Эмму окружали книги.

Кэролин и Чарли забрали ее к себе, заставили принять ванну, завернули в мягкий халат и еще более мягкое одеяло, устроили на диване. Затем принесли чай с тостами, а заметив, что еда осталась нетронутой, добавили к угощениям пакеты с конфетами ярких расцветок и печенье.

Спустя некоторое время приехал Найалл, спокойный и уверенный внешне, но с прорывавшейся тревогой, которую думал, что отлично прячет. Он старался говорить ободряюще, хотя раньше общался совсем иначе. Видимо, обычно приберегал подобный тон для пациентов. А еще он принес Эмме книги, объявив:

– Купил тебе новые. – И поставил рядом с ней пакеты с логотипом ее любимого магазина. – Не хотел случайно выбрать те…

– Которые Рори использовал для посланий? – Она взяла чашку с остывшим чаем и снова поставила ее обратно.

Тот факт, что он выбрал именно «Джейн Эйр», испортив драгоценные воспоминания детства, лишь добавлял причин ненавидеть его и казался особенно жестоким поступком.

Найалл предоставил целую коллекцию на любой вкус: от биографии Елизаветы I до детских книг. Эмма взяла иллюстрированное издание «Маленьких женщин», провела пальцем по фигуркам на идиллической обложке.

– Чувствую определенную тематику.

– Сильные героини, – смущенно признался Найалл. – Я подумал… – Он пожал плечами.

– Спасибо, – тихо, но решительно поблагодарила Эмма.

Он слегка дотронулся до ее руки и отошел, заняв кресло в противоположной части комнаты.

Чарли устроилась на полу, листая «Пеппи Длинныйчулок».

– Так каков план? – наконец спросила она нейтральным тоном. – Игнорировать или обсуждать?

Эмма посмотрела на книгу, открытую на странице с изображением Джо и Лори [47], и ощутила напряжение, исходившее от выжидательно замерших друзей.

– Игнорировать. Хотя бы сегодня. А завтра я… расскажу все, – добавила она, бросив взгляд на Найалла. – Но пока…

– Пока будем есть, читать и смотреть развлекательные каналы, пока мозги не расплавятся. Притворимся, что мы снова дети, – объявила Чарли, открывая пакет с мармеладными червяками.

– Я в деле, – откликнулся Найалл. – Хочу испытать на себе, каково это – быть подростком в Америке.

– Тогда нужно читать много нелогичной молодежной литературы, пакетами поедать фастфуд и заказы на дом без питательных веществ… – Чарли пальцем проставила в воздухе галочки напротив перечисленных пунктов. – В общем-то, на этом все.

Дружескую беседу прервала трель на телефоне Эммы. Она посмотрела на экран.

– Это Иэн.

– Ты не обязана отвечать, – заметил Найалл.

– Я могу с ним поговорить, – предложила Кэролин. – Или просто переключи на голосовую почту.

– Нет. – Эмма выпуталась из-под одеяла, когда раздался новый звонок. – Я в порядке.

Она вышла на балкон, нажала на кнопку «Принять вызов», сделала глубокий вдох и сказала без предисловий:

– Говори.

– Эмма, – чуть удивленно произнес Иэн. – Я не думал, что ты ответишь. И просто хотел… Хотел… – Он замялся и умолк. Она ждала продолжения. – Мне не следовало так поступать. Извини. Снова.

– И снова отвечу: все в порядке.

– Я должен был просто…

– Иэн, – перебила его Эмма. – Ты помнишь наши ночные посиделки после выставки? Ты тогда процитировал «Вечный сон».

– Про то, как Марлоу осознал, что только что встреченная им девушка принесет проблемы?

– Но все равно попытался ее спасти. В тот вечер ты… – Она сделала глубокий вдох. – Ты тогда?.. Ты уже?..

– Эмма, – прервал ее Иэн. – Я пригласил тебя на свидание не потому, что хотел воссоздать свою фантазию, почерпнутую из нуарного детектива, если ты собиралась спросить именно это. А потому, что ты интересная и веселая – вовсе не дама в беде, которая нуждается в спасении. Мне просто хотелось увидеться с тобой еще раз.

Несколько секунд Эмма молчала, не зная, как задать вопрос, который ее так беспокоил, но боясь, что услышит в ответ «да».

– Иэн… Когда Рори был… Он сказал, что мы с ним одинаковые. Что мы оба скрываем свою истинную натуру. И… даже не знаю… Может, он прав. Может, я…

– Нет. – Голос собеседника прозвучал резко и твердо. – Мужчины, подобные ему, умеют читать людей и понимают, как обратить против других любые слабости. Он лгал тебе каждую минуту каждого дня. И теперь, когда его не стало, – не позволяй ему решать, кто ты такая.

– Не стало? Он?..

– Черт, – приглушенно выругался Иэн.

– Все в порядке. Я в порядке. – Эмма чувствовала странное онемение, когда мысленно прикоснулась к осознанию, что убила человека. Рори. – Я выжила.

– Ты сражалась, как настоящий боец, – поправил ее Иэн.

– Я выжила, – повторила она, пытаясь словами пробить это защитное онемение. – И что теперь?

– Я не знаю, – после секундного колебания ответил он. – Но я бы хотел быть рядом. Если можно…

Эмма покачала головой, хотя и понимала, что Иэн этого не увидит.

– После всего произошедшего… Не уверена… – Затем закрыла глаза, почувствовав впервые за все время, как по щекам побежали слезы, и позволив им падать.

– Эмма? – робко проговорил Иэн. – Можно мне… Если я… завтра?

Его слова не складывались в связное предложение, но она едва их осознавала. Мысли предательски ускользали. А с губ словно само собой сорвалось шепотом:

– «И завтра, завтра, завтра».

– Будет новый день. Мы начнем все снова, – быстро произнес Иэн, пытаясь за легкомысленным тоном скрыть нотку озабоченности.

– Что? – удивление вернуло мысли Эммы с невеселой дорожки.

– Ты же цитировала Шекспира, верно? – откликнулся он. – Значит, думала о смерти, самоубийстве или еще о чем-то столь же мрачном. Поэтому я предложил тебе и твоему невероятному мозгу альтернативное продолжение. «О том, что будет завтра, я подумаю…»

– «…завтра», – закончила Эмма.

– Точно, – серьезно согласился Иэн. – Не все так мрачно, даже если сейчас кажется именно так. Конечно, есть Эдгар По, и Чандлер, и куча других, кто хочет обнажить худшие пороки человечества, но есть также и…

– Маргарет Митчелл? – Она ощутила, как в глубине души разливается робкое тепло. – Ты в курсе, что там описывалась война?

– Да, но также и любовь, и надежда. – Иэн невольно рассмеялся. – В одной истории может уживаться сразу все.

Эмма наполнила легкие бодрящим осенним воздухом. Она пока не была готова к любви, надежде или… чему-то другому, что предлагал Иэн. Но под слоями горя и ужаса, которые по-прежнему гнездились внутри, пряталось и нечто другое – нежное, светлое. Как пятно яркой краски под серым фоном.

– Иэн? – наконец сказала она. – Не завтра. Но скоро. Возможно. Когда я соберу себя по кусочкам обратно. Не могу обещать ничего… Однако…

– Я могу подождать, – немедленно заверил он. – Пока ты будешь готова. Просто… не пропадай.

– Не пропаду.

Эмма завершила звонок, заворачиваясь в это обещание. Свежий ветер трепал волосы и поднимал в воздух опавшие листья, напоминая о грядущем зимнем мраке. Но в тот момент она позволила себе поверить в надежду на возвращение света.