Иэн попытался не реагировать на всеобщее внимание, когда заглянул в отделение полиции, чтобы сдать документы и оружие. Он избегал смотреть в глаза коллегам, пересекая помещение, и игнорировал высказанные в его сторону комментарии, которые никто даже не пытался говорить тише. Добрался до двери в кабинет лейтенанта Флетчер и вошел, не дожидаясь приглашения.

– Картер. Предполагаю, ты понимаешь, за что был отстранен. – Начальница сидела за столом и даже не взглянула на подчиненного.

– Да.

– Ты хочешь, чтобы я подробно сообщила все этапы процесса, расследования, апелляций и прочего?

– Нет необходимости, – сохраняя нейтральное выражение лица, ответил Иэн.

Лейтенант посуровела, когда наконец подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Вы откуда, детектив?

– Что, простите?

– Где вы выросли? Чем занимались родители?

– Я вырос в пригороде Милуоки. Отец работал в офисе, а мать – в банке менеджером. – Иэн недоуменно наклонил голову. – Не понимаю, какое отношение к текущей ситуации имеет мое прошлое?

– Правда не понимаешь? – невесело усмехнулась лейтенант Флетчер. – Наверное, как и все парни вроде тебя. Значок и оружие на стол, пожалуйста. Распишись здесь о том, что уведомлен о своем праве на представителя профсоюза и адвоката, если потребуется. – Она развернула документ. – Инициалы сверху, дату внизу.

Иэн встал, вытащил пистолет из кобуры и положил вместе с удостоверяющим личность жетоном на подписанный листок.

– Что ж, Картер, теперь ты официально отстранен от дел. А это означает, что до особого распоряжения не имеешь права представляться офицером полиции или производить любые действия, согласно данным должностным полномочиям. Все понятно? С нынешнего момента ты больше не коп.

– Так точно.

– Тогда я жду, что и вести ты себя будешь соответственно. – Флетчер впервые поднялась с места, выпрямилась во весь свой невысокий рост, который ничуть не мешал источать ей властность, затем ухватилась за крышку стола, будто пыталась сдержаться. – И если узнаю, что ты продолжаешь заниматься расследованием этого дела, то лично надеру тебе задницу.

– Принято. – Иэн скрестил руки на груди, глядя поверх головы начальницы.

– Боже, Картер. – Лейтенант оттолкнулась от стола и отвернулась от подчиненного. Сцепила за спиной руки, выдержала паузу и только потом посмотрела на него вновь. – Ты хоть понимаешь, в какую дыру ты себя загнал?

– Да, лейтенант. Понимаю. – Иэн сохранял спокойствие и неподвижность, служа контрастом раздраженному поведению Флетчер.

– Тогда выметайся из моего кабинета. – Она махнула рукой и упала в кресло. – С тобой свяжется представитель профсоюза. Как наверняка и сотрудник отдела собственной безопасности.

Иэн кивнул, развернулся, но возле двери помедлил.

– Как бы там ни было, лейтенант, мне жаль, что произошедшее доставило вам неприятности.

– К несчастью, твое раскаяние ничем не поможет, Картер. Просто не усугубляй ситуацию. Ступай домой, напейся и забудь о расследовании.

– Звучит как надежный план.

Иэн пересек пространство офиса, по пути формулируя в уме объяснение для Майка, но того не оказалось на месте. Вероятно, ушел специально, чтобы избежать разговора с напарником. Все ящики с документами уже заперли. Бросив через плечо смущенный взгляд, отстраненный от дел Иэн шагнул к столу Майка, взял ручку и принялся писать извинение, которое ему задолжал. Рядом лежали заметки, сделанные почерком напарника. На одной из них выделялись три слова по центру: среднего – каштановые – европеоидный. Внешность грабителя, согласно словам Гонсалеса.

– Черт, – вслух выругался Иэн, после чего вытащил телефон и принялся листать фотографии доски с уликами, не обращая внимания на взгляды окружающих.

Мужчина, который сообщил одному из свидетелей про вечеринку в амбаре, тоже подходил под это описание. Среднего телосложения, каштановые волосы, белый.

Иэн быстрым шагом направился прочь из участка, на ходу листая фотографии, а когда покинул здание, то сразу же набрал найденный номер и без предисловий спросил:

– Алекс?

– Кто это? – раздался на том конце ленивый голос.

– Детектив Картер.

– Тогда мне лучше связаться со своим адвокатом.

– Просто… – Иэн торопливо зашагал по улице, удаляясь от полиции. – Просто послушай. Твой приятель Гонсалес рассказал нам, что избавил тебя от обвинений по делу о распространении в обмен на информацию об ограблении.

– И что с того? Улик у вас нет.

– Я не заинтересован в твоих мелких правонарушениях. Мне нужно, чтобы ты опознал грабителя.

– Не уверен, что смогу.

– Попытайся.

– В чем моя выгода?

Иэн выругался про себя и раздраженно провел рукой по волосам.

– Если сможешь опознать того парня, я сделаю тебя своим информатором.

– Чтобы я стал вашей марионеткой? – фыркнул Алекс.

– Чтобы получить иммунитет за свои делишки, придурок. Если тебя заметут, то официального информатора всегда отмажут от тюрьмы – так понятнее? – Иэн предложил этому идиоту то, что отказался предоставить Зое.

– Ладно, – после небольшой паузы согласился Алекс. – Что я должен сделать?

Иэн выдохнул и на секунду прикрыл глаза.

– Я отправлю тебе три фотографии. Если один из парней на них – грабитель, сообщи мне.

Он выбрал изображения Итана, Малкольма и Рори, переслал их Алексу и принялся нетерпеливо ходить взад-вперед в ожидании, пока тот снова заговорит.

– Тот, что в синей рубахе.

Иэн тут же положил трубку и процедил, глядя на фотографию:

– Ну ты и тварь.

Дважды проверив номера домов, он убедился, что извлеченный из скопированных файлов адрес правильный. Это оказалось убогое двухквартирное здание с облупившейся краской на фасаде и полоской грязи вперемешку с гравием вместо газона. Иэн вылез из машины и одернул натянутую куртку. С тех пор как у него отобрали удостоверяющие личность документы, оставалось полагаться на прежние заслуги и запугивание. Он прошел по потрескавшейся дорожке к двери и громко постучал. Не получив ответа, постучал снова и крикнул:

– Малкольм Хейнс, это детектив Картер. Откройте! – А спустя пару минут тишины заколотил в створку со всей силы. – Хейнс.

Так и не получив ответа, Иэн быстро обошел здание. В нескольких футах от передней веранды обнаружилось маленькое запыленное окошко. Он осторожно заглянул внутрь и увидел неухоженную кухню: тусклые стены без декора, упаковки с едой на стойке, гору грязной посуды в раковине и единственный маленький стол со стулом из мебели в дальнем углу. Признаков движения не наблюдалось, поэтому Иэн переместился к следующему пыльному окну.

Через него он сумел рассмотреть единственную кровать с грубым синим одеялом, небрежно брошенным сверху, и пожелтевшей подушкой, прислоненной к изголовью. Не считая поцарапанного деревянного комода, придвинутого к дальней стене, больше мебели в комнате не было. Стены почти целиком покрывали дешевые репродукции. Иэн узнал картину Ван Гога, «Мону Лизу» и, кажется, Джексона Поллока. Остальные выглядели менее известными: Мадонна с ребенком на руках, корабль в бурном море, черноглазая женщина на фоне улиц. Все изображения крепились с помощью скотча либо канцелярскими кнопками. Края растрепались от времени. Единственная картина в раме висела непосредственно над кроватью.

Дверь спальни стояла распахнутой настежь, и Иэн видел напротив еще одно помещение. Он обошел дом сзади и оказался на заднем дворе, битком забитом мусором, хламом, банками и опавшими листьями. Обнаружив сплошную стену, двинулся дальше, осторожно прокладывая путь между разбросанными предметами. Единственное окно с другой стороны позволяло разглядеть крошечную ванную с раковиной, туалетом и душем. Пространства едва хватало, чтобы развернуться. На полке над мойкой стояла одна зубная щетка, а на крючке возле унитаза висело одно полотенце. Нигде не наблюдалось признаков присутствия ни Хейнса, ни кого-то другого. Дом смотрелся заброшенным и запущенным гораздо сильнее, чем обычная берлога студента-холостяка.

Иэн вернулся к крыльцу и заглянул в гостиную. Там тоже никого не было. Он торопливо подскочил к двери, настороженно осмотрелся по сторонам и толкнул створку плечом. Дешевый замо́к тут же поддался. Выждав для верности пару секунд и поняв, что никто не заметил произошедшего либо не пожелал вмешиваться в чужие дела, Иэн проник в гостиную, которая выглядела так же, как и прочие помещения. Обстановку составляли потрепанный диван, задвинутый к дальней стене, дешевый журнальный столик перед ним, когда-то бежевый, а теперь серый от въевшейся грязи ковер и книжные стеллажи, сделанные из бетонных блоков и разномастных досок, похоже принесенных со свалки. Полки покосились и просели под весом дюжин томов, втиснутых как попало. Иэн пересек комнату и присмотрелся к ним внимательнее. Кажется, книги стояли без всякой системы. Пособия по искусству шли вперемешку с художественной литературой в мягких переплетах. Учебники лежали поверх затертых до дыр журналов «National Geographic». Каждый дюйм пространства был заполнен.

Иэн быстро огляделся по сторонам и двинулся на кухню. После нескольких минут поисков там тоже не обнаружилось ничего интересного. В шкафах было почти пусто, не считая пары чашек, тарелок и кастрюль, похоже купленных на распродаже. Он решил осмотреть заднюю часть дома и начал с миниатюрной ванной. В шкафчиках тоже нашлись лишь безрецептурные лекарства, дешевое мыло и туалетная бумага. Миновав узкий коридор, Иэн вошел в последнюю комнату – спальню – и быстро окинул взглядом мятую постель, потрепанный комод и беспорядочный набор репродукций, которые видел через окно. Затем включил свет и вздрогнул, рассмотрев картину в раме над кроватью. По центру изображения стояла женщина с развевающимися рыжими волосами и белоснежной кожей, залитая лучами луны. Трава и деревья в наступающих сумерках выглядели серыми, а небо на фоне убывающего месяца выделялось угольной глубиной. Производящая сильное впечатление картина была нарисована в стиле прерафаэлитов, но у Иэна не поэтому перехватило дыхание.

Лицо женщины, обращенное чуть в сторону от художника, совершенно точно принадлежало Эмме. Ее босые ноги выглядывали из-под синего платья, а напряженная поза выдавала удивление или страх. Казалось, что она готова вот-вот сорваться на бег, подобно Дафне в поисках спасения от преследующего ее Аполлона. Иэн ощутил странное сочетание интереса и отвращения, от которых по коже побежали мурашки. Картина могла бы считаться красивой, но что-то в резких линиях и мрачных тонах вызывало чувство беспокойства.

Иэн приблизился, чтобы изучить ее внимательнее, и рассмотрел длинные мазки кисти и места, где она отрывалась от полотна. Это была не репродукция, хотя Малкольм вряд ли мог позволить себе столь качественное произведение. Похоже, он нарисовал картину сам. Тогда следовало поискать подпись. Иэн наклонился и увидел небольшой, едва различимый росчерк, который мог оказаться и буквами, но прочесть их не удалось. Так близко к полотну стали заметны детали лица Эммы. Она оглядывалась через плечо, закусив губу, – такой знакомый жест. А еще подняла руку к груди, стиснув пальцы в кулак. Изображение заставило сердце болезненно сжаться. Иэн ошибался насчет Тэмблина.

Больше не беспокоясь о скрытности, он подошел к комоду и принялся вышвыривать содержимое верхнего ящика на пол. Затем носком ботинка поворошил разбросанные вещи: нижнее белье, носки, поношенные футболки. Ничто из этого не помогало в поисках. Вскоре к беспорядочной груде присоединилась одежда из второго ящика: штаны, шорты, фланелевая пижама. В нижнем же оказалось почти пусто, не считая нескольких вытянутых свитеров. Иэн прощупал днища, пытаясь обнаружить тайники, потом быстро пошарил рукой по освободившемуся пространству, вернулся к кровати и лихорадочно сорвал с нее одеяло, грязные простыни и подушку, швырнув их на пол. Тщательно исследовал поверхность матраса, после чего сбросил и его, чтобы проверить, что под ним. А ничего не увидев, начал рвать ветхую ткань набивки на случай, если внутри прячутся не только пружины. Однако так ничего и не обнаружил.

Ощущая нарастающее раздражение, Иэн принялся срывать со стены репродукции. Кэролин оказалась права: Малкольм был ключевой фигурой в поисках Эммы. Малкольм, который присутствовал на открытии выставки. Малкольм, который и раньше преследовал девушек. Малкольм, который легко мог незамеченным шнырять по территории колледжа, наблюдая за жертвами и выжидая подходящего момента. Иэна озарило. Он схватил картину, снял со стены, перевернул и разорвал картон, который аккуратно закрывал заднюю часть. Внутри обнаружился толстый конверт.

Детектив вытряхнул содержимое на комод и уставился на глянцевые картинки, страницы из книг, рукописные заметки и карандашные наброски, сразу узнав фотографии Сары Уэстон и Филиппы Майнор – такие же, как отправленные в газету. Эскизы же изображали предварительные места преступлений. На полях некоторых имелись подписи: предложения по улучшению и дополнительные детали. Страницы были вырваны из второго акта пьесы «Гамлет». Иэн не сомневался, что они совпадут с оставленными на первом месте убийства. Он торопливо рассортировал все в стопки, связанные со смертями Уэстон и Майнор, отложив несколько лишних набросков с изображением другой сцены. Вот только она не напоминала последние мгновения Оливии Баллард.

Иэн рассмотрел оставшиеся эскизы. Они выглядели менее проработанными, чем другие. Менее уверенными. На первом рисунке полуразрушенное строение высилось посреди широкой лужайки. Оно показалось похожим на старый фермерский коттедж. Сбоку и чуть в стороне виднелись лиственные деревья, которые смыкались с еловым лесом. На следующем наброске изображалась с более близкого расстояния рощица, судя по всему, фруктовый сад. Рисунок был менее детальным, чем первый, и напоминал лишь предварительный эскиз, а не законченную картину. В центре виднелись едва обозначенные штрихами фигуры: женщина, которая сидела или стояла на коленях в высокой траве – либо, возможно, в цветах, – и мужчина, который растянулся перед ней, лежа на спине и глядя на спутницу.

На третьем и последнем наброске было изображено женское лицо, в котором безошибочно узнавалась Эмма. Но тут она выглядела не испуганной, как на нарисованной красками картине в раме, а властной, непокорной, царственной и, каким-то образом, неземной. Художнику удалось запечатлеть озорной блеск в глазах, отчего девушка казалась лукавой и соблазнительной. Иэн внезапно вспомнил их встречу на выставке. Он видел похожее выражение на лице Эммы, когда она смотрела на него во время беседы о картинах. Однако здесь легкая улыбка предназначалась другому мужчине – тому, кто лежал сзади в высокой траве.

Еще оставался не совсем набросок, а скорее набор линий и коротких заметок. Потребовалась пара минут, чтобы Иэн понял: это карта. Два изгиба означали реку, а два прямых отрезка вдоль нее – дорогу. Их пересекали еще две черты со стрелкой – видимо подразумевая поворот. Надписи в верхней части гласили: «90, Л 26М, П Робин-хилл, Л Коттедж». Под наброском стояло единственное слово: «Курганы». Иэн снова взял в руки первый рисунок и почувствовал озарение, узнав место. И, соответственно, где находилась Эмма. Или, по крайней мере, где ей предполагалось быть.

Оставив прочие материалы на комоде, Иэн собрал все четыре наброска, сунул их обратно в конверт, быстрым шагом направился к выходу, покинул дом, закрыв за собой дверь, и сел в машину, после чего сразу вытащил телефон и позвонил Майку.

– Иэн, как…

– Позже. Сейчас ты должен получить ордер на обыск дома Малкольма Хейнса. Там вы обнаружите материалы, связывающие его с убийствами.

– Что? Ты-то откуда об этом знаешь?

– Чутье подсказывает. – Иэн бросил конверт на пассажирское сиденье и завел двигатель.

– Картер, если ты опять натворил что-то…

– Майк, можешь начать читать мне нотации или сразу позвонить судье, получить ордер и выполнить свою работу, черт возьми. Малкольм – наш преступник, я уверен в этом.

После паузы напарник заговорил:

– Ты отстранен от работы и не можешь приближаться…

– Обещаю, Майк, когда ты приедешь, то не обнаружишь меня и за километр от дома. Просто скажи отделу собственной безопасности, что получил анонимную наводку. – С этими словами Иэн завершил звонок, вырулил на дорогу и поехал в сторону федеральной трассы.