Время – это самая таинственная сила во Вселенной. Умники до сих пор даже материю разобрать до конца не могут, спорят, есть ли что-то, из чего состоят кварки, а если есть – то что именно и как глубоко можно дальше копать. Но ко времени они даже подступиться не пробуют.

Время просто есть. Тут резвятся только писатели и киношники, сочиняя увлекательные истории о путешествиях во времени, в которых нет ни малейшего смысла. Ведь отправиться назад во времени невозможно, и причина понятна даже дураку – время всегда течёт из прошлого в будущее. Тронешь хоть что-то в прошлом – изменишь будущее.

Даже не надо убивать своего несчастного дедушку (почему-то их всегда приводят как пример) или давить ногой бабочку (про бабочку придумал писатель, который, наверное, дедушку уважал). Что угодно изменил, вдохнул воздух или просто шевельнулся и пылинку подвинул – всё! Будущее изменилось. А значит, ты уже не тот, кто отправился в прошлое. А значит, ты будешь действовать чуть-чуть иначе. Изменения начнут нарастать, как лавина, и ты вообще исчезнешь, а значит, не отправишься в прошлое, не изменишь его, но тогда ты снова появишься…

Проще над этим не задумываться. И уж тем более не стоит пытаться придумать машину времени.

Но ангелы говорили, что им подвластно даже время! Падший Соннелон атаковал Иоэля, и его оружие зацепило нас, пилотов. С тех пор Джей видит фрагменты жизни земного лётчика Джея, в сознании Хелен перемешались её собственные воспоминания и детство её основы. А со мной ещё сложнее. Я вроде как могу повлиять на действия Святослава, когда нахожусь в его теле. Совсем немножко, повернуть голову или остановить движение руки.

Но это вмешательство! Это самое настоящее действие, и оно обязано отразиться на будущем, а значит – сломать всю историю, само время!

– Ты с кем говоришь? – спросила мама Святослава.

– Сам с собою.

– Иди, собирайся, – велела мать.

Святослав встал, поставил пустую тарелку в раковину. Помялся мгновение, будто раздумывал, не подойти ли к маме и не обнять ли её.

Но ему было пятнадцать лет, так что он просто вышел из кухни.

Квартира оказалась маленькая, даже на мой взгляд, а уж я знаю толк в маленьких помещениях. Тут было очень жарко, несмотря на снег за окнами, душновато (хотя много незнакомых запахов, и мне это понравилось). В коридорчик выходило несколько деревянных дверей, и мне пришлось напомнить себе, что на Земле дерево вовсе не роскошь. За одной, приоткрытой, я увидел большую кровать – наверное, спальня родителей. Открыл другую – там оказалась комнатушка, даже меньше, чем моя на базе. Узкая кровать, застеленная ярким покрывалом, узенький письменный стол у окна, рядом стул с высокой спинкой. Книжные полки, поставленные одна на другую, как стеллаж, почти все заполнены бумажными книгами с потёртыми корешками. На одной полке под стеклом стояла всякая интересная дребедень: разноцветные фигурки индейцев и солдат, две модельки военных самолетов, большая гильза, видимо от мелкокалиберной пушки, тёмно-зелёный стеклянный шарик – совсем уж детская забава, но чем-то, выходит, ему дорога. А вот на столе какое-то устройство, видимо, для воспроизведения звука, с разбросанными вокруг плоскими прямоугольными картриджами, в каждом картридже два отверстия… какой-то механический принцип? Смутно всплыли в памяти слова «кассетный магнитофон». Мне хотелось рассмотреть всё это, и музыку бы я послушал. Но я, конечно, не рискнул. Пусть действует Святослав. Меня нет, вот нет, и всё!

Святослав сел на кровать. Посидел, глядя на ноги. Он был в грубых тёплых носках из толстой пряжи и заношенных тапочках.

– Я тебя слышал… – прошептал он себе под нос. – Мне не показалось…

Но в голосе была неуверенность.

Нельзя отвечать! Любое вмешательство…

– Я не псих, – упрямо сказал Святослав. – Психам нельзя управлять самолётом, нельзя! Но я слышал голос в голове. Кто ты?

Я уже вмешался! Я заговорил со своей основой – мысленно, но заговорил. Не обязательно убивать человека, чтобы сломать ход времён и нарушить причинно-следственные связи, достаточно сломать его мечту о небе. Святослав не станет лётчиком, он слишком ответственный парень. Значит, – он не станет моей основой. И меня не будет. Тот единственный и неповторимый ход событий, который привёл меня к нему, разлетится вдребезги. И что произойдёт тогда?

«Я из будущего, – прошептал я мысленно, будто общаясь с альтером. Только теперь я был вместо Бори, я бесплотной тенью жил в чужом разуме. – Ты не сошёл с ума, Святослав. Я из будущего».

Он вздрогнул. Услышал меня.

Я не мог читать его мысли, да и он мои слышал, только когда я обращался к нему.

– Правда? – тихо спросил Святослав.

«Да. Тебе не обязательно говорить вслух. Просто думай, обращаясь ко мне».

«Где ты? Слышишь меня?» – Губы Святослава слегка шевелились, но я услышал его мысленный голос как настоящий, даже с мальчишеской хрипотцой.

«Слышу. Я в твоём сознании. В реальности я во второй половине двадцать первого века».

«Ух ты… Докажи!»

«Что?»

«Что я не сошёл с ума! – потребовал Святослав. – Я не могу идти в лётное, если я сумасшедший!»

«Как я тебе докажу?»

«Расскажи что-нибудь, что ещё не случилось. Какой-нибудь спортивный результат. Ну, как в „Назад в будущее“. Это кино такое!»

«Знаю. – Я действительно видел это кино. Очень старое, но забавное. – Что, хочешь узнать спортивные победы и выиграть много денег?»

Святослав задумался.

«Я бы не отказался. Что плохого выиграть кучу денег, это же не воровство! Только где можно на деньги играть, я же не в Америке! Просто чтобы узнать, правда или нет».

«Откуда мне знать старые спортивные результаты?»

«Ну да, тут нужен какой-то справочник специальный…» – согласился Святослав.

«В каком ты классе?»

«В восьмом „А“».

«А город?»

«Зачем тебе? – Святослав будто ощетинился. – Это военная тайна!»

«Чего?» – поразился я.

«Амдерма, – неохотно ответил Святослав. – Не совсем город. На Севере».

«Вы переедете, – сказал я. – Скоро совсем. Школу ты будешь заканчивать в Ярославле».

«И это доказательство?»

«Уж какое есть, – обиделся я. Между прочим, мне пришлось долго думать, в каком именно городе я видел старшеклассника Святослава. В сети информации я не нашёл, похоже, нам фильтровали все данные о наших основах. Но я запомнил несколько слов из разговора и вроде как смог понять. – У тебя девушка будет».

«Девушка? – Святослав удивился так, будто собирался стать монахом. – Настоящая?»

«Нет, игрушечная! Её зовут Лена. Вы вроде как вместе учились».

«Красивая?» – деловито спросил Святослав.

«Да, вполне».

«Так себе доказательство. Ленок полно. Я с садика двух знаю».

Но я чувствовал, что он поверил.

«Уж какое есть».

Святослав помолчал. Потом подумал:

«Ты теперь… всё время в моей голове будешь?»

«Нет! – Я даже перепугался от этого предположения. – Исчезну. Но снова появлюсь. Не знаю, когда».

«Это у вас такой способ перемещения во времени? – спросил Святослав. – Чтобы ничего во времени не нарушить?»

«Ты умный, – похвалил я. – Вроде того. Так что ничего никому не говори обо мне, ладно?»

«А как тебя зовут?»

«Свя… Свят».

«Как меня?»

«Ну да…»

Пальцы Святослава сжались в кулаки.

– Так что… ты – это я? – прошептал он.

«Нет! Нет, не ты! Всё сложно. Но не ты».

Он расслабился.

«А сколько тебе лет?»

«Двадцать». – Я решил не грузить его деталями.

«Ого! – с какой-то гордостью подумал Святослав. – Слушай, скажи, а война будет? Не думай, я не боюсь, просто отец говорит, что пилоты теперь никому не нужны, мы холодную войну проиграли…»

«Война всегда есть, – ответил я. – Становись пилотом, это твоё. И это… занимайся спортом, не кури, не употребляй алкоголь…»

Святослав тихо засмеялся.

«Тебе точно двадцать? Ты зануда».

Ну вот, теперь я в роли Бори!

«Да ну тебя, – пробормотал я. – Обычные правильные советы».

Я понимал, что он им не последует. Я же помню, что он курил и алкоголь пил.

«Не собираюсь я ни пить, ни курить. Отец… – Он замолчал. – Не грузи, короче».

«Не гружу, – согласился я. – Всё будет хорошо».

«А что ты говорил про ангелов и звёзды?»

«Увидишь», – ответил я.

Нет, он не станет пилотом космического истребителя, это я погорячился. Но он станет мной. И будет летать среди звёзд…

«И никому, никогда не говори об этом разговоре…» – попросил я.

Прежде чем темнота схлопнулась вокруг и девяностые годы двадцатого века скрылись там, где им самое место быть, – в давно исчезнувшем прошлом.

– Слава!

Я открыл глаза. Прямо над лицом – шестиугольные соты видоизменённого титана. Фонарь кабины «осы». Невесомость. Мы летим с Титана на Япет. Голос Бори. Мой альтер в некондиционной детской тушке…

– Слав, ты живой? А?

Повернув голову, я посмотрел на Борю. Тот уже собирался выбраться из костюма, видимо, чтобы растормошить меня.

– Сколько времени прошло?

– Шесть с половиной часов, – ответил он с облегчением. – Ты отрубился, не то уснул, не то…

– Ага, – сказал я. – Именно.

– Потом мычать начал, подёргиваться, выгибаться. Что было?

– Опять в основу попал. Ему лет пятнадцать было.

– Расскажи? – попросил Боря. – У нас всё в порядке, идём по курсу, всё штатно, искин на контроле. Джей с Хелен треплется, Эрих молчит, Анна спит. Связь я отключил пока. Давай, рассказывай!

Лицо у Бори было раскрасневшееся и пухлое – ну, это нормально после перегрузки и наступившей невесомости, от этого он выглядел совсем малышом. Только очень смышлёным.

– Прокололся я. Заговорил с ним.

Боря часто заморгал.

– Как?

– Каком кверху! Как ты со мной! Понимаешь? Мысленно сказал что-то ободряющее… Ну жалко его стало, там как-то всё невесело, а он пацан ещё совсем…

– Ты с ним заговорил? – с ужасом произнёс Боря. – И он услышал?

– Угу. И заговорил в ответ.

Боря выпростал руку из костюма и звонко хлопнул себя по лицу.

– Святослав, ты дебил? Святослав, ты что!

– Мне кажется, я как-то вмешивался и раньше. Немного. Святослав как-то хотел твоему тёзке пощечину отвесить, а я вроде как удержал руку.

– Одно дело немного! А другое – поговорить! Что ты ему сказал?

– Да ерунду всякую! Что переедет в центральную часть России, лётчиком станет военным, про ангелов и космос… немного.

– Идиот! – тонко завопил Боря.

– Почему?

– Нельзя же! Ты ведь понимаешь! Нельзя менять историю!

– Если нельзя, то нельзя совсем! Нет разницы, одно движение изменить или поговорить!

– Откуда мы знаем!

– Вот именно, не знаем!

Кабина истребителя не слишком приспособлена для того, чтобы в ней орать друг на друга. Постоянный гул механизмов и без того заставляет повышать голос. А уж когда орёшь в полную силу! Тем более когда один из орущих – в дитячьей тушке, едва доросшей лет до шести-семи. Тонкий голосок Бори резал уши, зато ругательства, которые он вскоре начал употреблять, звучали совсем не страшно, а смешно и противно.

В какой-то момент я замолчал и просто ждал, пока Боря выговорится. Это заняло пять минут, я даже засёк по часам.

Наконец Боря горестно воскликнул: «Я ведь только жить начинаю!» – и замолчал. Я выжидал. Боря начал жадно пить из соска, потом обиженно посмотрел на меня и сказал:

– Голос сорвал! А ты чего молчишь?

– Надеюсь, тебе искин успокоительного намешал, – мстительно сказал я.

– Искин умный, он понимает, что я прав, а ты идиот!

– Боря, я не предполагал, что Святослав меня услышит. И ничего же не случилось!

– Откуда ты знаешь?

– Ну всё как было. Летят четыре «пчелы» и «оса». Эрих, Джей, Хелен, Анна и мы.

– Да мы бы и не знали, если бы мир изменился!

– Мы не знаем, знали бы мы…

Я нервно рассмеялся. Всё-таки, конечно, Боря прав.

– Ладно, до Мимаса ещё трое суток лететь, – сказал Боря задумчиво. – Разберёмся.

У меня аж всё ухнуло в груди. Потом я посмотрел на его хитрую физиономию и с фальшивой тревогой ответил:

– Какой Мимас? Ты бредишь? Мы же летим на Энцелад!

Боря вздохнул.

– Хорошо. Давай без подколок. Мы летим на Япет. Вроде как мир существует. Но это странно, так?

– Да, – признался я. – По всей логике мой разговор с основой должен был изменить мир. Даже если он никому про этот разговор не рассказывал, даже если забыл…

– Какие-то крошечные изменения должны были накопиться и изменить мир.

Мы уставились друг на друга, будто ожидая увидеть «накопившиеся изменения».

– У тебя вроде волос на лице стало больше, – предположил Боря.

– Это борода растёт.

– Глупейшая штука – борода. – Боря поморщился.

– Ты бы знал, как трудно бриться, – согласился я. – Боря, я был не прав, но так получилось. Мир вроде бы уцелел и не изменился.

– Может, мы не замечаем?

– Согласен. Но тогда ничего страшного не происходит, можно пытаться и дальше менять прошлое. Считай, у нас есть инструмент, которым мы правим реальность.

– Тоже мне, инструмент! Если мы не замечаем изменений, то чего в нём хорошего?

– Либо мы не понимаем природу времени и как на неё можно влиять, – предположил я.

– Только ангелы знают правду.

Я кивнул. Боря погрузился в размышления, я же проверил курс, потом проверил подборку развлекательных программ и музыки в памяти компьютера.

Вроде бы ничего не изменилось.

– Надо будет в следующий раз знаешь что сделать? – спросил Боря, наблюдая за моими действиями.

– Ну?

– Взять какую-то известную песню начала двадцать первого века. И продиктовать её Святославу. Пусть он её споёт под гитару. Или хотя бы как-то в книжке напечатает.

– И что?

– Тогда музыканты не смогут её исполнять как свою. Либо эта песня исчезнет, либо им придётся ставить имя поэта: «Святослав Морозов». И мы заметим.

Я подумал, что хоть настоящих музыкантов и жалко, мы как бы у них украдём хит, но идея хорошая. Боря, уловив мои колебания, добавил:

– А песню надо брать популярную, но плохую. Которую на самом деле все ругают, но она случайно стала знаменитой.

– Так не бывает, – пробормотал я. – Если стала знаменитой, то что-то в ней было. Может, неумелое, но важное для людей. А мы добьёмся того, что песня вообще не прозвучит!

– Тем более хорошая проверка!

Боря так легко перешёл от паники и ругани в мой адрес к предложению устроить огромное и опасное вмешательство в прошлое, что я только вздохнул.

Наверное, это следствие его дитячества. Сознание альтера, впервые получившего собственное тело, и так было в шоке. А еще ко всему мозговые структуры у тушки незрелые, гормональный фон совсем детский – неудивительно, что Борю бросает из стороны в сторону.

– Мне кажется, в этих попаданиях в прошлое какой-то ключ к происходящему, – сказал я. – К примеру, серафим Иоэль – он древнее существо, возрастом со Вселенную. И, наверное, как-то иначе воспринимает реальность. По серафиму ударили какой-то непонятной штукой, и он словно развалился, осталась Эля…

– Пята.

– Слово мне не нравится, но пусть «пята». Осталась Эля и лишенный воли серафим. Он вроде как есть, его никак не уничтожить, скорее всего, но он ничего не делает.

– Как искин без базовых установок.

– Ну… грубо как-то. Ладно, пусть так. Это возможно?

– Возможно, – убеждённо сказал Боря.

– У Хелен вообще сознание засбоило и заменилось сознанием основы в её биологическом возрасте. В этом есть что-то невозможное?

Боря подумал и покачал головой.

– Нет, наверное. У Хелен была основа, настоящая Хелен. Девочка жила в Лондоне. У неё было сознание. Сознание можно скопировать и перенести, мы это знаем, мы же сами такие. Странно, конечно, что сознание скопировалось из прошлого, но ничего бесследно не исчезает. Не вижу невозможного!

– Джей пострадал меньше всех. Но он временами переживает события со своей основой. Словно запись смотрит. Возможно?

– Возможно, – решил Боря.

– И тогда остаюсь только я. Тут случай самый странный. Я не запись чужой жизни смотрю. Я взаимодействую с сознанием основы. Могу чуть-чуть влиять на движения. Поговорить могу. И вот это странно.

– Странно и невозможно, – сказал Боря. – Если исходить из того, как мы понимаем Вселенную и время, – быть такого не может. Парадокс причинности.

– Верно.

– Значит, надо серьёзно поговорить с Элей, – решил Боря. – Она наш друг. И много чего уже говорила и помогала. Давай при следующей встрече предложим начистоту поговорить.

Я подумал, что у нас нет никакой гарантии этой встречи. Но кивнул.

– Хорошо. Мы уже слишком многое сами узнали…

– И натворили… – добавил Боря.

– Да. Она не должна скрывать, ведь ангелы не врут. Надо только правильно повести беседу.

– Договор! – сказал Боря и протянул мне руку.

Мы сцепились мизинцами, подёргали друг друга и чуть расслабились.

– Ты извини, что наорал, – попросил Боря.

– Брось. Я ведь был в теле Святослава как ты, как альтер. Это такой ужас! – Меня даже передёрнуло. – Не можешь двигаться, не можешь общаться. Вам очень тяжело с нами. Прости, что я тебя придумал.

Плыли над фонарём истребителя звёзды, медленно наплывали краешек Сатурна и Кольцо. Мы молчали.

– На самом деле – нет, – сказал Боря.

– Что нет? – не понял я.

– Альтеры могут двигаться и общаться, – ответил Боря.