. После я потерял сознание.

Эта фраза заставила Киллиана и Питера обменяться хмурыми взглядами. Но Влад был непоколебим, помня о негласном договоре с Фрэйей.

– В предварительных показаниях указано об отравлении, – внезапно вступила Фрэйя, нарушая ход допроса. – Также мистер Зордик подтверждает применение очищающих чар.

Весь зал замер в ожидании ответа Влада. Он кожей чувствовал, как от его слов стало зависеть в этот момент абсолютно все.

– Я… не уверен в источнике яда. – Влад говорил, ощущая, как каждое слово становится кирпичом в стене между правдой и спасением. – Видения при отравлении наверняка ненадежны.

Зал взорвался гневным гулом. Консулу пришлось трижды ударить молотом, прежде чем воцарилась тишина.

– Благодарю. – Дроу склонил голову, и в его поклоне читалась искренняя признательность. – Вопросов нет.

Когда Влад на ватных ногах занял место на скамье свидетелей, Киллиан обрушил на него колющий шепот:

– Безумец! Ты хоронишь нас вместе с ними!

Но Питер неожиданно прикрыл подопечного:

– Он сохраняет хрупкий мир. Одна искра – и весь город вспыхнет костром ненависти. Фрэйя ясно дала это понять.

Влад же, поймав взгляд Консула, немного выждал, набираясь смелости, и поднял руку с достоинством, которого не ждали от новичка.

– Прошу огласить показания Стефана.

При этих словах даже феи-хранительницы замерли, их крылья перестали мерцать.

– На каком основании? – Фрэйя нахмурилась.

– Если Суд открыт, горожане вправе знать истину. – Голос не дрогнул, хотя внутри все кричало от ужаса.

Молчание длилось три удара сердца. Консул кивнул, и пергамент с показаниями с шелестом развернулся перед Владом и остальными.

Читая, Влад хотел уловить в показаниях Стефана расхождения со своими словами, но их не находилось. Стефан говорил правду. Тогда почему он избегал Суда? Ответ на этот вопрос оставался для Влада загадкой.

– В протокол занесены важные моменты из показаний Стефана Мак-Дугалла, которые будут учтены при вынесении приговора, – объявила Фрэйя и вызвала очередного участника судебного заседания.

– Куратор Владислава Виггина, ученик третьего курса Питер Рэйвенвуд, к трибуне!

Питер встал, поправил складки на брюках ладонью и двинулся вперед. Его шаги гулко отдавались в каменном зале, а взгляд, устремленный в пол, скрывал вспыхнувшую панику. Поднявшись на трибуну, он резко вскинул голову и поклонился судьям, коснувшись пальцами сердца в почтительном приветствии.

– Питер… – Фрэйя переплела пальцы на столе, ее ноготь нервно постукивал по перстню с рубином. – В момент нападения тебя не было рядом с Владом. Почему?

Юноша медленно выдохнул, выпуская тревогу.

– Уважаемый Суд, магистр Фрэйя… – Голос дрогнул, и он сжал край трибуны так, что костяшки побелели. – Мне нечем оправдать свое отсутствие.

– Но причина? – Фрэйя слегка подняла брови, пытаясь поймать его взгляд, но Питер упорно смотрел куда-то за ее плечо.

– Усталость… – Он резко провел рукой по волосам, сбивая непокорную прядь. – Я сопровождал Влада до города. Телепортация дала сбой, и мы оказались почти на сутки на полигоне. Но благодаря общим усилиям добрались до портала. Я оставил его дома, как вы и велели, магистр. Вечер и ночь я провел с матерью.

Фрэйя кивнула, ее рука потянулась к свитку, проверяя записи, а затем резко отдернулась, когда некромант Лаэритар тихо засмеялся – коротко, тихо и грозно. Его смех был как шипение змеи. Он постукивал ногтем по листу с предварительными показаниями Питера.

– Когда ты узнал о нападении? – Фрэйя ускорила темп, стараясь завершить допрос как можно скорее.

– Сегодня утром, от Влада… – Питер внезапно смолк, заметив, как Фаэлар приподнялся, опершись локтями о стол.

Дроу провел языком по клыку, словно пробуя воздух на вкус, и юноша невольно отодвинулся назад.

– Благодарю. – Фрэйя подняла руку, завершая допрос, но Фаэлар вскинул палец, и тень от его длинной фаланги легла на стол судей.

– У меня тоже есть вопросы! – Дроу встал, плащ взметнулся за ним, словно крылья летучей мыши. – Что ты знаешь о магии Тьмы?

Питер резко откинул голову, как от удара, и впервые посмотрел прямо на Фаэлара. Черные глаза Дроу светились лиловым, как глубокие пещеры с магическими кристаллами.

– Мы что, на экзамене? – вырвалось у него с вызовом, но голос предательски задрожал.

Фаэлар наклонился вперед, Питер почувствовал запах хвои и земли.

– Изучал ли ты, – он протянул руку, указывая пальцем в грудь юноши, – первостихии?

– Довольно! – Фрэйя ударила кулаком по столу, отчего вздрогнули даже судьи.

Но Консул лишь поднял ладонь, и ее ярость уперлась в невидимый барьер.

– Отвечай, – велел главный маг, его голос заставил Питера сглотнуть.

– В архиве… я… – Юноша замолчал, заметив, как Фаэлар вытянул шею, словно учуяв кровь. – Изучал Ровену. Но это… теоретические работы!

– А души братьев, вырванные магией Тьмы, – закрепление теории на практике. Совпадение? – Дроу развел руки, обращаясь к залу, и толпа загудела как растревоженный улей.

– Он третьекурсник! – Фрэйя вскочила, ее мантия соскользнула с плеча, но она даже не заметила. – Вы с ума сошли!

– Наследник Ровены… – Фаэлар повернулся к ней, улыбаясь так, словно собирался разорвать зубами плоть Питера и узнать истину, которую прятал Рэйвенвуд.

– Ее наследие утрачено! – Консула объяла аура оранжевого огня, озарившая зал.

Питер зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как Фаэлар прикрыл лицо рукавом от жара.

– Вирс! – Консул тыкал пальцем в сторону Дроу. – Ваш подопечный – это беглый хаос! Что мешало ему выучить запретную магию?

Фаэлар замер. Его пальцы сжали спинку кресла так, что дерево затрещало. Взгляд Дроу метнулся к Питеру, и юноша почувствовал, как холодная игла магии скользнула по его сознанию, пытаясь найти трещину. Он напрягся, представляя вокруг себя стальную стену, и улыбнулся – слабо, но достаточно, чтобы Дроу сморщился от досады.

– Питер – стихийный универсал. Лучший. – Фрэйя выпрямилась, поправляя мантию с преувеличенной медлительностью, демонстрируя власть. – Его репутация чиста. Не верите – проверьте, Лаэритар.

Фаэлар швырнул листок с показаниями Питера на стол:

– Вопросов нет.

– На место. – Фрэйя кивнула Питеру, и он спустился, едва не споткнувшись о ступеньку.

Его ладони были мокрыми, а сердце колотилось, как птица в клетке. Стоило сесть, как пальцы сами сцепились, став белее Лаэритара.

– Следующий свидетель! – Фрэйя бросила взгляд на скамью, где уже нетерпеливо ерзал Киллиан.

Питер откинулся на спинку скамьи, наблюдая, как луч света из витражного окна падает на Фаэлара, рассекая его лицо на части.

«Он не сдастся, – подумал юноша, снова пряча дрожь в кулаках, а те – в карманах брюк. – Но и я тоже».