Важные моменты в жизни нужны, чтобы замедлить нас. Я уверена, что где-то прочитала это высказывание. Но все последующие события я помню смутно, как наплыв эмоций и взрыв ощущений.

Я словно почувствовала, что щупальце отбрасывает меня от Додо еще до того, как это случилось. Представила себе, как отлетаю в сторону и падаю на землю.

И что тогда будет с Додо? Тот, второй мосьминожик явно собирался забрать ее с собой. Но куда и зачем? Я не могла отделаться от ужасного предчувствия, что, если он заберет Додо, мы ее больше никогда не увидим.

Но у нас не было никакой возможности его остановить. Тио ранен, оружия нет, а если бы и было, как его использовать против многорукого существа, способного передвигаться невообразимыми для нас способами?

Ролло так и лежал неподвижной грудой там, где приземлился. Он попытался помочь.

Ничего не поделаешь.

Осталась только я. Прижимаю Додо к себе, отказываясь отпустить ее. Нет никого, кроме меня.

Я закрыла глаза и представила, будто я не с Тио и Лейлой, а вернулась в квартиру Додо.

Мне вспомнился жвачный вторник, случившийся когда-то давно. Играло радио, и Додо вдруг прибавила громкость, так что песня заполнила всю комнату. Додо подпевала и приплясывала, заставляя и меня кружиться.

– Спой со мной, Ана! – велела она.

Я запела, потому что Додо попросила. Я запела, потому что хотела петь. Я запела, потому что музыка звучала в моем теле и, казалось, достаточно открыть рот, чтобы выпустить ее наружу.

– Ух ты! – Додо рухнула на диван, когда песня закончилась. – Ана, у тебя замечательный голос.

– Ну не знаю…

Додо покачала головой:

– Нет, я правду говорю. Никаких сомнений быть не может.

Я плюхнулась рядом с ней на диван, слегка запыхавшись от танцев и пения.

– Ты любишь петь? – поинтересовалась Додо.

Я кивнула.

– Тогда тебе стоит этим заняться.

– Не думаю, что у меня по-настоящему хорошо получается…

Додо сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить:

– Когда-то я тоже так считала. Думала, что недостаточно хороша в том, что мне нравится. Кажется, я тебе этого не рассказывала, но, когда я решила стать биологом, бабушка очень на меня рассердилась.

– Почему?

– У нее были другие планы на мое будущее, и она беспокоилась, что если я стану биологом, то не смогу заработать себе на жизнь. И предпочла бы, чтобы я выбрала более надежную профессию. А может быть, она боялась, что у меня не получится. Бабушка не хотела меня обидеть, она искренне переживала за меня и желала мне только добра. В ночь перед отъездом в университет я так нервничала… Все думала, будет ли это решение лучшим в моей жизни или обернется худшей ошибкой из всех возможных…

Додо так глубоко погрузилась в воспоминания, что, кажется, не собиралась продолжать рассказ.

– И что дальше? Что произошло?

– Я провалилась на экзаменах! – Додо хлопнула ладонью по бедру и захохотала, откинув голову. – Бросила учебу. Подумала, что в самом деле совершила ошибку, а бабушка была права.

– И что потом? – запинаясь, выговорила я.

– Ну, это был просто кошмар. Я вернулась домой и хваталась за любую подвернувшуюся работу. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Но кое-кто продолжал в меня верить.

– Кто же? – заинтересовалась я.

– Твоя мама. Ты в то время была еще совсем крошкой. Я отчетливо помню, как ты ковыляла, набрав полные руки камешков. И отказывалась их отдавать. Как мы ни пытались уговорить тебя, или отвлечь чем-то другим, или превратить все в игру, ты упорно стискивала камешки в ладонях. Однажды я вернулась с работы, а твоя мама посмотрела на меня и сказала: «Бери пример с Аны! Держись за то, чего хочешь!» Мы обе хохотали до упаду. Но я знала, что она права. Я снова подала заявление и поступила на другой учебный курс. А потом стала волонтером и работала изо всех сил. И у меня все получилось.

А рассказываю я это тебе, Ана, потому, что единственное, что ты можешь сделать, – это попытаться. И быть смелой. Не останавливаться, даже зная, что твоя попытка может закончиться провалом. Просто пообещай мне одну вещь: никогда не позволяй мыслям о неудаче останавливать тебя, хорошо?

– А ты еще какие-нибудь экзамены в жизни проваливала?

Додо фыркнула:

– Естественно! Но я продолжала добиваться своего. И это самое важное.

– Я не такая, как ты, – возразила я. – У меня нет уверенности в себе. Не думаю, что смогу петь перед кем-то.

Додо прожгла меня взглядом. Глаза у нее были темно-карие, и я словно утонула в двух озерах растопленного шоколада. Но внутри них я заметила огонь.

И вот, несмотря на приближающегося мосьминожика, я сделала единственное, что пришло мне в голову. То, что всегда доставляло мне удовольствие. То, что я любила больше всего на свете. Если текущий день станет моим последним днем на земле, то именно этим я хотела бы заниматься.

Я набрала в легкие побольше воздуха и запела.