После обеда, прыгая по лестнице через ступеньку, я направлялась обратно в класс за забытой книгой. Лейла ждала меня на игровой площадке.

В коридорах было тихо: уроки закончились, школа опустела. Даже учителей уже не было видно. На натертом до блеска, хоть и стареньком полу валялись забытые вещи: шарф, вывернутый наизнанку свитер и скомканные листки афиши концерта «Звездочка, зажгись!», которую нам раздали только что.

Я влетела в класс, схватила книжку и уже собиралась выскочить обратно в коридор, как вдруг услышала голоса.

– Вот оно, – сказал первый.

– Это не оно, – возразил второй.

– Да оно, оно! – настаивал первый.

Первый голос принадлежал Тио, осенило меня.

Дело в том, что мы с ним не просто соседи. Хотя теперь и почти перестали разговаривать, Тио, похоже, был моим первым в жизни другом, лучшим другом. Мы вместе пошли в детский сад. Мама рассказывала, что тогда мы бегали друг за другом хвостом, а если со мной пытались играть другие дети, Тио беспокоился, плакал.

Но сейчас, услышав его голос в коридоре, я оцепенела и задержала дыхание.

Трудно сказать, когда именно это случилось, но почти наверняка Тио больше не хотел быть моим другом. Все началось с мелочей: по отдельности эти случаи вроде бы ничего не значили, но, сложив их вместе, можно было сделать вывод, что друзьями мы быть давно перестали.

Через несколько недель после начала семестра, в свой день рождения, Тио принес сладости. После уроков все торопились домой, и Тио бегал по классу, угощая каждого конфетами, пока наша учительница, мисс Рэндалл, раздавала разрешения на школьную экскурсию, которые родители должны были подписать. Мне конфет не досталось, и я уверена, что именинник пропустил меня намеренно.

А месяц назад Тио громко засмеялся во время урока, когда я пыталась (неудачно) ответить на вопрос учителя. Я стушевалась, смолкла и едва не расплакалась. Мисс Рэндалл сильно разозлилась и велела Тио подойти к ней на большой перемене. Тио фыркнул и огрызнулся, мол, смеялся не надо мной, ко мне его поступок не имеет никакого отношения, но я-то знала, что он врет.

У меня набрался длинный список подобных «мелочей», если сложить их все вместе, становится очевидно: Тио я уже не нравилась.

А сегодня он даже высказался без обиняков. Мисс Рэндалл объявила о концерте и спросила, не хочет ли кто-то спеть соло или в маленькой группе. Я подняла руку. Заметив движение краем глаза, Тио так резко оглянулся, что я одернула руку.

– Ана хочет! – выкрикнул Тио с подчеркнуто равнодушным видом.

Мисс Рэндалл посмотрела на меня:

– Правда, Ана? Было бы здорово!

Я отрицательно помотала головой:

– Нет, я не поднимала руку, просто…

– Еще как поднимала! – возразил Тио.

– Нет!

– Я видел! – настаивал он.

– Тио! – оборвала его мисс Рэндалл не допускающим возражений тоном. – Не важно, что ты видел, сейчас я спрашиваю Ану, и как она скажет, так и будет. – Учительница посмотрела на меня: – Вообще-то, тебе не обязательно отвечать сию минуту. Обдумай свое решение, Ана. И всем остальным советую поразмыслить хорошенько.

– А я знаю, что прав! – прошептал Тио.

Я даже не взглянула в его сторону, полностью сосредоточившись на желтом свитере мисс Рэндалл. Честно говоря, когда она объявила о возможности спеть часть песни на концерте соло или с друзьями, то внутри меня что-то вспыхнуло – очень захотелось попробовать.

Но стоило Тио обратить внимание на мою вытянутую руку, в голове прозвучал скрипучий голос: «Только сунься – опозоришься! Не получится, даже и не пытайся. Молчи в тряпочку, и никто не узнает, что ты не умеешь петь».

До конца уроков мне удалось больше не пересекаться с Тио, но сейчас я застряла в классе и не могла уйти, потому что «мой друг» торчал в коридоре. Послышалось шарканье подошв. В надежде, что Тио и его дружок ушли достаточно далеко, я сделала шажок к двери.

– А ты видел, как Ана подняла руку и вызвалась петь соло? – вдруг спросил Тио.

Внутри меня все скукожилось. Он словно забрался мне в голову! «Тио понятия не имеет, что я здесь», – пронеслось в мыслях, но на всякий случай я все равно съежилась на стуле.

– Из нее певица как из драной кошки, которая вечно ошивается на парковке! – заявил Тио.

Его дружок промолчал.

– Ну я же Ана! Уверена, что лучше всех! Мне все по плечу! – орал Тио как заведенный.

Второй мальчишка присоединился дурашливым тонким голоском:

– Я, Ана, пою лучше всех!

Так это же голос Чиди!

– Я Ана. Буду петь соло!

– Ана. Вот она я! Полюбуйтесь!

– Меня зовут Ана. Я всегда в центре внимания!

– Ана! Да, я Ана, я Ана!

Они все никак не могли остановиться. Надо как-то выбраться из класса, но, даже если я выскользну за дверь, придется пройти мимо мальчишек. Спрятаться некуда, хоть и хочется. В то же время я едва сдерживала желание выскочить из своего укрытия и увидеть, как настолько чудовищные слова вылетают у них изо рта. Это как будто расковырять болячку – неприятно, но удержаться невозможно.

Потихоньку я приблизилась к дверям и выглянула настолько, насколько осмелилась. В узкую щелочку разглядела очертания Тио и Чиди – мальчишки топали туда-сюда по коридору и орали во всю глотку. Тио поднял с пола шарф, замотал один конец вокруг шеи, бросив другой тащиться позади. Иногда он останавливался и подкидывал свободный конец вверх, словно бил хвостом по сторонам.

И тут послышался голос Мисс Рэндалл:

– А что это вы тут так поздно делаете?

– Ничего, – отозвался Чиди.

– Просто вернулся за свитером, – крикнул Тио.

Дождавшись, пока шаги в коридоре стихли, я двинулась к выходу. Дрожа от страха, тихонько спустилась по лестнице в холл, где меня ждала Лейла.