Возле двери подъезда я вспомнила, как вчера вечером мы с мамой вернулись от Додо. Мы оставили ее завернутой в одеяло на диване, но потом, когда она позвонила, то, по словам мамы, была уже на работе. Интересно, а где Додо сейчас?

Решительно толкнув дверь, я вышла на улицу. Меня обдало холодным воздухом. Как здорово, что я надела пальто, шарф и шапку! И это была последняя нормальная мысль, потому что, едва сделав пару шагов, я резко затормозила.

Словно лбом наткнулась на невидимую стену.

Тишина.

Вокруг было слишком тихо. Не в том смысле, что на улице было не так оживленно, как обычно, а в смысле, что царила полная тишина. Вообще ни звука.

Ни проезжающих машин. Ни сигналящих автобусов. Ни мчащихся мимо велосипедистов.

Ни резких или мелодичных голосов людей. Ни лая собак. Ни доносящейся откуда-нибудь музыки.

Ни единого звука.

Ничего не было слышно, потому что, кроме меня, на улице не было никого.

Двери обычно освещенных и уже приветствующих первых покупателей магазинов застыли без движения. Витрины магазинов закрывали металлические ставни. Они выстроились в унылую шеренгу серых прямоугольников. Задрав голову, я разглядывала окна в ближайшем доме, но все шторы были задернуты.

А еще мне в глаза бросились детали, которых я раньше не замечала: огромная куча картона на тротуаре на другой стороне улицы; фонари, согнутые над дорогой, как огромные руки; висящие провода, похожие на паутину.

Сегодня утром солнце светило мягко, почти как в тумане. Ночью подморозило, и тротуар поблескивал льдинками, а травинки на газончике возле нашего дома покрывал иней.

Залюбовавшись этой красотой, я почему-то еще сильнее ощутила, что в нашем мире что-то сломалось. Звучит дико, но я единственный человек на земле, который может видеть сверкающие бриллианты изморози на траве.

Так быть не должно! Не может быть, чтобы осталась только я!

Меня словно поглотило громадное облако одиночества. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой крошечной.

– Эй! – крикнула я в тишину. – Тут есть кто-нибудь?

В горле вдруг запершило, и я попробовала повысить голос:

– Эй! Кто-нибудь!

Постояла, прислушиваясь в ожидании хоть какого-то ответа. Но вокруг – мертвая тишина. Я потрясла головой, чтобы стряхнуть наваждение, и внимательно всмотрелась в улицу в поисках признаков жизни.

«Не может быть, чтобы осталась только я, – твердила я себе. – Наверняка есть и другие люди. Просто я попала в неудачный момент, сейчас мимо проедет автобус, и день продолжится дальше, как обычно».

Я изо всех сил напрягала слух, пытаясь различить привычные звуки улицы, но их не было. Однако, продолжая прислушиваться, я поняла, что тишина была не совсем полная. Я слышала то, на что раньше и не думала обращать внимание.

Листья шуршали на ветру. Воздух двигался вокруг меня, словно живой: туда, сюда, пролетал между деревьями, метался по кругу. Шуршание листьев напомнило шум морской волны – как будто толща воды надвигалась из далекого океана. На моих глазах несколько последних листьев упали с веток и на земле сбились в кучки.

Ветер также тащил по дороге мусор, и тот бился об асфальт, прежде чем взлететь в воздух. Под ногами хрустели покрытые изморозью травинки.

И вдруг я отчетливо представила, как рассказывала бы Додо обо всех этих мелочах. Она стояла бы рядом со мной и тоже все слышала: шуршание листьев на ветру, постукивание мусора об асфальт, хруст изморози под ногами. Но, обернувшись, я обнаружила, что рядом по-прежнему никого не было.

Мне безумно хотелось встретить хоть одного прохожего, и я поняла, что задерживаю дыхание, словно если подождать достаточно долго, то кто-то да появится. Я была уверена только в том, что не хочу делать ни шагу вперед. Не хочу входить в этот странный безмолвный мир. Не хочу верить, что все происходит на самом деле. Поэтому я не двигалась с места, прислушиваясь к ветру и надеясь, что жизнь вернется на круги своя.

Не знаю, как долго я так простояла. Холод обвил меня щупальцами, меня колотила дрожь. И не только из-за утреннего морозца – холод шел изнутри.

Я уже собиралась повернуть назад. Мысленно я уже забегала в лифт, поднималась на наш этаж и тормошила маму.

Но тут раздался звук шагов.