Подняв воротник и опустив голову, Иэн вошел в отделение полиции после четырех утра. Он не хотел привлекать внимания. Дежурный кивнул ему:

– Ранний старт, детектив.

– Решил проверить одну мысль, которая не давала мне уснуть, – отозвался Иэн, не замедляя шага.

Он прошел мимо лифта и взбежал по лестнице в свой отдел. В помещении царила темнота, не считая единственной лампы, которую кто-то забыл погасить.

Иэн не стал включать освещение. Когда он проснулся этим утром, тело затекло, глаза чесались, а телефон разрывался от пропущенных звонков. Три из них были от Майка, один – от назначенного профсоюзом адвоката, который рекомендовал связаться с ним прежде, чем с кем-нибудь разговаривать, а еще два – от руководящего офицера. Лейтенант Флетчер коротко и не стесняясь в выражениях проинформировала подчиненного о запрете на активное расследование с переводом его на офисные обязанности, за которыми, вероятно, последует отстранение от работы. Отдел собственной безопасности свяжется с ним завтра – поправка, уже сегодня – и назначит собеседование.

Все это ставило под сомнение целесообразность присутствия Иэна в участке. Лейтенант обычно приходила около шести часов, чтобы разобраться с накопившейся грудой документов до утреннего совещания, которое он планировал пропустить. Поэтому сейчас торопливо пересек открытое пространство и приблизился к конференц-залу, отведенному под штаб-квартиру по расследованию недавних убийств. Дверь оказалась заперта. Нашарив ключи в кармане и морщась от их звона, который особенно громко звучал в пустом помещении, Иэн огляделся по сторонам, прежде чем войти внутрь, вытащить телефон и сфотографировать доску со всеми предметами на ней по отдельности. Затем методично перебрал все документы, отчеты из лабораторий и показания свидетелей, делая снимки и помедлив лишь на заявлении Эммы о подброшенном конверте, после чего продолжил копаться в файлах. О последствиях можно подумать и позднее.

Сохранив все материалы по делу, Иэн покинул помещение, запер дверь и двинулся в почти полной темноте к своему столу. Открыл верхний ящик, взял три блокнота с личными заметками и попробовал найти записи напарника, но тот держал их под замко2 м. Вряд ли его было сложно вскрыть, но не хотелось ставить под угрозу отношения с Майком, и без того натянутые. Размышляя, не отправить ли себе электронные документы на личную почту, Иэн засомневался. Он надеялся провернуть все незаметно, но если на него заведут дело по нападению на Рори Тэмблина – а так наверняка и случится, – то всю рабочую переписку тоже могут просмотреть в поисках любых противоправных поступков. Придется положиться на бумажные копии и память.

Сунув блокноты под куртку, Иэн покинул отдел, спустился по лестнице, замерев ненадолго при звуке знакомого голоса коллеги из-за двери, и вышел в приемную. За стойкой сидел уже другой дежурный. Быстрый взгляд на часы подтвердил опасения: было уже десять минут шестого. Фотографирование всех материалов заняло больше времени, чем хотелось бы. Скованно кивнув офицеру, Иэн подавил желание ускорить шаг по пути к дверям. Когда он вышел на обжигающе холодный воздух, то опустил голову и намеренно небрежной походкой направился по улице туда, где оставил машину. Затем завел двигатель и поехал домой, тормозя на каждом знаке «Стоп» и следя за своевременным включением поворотных сигналов.

Дома Иэн освободил одну стену, беспорядочно сдвинув в сторону мебель и сдернув все картины, загрузил фотографии с телефона на ноутбук, распечатал копии всех материалов и разложил их по аккуратным стопкам, как в участке. Затем отыскал коробку канцелярских кнопок и воссоздал рабочую доску на пустой стене. Вскоре снимки и заметки заполнили пространство. Используя маркер, Иэн начал делать надписи на бледно-кремовой поверхности. Он снабдил каждое изображение датами и деталями дела. Сперва жертвы: Сара, Филиппа, Оливия. И потом пропавшие девушки: Дана, Эмма. Он поставил знак вопроса под фотографией Акерман. Они не получили никакой информации о ней от отдела по розыску или от ее семьи.

Далее Иэн перешел к потенциальным подозреваемым. Он начал с прежних и нынешних бойфрендов, а также одногруппников каждой девушки, которых они опросили. Потом отбросил тех, кто имел алиби или знал только одну из жертв. Парень Филиппы, Итан, остался в списке вместе с таинственным «кавалером постарше», которого упоминали сразу двое. Фотография дилера, приятеля Гонсалеса, вызвала сомнения, но тоже пока присоединилась к первым. Хотя связь с Филиппой установить не удалось, Алекс знал Сару и околачивался неподалеку от места ограбления Эммы. Далее Иэн взял изображение Малкольма Хейнса, которого Майк считал странным и жутковатым. Студент магистратуры имел отношение к первым двум жертвам, пусть и довольно косвенное, поскольку был у обеих замещающим учителем, а такая характеристика, как «жутковатость», не могла служить обличающей уликой. По центру же Иэн повесил фотографию Рори Тэмблина, у которого имелось алиби на момент похищения Сары Уэстон и Филиппы Майнор, а также Эммы, по словам Майка, но не Оливии. Кроме того, случай с Эммой мог отличаться.

Телефон на столе зажужжал. Иэн увидел номер лейтенанта и, поборов искушение проигнорировать вызов, все же ответил коротко:

– Да?

– Проклятье, Картер.

– Послушайте, лейтенант…

– Не тратьте мое время, детектив. Отдел собственной безопасности официально расследует вашу вчерашнюю выходку, – сообщила начальница. – Поэтому с сегодняшнего утра вы отстранены от дела до выяснения обстоятельств. Позвоните своему представителю профсоюза и без него ни с кем не разговаривайте. А еще, Иэн…

– Что?

– Держитесь подальше от каши, которую заварили. Знаю, вас с жертвой похищения связывают личные отношения, но это лишь дополнительная причина не участвовать в расследовании. Им уже занимается Майк, а Джейсон с Аароном помогут в ваше отсутствие.

Иэн промолчал.

– Вы меня слышали, Картер?

– Да.

– Хорошо. Приходите в участок, подпишите документы, сдайте значок и оружие. А если заскучаете, можно записать вас на курс по управлению гневом. Не сомневаюсь, в будущем он вам еще пригодится.

– Так точно, мэм. – Иэн повесил трубку до того, как лейтенант Флетчер успела отреагировать на его саркастичную ремарку.

Он вернулся к стене с уликами, ведущими к серийному убийце. Где-то здесь могла крыться деталь, благодаря которой все кусочки головоломки сложатся в единую картину. Просмотрев внимательно каждое изображение и каждую заметку, Иэн задумался. Эмма не вписывалась в шаблон ни по возрасту, ни по внешним данным. Ее похищение отличалось по исполнению от других случаев. Даже Оливия Баллард просто исчезла, не оставив физических свидетельств нападения. Полиция не сумела даже установить места, откуда забрали девушек.

А Эмму, без сомнения, похитили прямо из дома. Злоумышленник бросил на полу рассыпанные вещи, не захватил с собой ключи и не попытался изобразить, что она покинула город. Черт, да даже дверь не удосужился закрыть.

Хотя ключи и текстовые сообщения указывали на предварительную подготовку, а значит, похищение не было совершено под влиянием момента. Неужели нападавший спланировал это еще в вечер открытия выставки? Иэн взял стопку документов, быстро их пролистал и выругался: он не сделал копию заявления об ограблении. Не подумал, что оно может оказаться связанным с убийствами. Ошибку вызвало то, что он не считал Эмму свидетельницей или даже жертвой, а… Предложение не хотелось заканчивать. Следовало пока отбросить попытки разобраться в своих чувствах: на это не было времени. Пока она не найдена, нужно заняться делом. Иэн прикрыл глаза, потер лицо, постарался сосредоточиться на деталях того вечера и вспомнить ограбление. Эмма сообщила офицеру, что каблук застрял, поэтому она споткнулась, и в этот момент кто-то ее толкнул и схватил сумочку. Преступление казалось совершенным спонтанно. Иэн недооценил его важность.

Похититель мог узнать адрес Эммы из водительских прав, но номера детектива не было в украденном телефоне, поэтому нападавшему пришлось бы получить доступ к новому. Схватив свой гаджет, Иэн пролистал список звонков. В ночь получения фотографий Оливии он пытался связаться с Эммой со своего личного номера. Она не ответила ни в тот, ни на следующий день. Вероятно, похититель добрался до ее телефона, изменил настройки и вернул на место в период между пятницей и понедельником. Сделав соответствующую заметку, Иэн добавил ее на стену.

Тэмблин определенно имел возможность. Он приехал домой к Эмме после обнаружения конверта с фотографиями и предположительно провел с ней ночь. Эта мысль заставила поежиться от неприятного ощущения. На следующий день телефон должен был находиться при девушке, когда та посещала участок для дачи показаний. Иэн не знал, куда она направилась потом или где провела время назавтра – к тому моменту они едва общались. Нужно раздобыть распечатку звонков. Оставалось надеяться, что он еще может кое-что для этого сделать. Он быстро набрал знакомый номер.

– Привет, Майк.

– Тебя официально отстранили от дела или просто прячешься? – без преамбулы поинтересовался напарник.

– Взял отгул. Подумал, что это неплохая идея.

– Да ладно.

– Я хочу попросить тебя кое-что проверить.

– Нет.

– Майк…

– Ты не можешь продолжать работать над делом и сам это знаешь.

– Ладно, тогда просто проверь и не сообщай мне результаты. Эмма звонила на мой номер в ночь похищения Оливии, когда нашла ее фотографии у себя.

– Так, – настороженно произнес Майк.

– Три дня спустя кто-то заменил мой номер в настройках телефона Эммы. Видимо, похитивший ее получил к нему доступ, после того как она оставила мне сообщение.

– У преступника были ее ключи. Он мог проникнуть к ней домой в любой момент.

– Вот только вряд ли она оставляла там телефон без присмотра. Поэтому злоумышленник должен был контактировать с Эммой. Можешь выяснить, где она находилась в эти временные рамки? Может, совершала звонки? Получала сообщения? – На другом конце линии повисла тишина. – Майк, ты проверял распечатку ее вызовов?

– Конечно. Я же не забивший на дело неудачник.

Иэн пропустил мимо ушей оскорбление, которое, несомненно, заслужил.

– И?

В трубке послышался шорох бумаг.

– Входящий звонок от Найалла Чадхи сразу после того, как Эмма ушла от нас. Затем сообщение от него же. И еще один исходящий вызов ему. Позже вечером отправлено СМС Тэмблину, и еще одно на следующее утро. Потом весь день ничего, не считая трех посланий от не-тебя.

– Ты связывался с Чадхой, чтобы узнать, зачем он звонил и писал?

– Мы оставили сообщение.

– И все?

– Наверное, услышал про Оливию Баллард.

– Эмма также написала и Тэмблину. Поговоришь с ним? – бесстрастным тоном спросил Иэн.

– Ладно.

– Майк, ты не можешь просто обойти его вниманием только из-за…

– Он не дома.

– Думаешь, сбежал?

– Или решил пожить в отеле после того, как к нему домой ворвался какой-то неандерталец и выбил дверь.

– Послушай, можешь пинать меня сколько душе угодно. Я заслужил. Но сначала найди Тэмблина.

– Даже если получится, вряд ли он будет сотрудничать. Последний из работавших с ним детективов начистил ему физиономию. Оставь дело в покое, Картер. Ты отстранен. – И Майк завершил звонок.

– Дерьмо, – услышав повисшую тишину, пробормотал Иэн.

Его нападение на Тэмблина лишило их наилучшей зацепки.

* * *

Кэролин Мэтьюз отшатнулась, открыв дверь на стук и увидев перед собой Иэна. Он отступил на пару шагов, провел пятерней по волосам, внезапно особенно отчетливо поняв, как выглядит после нескольких почти бессонных ночей, и нерешительно пробормотал:

– Э-э, мисс Мэтьюз… Не знаю, помните ли вы меня…

– Вы детектив, который расследует дело об убийствах, – осторожно отозвалась собеседница.

До того как Иэн успел продолжить, за ее спиной появился высокий мужчина стильного вида.

– Вы здесь, чтобы опросить нас? Я с удовольствием поделюсь своими теориями.

– А вы?..

– Найалл Чадха.

– Точно, друг Эммы. Когда вы видели ее в последний раз?

– В субботу. – Улыбка тут же исчезла с лица собеседника. – Что-то случилось?

– Тэмблин ничего вам не рассказал? – уклонился от прямого ответа Иэн. – Никому из вас?

– Нет. Он сообщил, что поработает удаленно, пока… все не вернется в норму, – дипломатично произнесла Кэролин. – Что произошло?

– Мы сами пока не уверены. Я… проводил расследование и… – Иэн снова замялся, не в состоянии направить беседу в нужное русло. – И возникло столкновение.

– Что вы сделали? Ударили его? – послышался сзади голос, и в коридоре появилась невысокая женщина с незабываемым цветом волос.

– Чарли, – представила ее Кэролин.

– Мы встречались, – сказал Иэн, пытаясь вспомнить, где именно. – Вы же стажер из…

– Чарли Мейсон, «Независимая газета». – Журналистка жестом попросила его освободить дорогу и вошла в квартиру. – Эй, я все понимаю. Рори – backpfeifengesicht. – И, заметив недоуменный взгляд детектива, перевела: – По его лицу так и хочется врезать.

– Можем мы вернуться к тому, что случилось с Эммой? – потребовала Кэролин.

– Значит, никто из вас ее не видел? – снова уклонился от ответа Иэн.

– С субботы – нет. – Найалл по очереди посмотрел на девушек, но обе покачали головами. На их лицах постепенно проступало беспокойство, вызванное явным нежеланием детектива рассказывать новости. Тот кашлянул и отвел глаза. – С ней что-то произошло? – наконец уточнил профессор.

– Она не ответила на сообщение, отправленное в понедельник. Я подумала, что она просто не хотела… – Чарли осеклась и посмотрела на Иэна. – Что она хотела побыть в одиночестве после случившегося с Оливией.

– С Эммой стряслось что-то плохое, – безжизненным тоном произнесла Кэролин.

– Мы пока ни в чем не уверены…

– Судя по уклончивым вопросам и еще более уклончивым ответам, можно предположить, что что-то не так. И если я права и с Эммой что-то случилось, то мы должны знать. Потому что можем помочь. – Чарли прошла в смежное помещение, не сомневаясь, что остальные последуют за ней, и сразу принялась открывать файлы на ноутбуке, водрузив его на кофейный столик и деловито уточнив у шагнувшего за порог Иэна: – У вас есть подозреваемые?

– Я не могу… – начал было тот по привычке, но замолчал, поняв, что собственные идеи у него закончились.

Эмма доверяла друзьям в достаточной мере, чтобы поделиться с ними тем, что знала. И считала, что они понимают преступление не хуже нее. Судя по тому, что она оказалась права по поводу каждого из оставленных убийцей шифров, может, удастся обнаружить зацепку и к ее местонахождению. Если так, то искать следовало именно здесь.

– К черту, – вздохнул Иэн. – Давайте ваш номер.

Когда Чарли продиктовала цифры, он отправил ей фотографию доски с уликами из участка. Снимок явно удивил журналистку. Она рассмотрела его на экране телефона, приблизив, затем повернулась к ноутбуку и в несколько нажатий клавиш перебросила изображение туда.

– Если говорить начистоту, то информации не слишком много, – продолжил Иэн. – Первая жертва употребляла запрещенные препараты, и это дилер. – Он указал на фотографию Кармайкла. – Но он не связан с остальными. Мы нашли нескольких людей, которые знали обеих девушек. – Он ткнул пальцем на заметку с бойфрендами. – Но ничего не сумели подтвердить.

– Рори тоже среди подозреваемых? – спросила Чарли.

– Он косвенно связан с обеими девушками, но у него есть алиби.

Кэролин села рядом с журналисткой и наклонилась ближе к монитору.

– Так и знала! – затем повернула ноутбук так, чтобы Найалл мог видеть того, на кого она указывала. Увидела, что профессор непонимающе покачал головой, и вздохнула: – Точно, ты же его не встречал. – После чего обратилась к Иэну: – Малкольм помогал Рори проводить занятия и замещал его. Я рассказывала, что он постоянно крутился возле Эммы.

Тот сел с другой стороны от Чарли.

– Хейнс? Он был в нашем списке, но мотив установить не удалось.

– Первых двух девушек Малкольм знал по лекциям Рори, а также сам посещал пару занятий Эммы. И говорил, как она ему нравится. Очень часто говорил, – сообщила Кэролин.

– Мотив все равно довольно натянутый, – мягко возразил Найалл.

– Ты же сам упоминал, что все дело в контроле и попытке переписать историю, разве нет? – парировала Кэролин.

Иэн оценивающе посмотрел на профессора.

– У вас есть теория?

– У нас всех есть теории, – фыркнула Чарли и нажала на клавишу, вызывая на экран документ. – Не только полиция умеет сопоставлять улики на одной доске.

Иэн изучил схему, разделенную на три секции, озаглавленные именем жертвы. В первой содержалось изображение «Офелии» Милле, а также относящаяся к нему цитата и черно-белый снимок с передовицы. Ниже шло внушительное досье на убийцу, заметки насчет картины и анализ – вероятнее всего, от Эммы – истории. Вторая колонка выглядела похожей на первую, но включала три полотна и все три фотографии Филиппы Майнор, отправленные в газету. Выразительно выгнув бровь, детектив посмотрел на Чарли, но та лишь пожала плечами. В последней секции были указаны две цитаты, присланные Эмме, картина женщины в зеленом наряде и пара стихотворных отрывков.

– Вы времени не теряли.

– Так вы хотите послушать, что мы думаем, или?.. – Чарли, несомненно, перехватила бразды правления в разговоре.

– Вперед.

– Итак, Найалл – профессор психологии. Он считает, что убийца обладает нарциссическими чертами, плохо налаживает контакты с противоположным полом и использует преступления, чтобы взять под контроль повествование. Если вкратце, то обиженный жизнью маньяк пытается перекроить историю, чтобы не чувствовать себя неудачником. – Чарли посмотрела на товарища. – Я верно пересказала?

– Суть в общем такая. Он ощущает себя беспомощным в реальности, поэтому прибегает к творчеству – то есть убийствам – для демонстрации контроля над людьми, которые отнеслись с пренебрежением к нему или его искусству. Хочет сделать их такими, какими сам желает видеть.

– Подходит ли под данный профиль Хейнс? – уточнил Иэн.

– Мы с ним не встречались, – ответил профессор. – Но судя по описанию Кэролин – вполне возможно. Он не слишком успешен в социальной сфере, особенно с женщинами. Часто хвастается своими творческими достижениями, но обладает слишком незначительным влиянием среди окружающих. Это буквально среднестатистический посредственный белый мужчина, который претендует на превосходство над остальными, но терпит неудачу. Вы не в курсе, есть ли у молодого человека задокументированная склонность к насилию, детектив?

– Никаких судебных исков, но как минимум пара студенток подавали на него жалобы за преследование.

– Это могло служить первоначальной стадией перед эскалацией. Многие серийные убийцы начинают с демонстрации актов агрессии к противоположному полу, поскольку считают, что имеют безоговорочное право на женское тело.

– Малкольм подходит и с точки зрения тех историй, которые пытался воплотить преступник. – Чарли увеличила вторую колонку. – Мы думаем, первое убийство отсылало к Офелии. Эмма вам об этом рассказывала?

– Да, – кивнул Иэн.

– Второе же черпало вдохновение сразу из нескольких произведений: стихотворения, средневековых легенд и трех картин. Рори утверждает, что подобное характерно для постмодернизма. Мне же больше напоминает коллаж из костылей. В любом случае это значит, что преступник хорошо разбирается в искусстве. Вот только… – Чарли прокрутила содержимое секции вниз. – Эмма говорит, что он неправильно трактует тексты: смотрит на них через женоненавистническую точку зрения. Поэтому, вероятно, читал использованные произведения, но не умеет их анализировать. То есть убийца достаточно умный, чтобы читать Шекпира, однако не слишком внимательно, даже поверхностно. Малкольм учится в магистратуре, поэтому мозги у него есть…

– Но декан вечно жалуется, что Хейнса никак не заставить взяться за чтение. Говорит, он просто находит все в интернете и ленится как следует изучить материалы по своим идеям, – вклинилась в обсуждение Кэролин.

Иэн кивнул.

– А что у вас в третьей колонке?

– Это фотографии, подброшенные Эмме, – ответила Чарли и пролистала изображения. – У нас нет копий. Хотя в полиции, наверное, есть. – Она щелкнула на файл от детектива и приблизила, удовлетворенно хмыкнув. – Найалл, ты оказался прав. Выглядит один в один как картина, которую ты упоминал. – И переключилась обратно на изображение в своем документе.

– Дездемона, – подтвердил профессор.

– Но в этот раз шаблон отличается от предыдущих двух преступлений, – продолжила подводить итог Чарли. – Эмма и Рори выдвинули теорию, что убийца хотел донести послание не об Оливии, а с ее помощью. Причем это послание предназначалось Эмме. Рори же опять что-то вещал про постмодернизм, но вкратце суть сводилась к тому, что преступник давал понять, что она является частью истории. Что должна сыграть свою роль в его спектакле.

– Если Хейнс действительно был одержим Эммой, то мог захотеть вписать ее в собственное повествование, – согласился Найалл. – И мог воспринимать убийство ее студентки своего рода подарком, подношением.

– С каждой новой жертвой убийца все ближе подбирался к ней, – развил мысль Иэн. – Первая девушка была просто учащейся колледжа, которую Эмма могла видеть, но не знала лично. Вторая посещала выставку в тот же вечер, когда случилось ограбление…

– Эти события связаны? – с удивлением спросил Найалл, поворачивая голову к детективу.

– Похоже на то.

– Малкольм тоже был на мероприятии, – сообщила Кэролин. – Потому что курировал в качестве помощника преподавателя тот курс, насколько мне известно.

– А третья жертва занималась в классе Эммы.

– И теперь преступник похитил ее саму, – завершила вместо него Кэролин.

– Мы не уверены, – попытался возразить Иэн.

Она лишь покачала головой, осознав всю тяжесть возможных последствий. Энергия, которую излучала Чарли, тут же улетучилась, и несколько секунд они сидели в тишине. Затем журналистка закрыла ноутбук, а Найалл положил руку на плечо Кэролин.

Иэн поднялся на ноги.

– Во что бы то ни стало, я обязательно найду Эмму. Обещаю.

– Обещания опасны, детектив, – тихо произнес Найалл.

Иэн лишь кивнул в ответ, понимая, насколько прав собеседник.