Иэн выкинул пасту в мусорную корзину.

Проведя рукой по лицу, он достал бутылку виски и налил себе порцию. Затем сделал бутерброд, не желая опьянеть. Алкоголь на пустой желудок точно никому не поможет.

Нужно же было так облажаться! Принести фотографии по делу домой – уже достаточно глупо. Но еще глупее – забыть их на столе. Когда Иэн вернулся с работы, то собирался еще раз просмотреть материалы в поисках зацепок – или хоть чего-то, что могло бы указать в нужном направлении.

В поисках именно того, что заметила Эмма.

Он собрал распечатки и отвернулся от аккуратно накрытого обеденного стола. Затем взял бутерброд и стакан с виски, захватил ноутбук и переместился на диван, где принялся искать изображения Офелии. Иэн не сомневался в правоте Эммы, но хотел подтвердить факты для себя. Найти их оказалось несложно. На бесчисленных картинах возлюбленной Гамлета обнаружились сцены, похожие на позу полузатопленной Сары Уэстон. Цветы, ручей, плети, лицо под водой – все присутствовало. Веками мужчины пытались передать образ Офелии с помощью кисти и красок. Убийца воплотил его с помощью дурманящих веществ, веревки и трупа.

Иэн взял фотографию с крупным планом лица Сары и снова ощутил странное узнавание. Он попробовал убедить себя, что это дело его не затрагивает. Сходство в лучшем случае было лишь поверхностным: светлые волосы и кожа, такая же комплекция. Если завтра отправиться в колледж, то можно встретить еще дюжину студенток с тем же типажом внешности. Неделю назад среди них могла оказаться Сара Уэстон. А еще шестью месяцами ранее – Зоя Тернер.

Понимая, что только ранит себя – и поделом, после сегодняшнего провала! – Иэн отыскал в Сети новостную статью, которую помнил почти наизусть: «Студентку, гордость колледжа Карлайл, убили при неудачной покупке запрещенных препаратов». В краткой заметке сообщались разрешенные для распространения детали. Зоя Тернер погибла от рук дилера, когда пыталась приобрести запрещенные препараты. Ее родные назвали такой поступок «нехарактерным для нее». Однако в статье не говорилось о том, что Зоя участвовала в спецоперации по поимке преступника в качестве помощницы полицейского отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Детектив Брюс Девлин арестовал студентку за хранение запрещенных веществ и угрожал посадить, если она не согласится оказать содействие в захвате дилера. До того как перевестись в отдел по расследованию убийств, Иэн работал с Девлином. У того за плечами имелась целая кипа дел, о которых никогда не сообщали широкой публике. Подонок плохо продумал операцию, не отрядив следить за Зоей достаточного количества сотрудников, и в итоге упустил ее, когда подвели системы связи. Тело студентки удалось обнаружить лишь три дня спустя. Ее застрелили из незарегистрированного оружия.

Также в статье не упоминалось, что Иэн был одним из тех, кто впервые привлек Зою информатором еще тогда, когда она училась в школе: получил несколько имен в обмен на помощь со смягчением наказания. Тогда вместо обвинений в хранении девушку отправили на реабилитационную программу. Которая явно не помогла. Зоя перешла на более серьезные вещества, начала распространять их, хотя и некрупными партиями, а затем объявилась в кабинете Иэна с просьбой о новом сотрудничестве, если он поможет выкарабкаться из очередной беды. Получив же от него отказ, обратилась к Девлину.

Раз за разом Иэн убеждал себя, что не виноват в случившемся. Повторял снова и снова как мантру: «Я сделал все что мог. Помог встать на путь истинный в первый раз, поэтому во второй уже не был обязан вмешиваться». Она уже стала взрослой и училась в колледже. Сама приняла решение вести дела с Девлином. И именно тот нес ответственность за спецоперацию. А на курок нажал и вовсе какой-то неонацист, торгующий запрещенными веществами. Все остальные приводили такие же аргументы, но Иэн никак не мог избавиться от чувства вины.

И никак не мог вынести мысли о том, чтобы вовлечь новую невинную жертву в опасное дело. Связанное с убийством. Перед внутренним взором всплыл образ Эммы, которая читала лекцию студентам. Он залпом осушил остаток виски и отодвинул фотографии Сары Уэстон.

* * *

На следующее утро, сидя в участке и морщась от вкуса остывшего кофе на языке, Иэн не мог прекратить прокручивать в голове преследовавшие его прошлым вечером моменты: лицо Зои, развороченное пулей; пустой взгляд Сары, устремленный на нарисованное дерево. И Эмма в наряде Офелии, тонущая под весом утягивающей на дно цветочной гирлянды.

Подсознание даже не пыталось замаскировать послание.

Тревожное ощущение подсказывало, что предупреждения держаться в стороне от этого дела не помогут. Хуже того: Эмма была права. Убийца имел с ней больше общего, чем Иэн себе представлял. Это значило, что детективы ступили на неизведанную территорию и играли в игру, которой не понимали.

Что-то в образе Офелии привлекло убийцу, побудив воссоздать сцену в заброшенном амбаре. Имелась ли в нынешнем случае связь с погибшей? Нечто такое, что уравнивало ее с возлюбленной Гамлета? В записях Сары Иэн нашел расписание занятий, где значились и литература, и изобразительное искусство. Может, на лекциях она что-то сказала или сделала? Мог тот таинственный «взрослый ухажер» отвести ее на пьесу Шекспира и затем попытаться воссоздать воспоминание? Или девушка стала случайной жертвой чьих-то внутренних демонов?

Отчет немногословного сотрудника лаборатории, положенный на стол Иэна, сообщал, что убийца вырвал страницу с описанием смерти Офелии из пропитанной кровью пьесы, брошенной рядом, и затолкал в рот Сары Уэстон. Насильно вложил эти слова, эти картины в еще теплое тело своей жертвы, перекрыв горло после того, как перекрыл дыхание. Превратил ее в предмет, декорацию, выставленную на всеобщее обозрение, несущую послание о собственном уничтожении.

Когда за стол напротив рухнул Майк, Иэн просматривал результаты поиска по запросу «Офелия». Затем неохотно добавил слово «прерафаэлиты». Мысль о потенциальной связи дела с открытием выставки в музее вызывала отторжение.

– Мы получили первую партию писем от фанатов, – сообщил напарник, возвращая Иэна к реальности. – Два идиота сознаются в убийстве, парочка религиозных сумасшедших призывают покаяться. И одно предложение руки и сердца – тебе. Похоже, какая-то дамочка увидела тебя в новостях этим утром и вспомнила как возлюбленного из прошлой жизни. Отдал эту макулатуру дежурным, пусть разбираются.

– А тебя никто не захотел в мужья?

– Очевидно, это первое физическое воплощение моей души. А ты тут чем занимаешься? – Майк вытянул шею, чтобы заглянуть в экран напарника.

Тот повернул компьютер удобнее, позволяя рассмотреть картины.

– Принесли отчет из лаборатории. Страницы во рту девушки оказались вырванными из «Гамлета», акт четвертый, где описывается смерть юной леди. Поэтому я подумал, что сцена могла послужить вдохновением для убийцы. – Иэн не хотел сообщать Майку, кто именно обнаружил взаимосвязь с картинами. – Выяснилось, что гибель Офелии – популярная тема среди художников.

– Стремно, – фыркнул напарник.

– Да, пожалуй. В общем, я нашел несколько похожих моментов в дюжине известных полотен, но ни одно не воспроизводит сцену в точности. Думаю, убийца хотел показать собственное прочтение.

– Могли ему потребоваться для этого особые знания?

– Чтобы помнить саму историю – нет. Многие изучают «Гамлета» в колледже или даже в старших классах. Что касается картин… – Иэн поколебался, по-прежнему не горя желанием рассказывать о выставке. – На мероприятии в музее было изображение Офелии.

– На той вечеринке, куда ты ходил?

– Оно не слишком напоминало место преступления. Художник нарисовал ее до того, как она утонула. Но многие отсылки совпадали. – Он покопался в грудах документов на столе, вытащил программку выставки и швырнул ее напарнику.

Тот пролистал ее, повернулся к Иэну и, ткнув пальцем в картину Милле, спросил:

– И тебе не показалось это любопытным в прошлую пятницу?

– Я не читал буклет, ясно? – резко ответил тот, хотя тон напарника звучал нейтрально. – Просто… смотрел картины. Кроме того, выставка открылась уже после убийства. Преступник не мог ее посетить и почерпнуть там вдохновение.

– Если только сам не связан с музеем или колледжем. Где училась погибшая.

От необходимости отвечать Иэна спас оклик дежурного. Майк встал, пошел навстречу, коротко переговорил с ним и вернулся за стол, после чего уточнил:

– Есть еще какие-нибудь наблюдения, которые могли быть полезными, пока я работал все выходные?

Иэн покачал головой. Если бы он сам пролистал программку, вместо того чтобы флиртовать с Эммой, они могли бы получить зацепку еще четыре дня назад. Подсказка буквально находилась у него под носом, но осталась незамеченной. Так что Майк был прав.

– Картины могут не иметь отношения к делу.

– Конечно. Ладно, в третьей переговорке нас ждет гость. Идем. – Напарник швырнул Иэну папку и зашагал прочь. Тот поспешил нагнать Майка.

Сидевший за столом парень не выглядел напуганным. Окрашенные в светлый оттенок волосы были тщательно уложены в намеренно небрежном стиле, каре-зеленые глаза живо сверкали под стеклами очков известной марки, рваные джинсы тоже явно имели дизайнерский ярлык. Возможность позвонить дорогому адвокату придавала блондину надменной самоуверенности, позволяя сидеть в расслабленной позе с гордо поднятым подбородком.

– Итак, Алекс, – начал Майк, занимая свое место в допросной. Иэн остался стоять и откинулся на стену, листая файл Алекса Кармайкла. – Согласно данным ребят из отдела по борьбе с оборотом наркотиков, именно к тебе нужно обратиться, если требуется небольшая партия.

– Что тут сказать? Все обожают меня за искрометное веселье.

– И за ту дрянь, что ты продаешь.

– Понятия не имею, о чем вы.

Иэн знал, что парень может отшучиваться в том же духе, пока не наскучит. А потом окончательно замолчит. Обычно при работе в прежнем отделе методика допроса заключалась в следующем: вытянуть столько информации, сколько получится. Попытаться сыграть на непомерном самомнении. Но вместо этого сейчас Иэн склонялся в сторону запугивания. Он слегка выпрямился, вставая в более угрожающую позу, и прорычал:

– Не трать наше время, пацан. – Майк покосился на напарника. – Нас не интересуют твои делишки, которые ты проворачиваешь между походами по магазинам. Нам просто нужно знать, что ты сотворил с девушкой.

Иэн выложил на стол фотографию лица Сары Уэстон, снятую с близкого расстояния в морге день назад. Алекс тут же отшатнулся.

– Черт, она мертва.

– Да, верно. Ты знал ее?

– Я… Ну, вроде как… В смысле, мог пару раз толкнуть ей… Ничего особенного. Послушайте, если случился передоз, то она сама виновата.

– Что именно ты ей продал? – напряженно уточнил Иэн.

После секундного колебания Алекс с явным нежеланием снова взглянул на фотографию. Вид трупов часто менял отношение к ситуации. Мысль вызвала у детектива мрачное удовлетворение.

– Рецептурные препараты, ничего тяжелого, – наконец сдался блондин и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди защитным жестом.

– Какие препараты? – холодно спросил Майк.

– Сильные обезболивающие. Но их все принимают. Даже ваши приятели в форме у меня покупают. Ничего такого, что могло бы убить, если только не проглотить целую горсть разом.

– Твои таблетки не были причиной смерти. Но вот ты мог усилить эффект, а? – продолжал давить Иэн, желая стереть надменную ухмылку с лица богатея.

– Никогда, – нахмурился тот и повернулся к Майку в поисках союзника.

– Когда вы с ней встречались в последний раз? – поинтересовался тот ровным тоном.

– Месяц или два назад. Довольно давно.

– Ты знал что-нибудь про вечеринку на ферме к югу от города в прошлые выходные? – спросил Майк, бросив взгляд на напарника.

– Не-а. А должен?

– Мы слышали, это популярное место.

Самоуверенность Алекса моментально вернулась.

– Вы ни хрена не разбираетесь в вечеринках. Плюс я не тусуюсь с пьяным быдлом. Предпочитаю крутые клубы типа «Студии 54» [19].

– Откуда тебе известно о «Студии 54»? – усмехнулся Майк. – Ты тогда был еще ребенком.

– Зато сейчас я достаточно взрослый, чтобы знать свои права. – Ухмылка Алекса угасла. – Вы не можете меня задержать, потому что не нашли ничего при мне, когда решили нарушить закон и притащить меня в участок.

– Думаешь, не нашли? – улыбнулся Иэн.

В глазах блондина промелькнула паника.

Майк придвинул к нему фотографию Сары.

– Кто-то убил ее. Мы хотим выяснить, кто именно. Просто подумай. Вдруг что-то вспомнишь?

Детективы вышли, оставив парня наедине со снимком мертвой студентки. Как только дверь за ними закрылась, Майк посмотрел на напарника.

– Интересный метод допроса, Бойскаут. Что, вчера по телику крутили фильмы с Джеймсом Кэгни? [20]

– Просто устал иметь дело с наглыми засранцами, – пожал плечами Иэн.

Майк смерил его недоверчивым взглядом и зашагал по коридору к столу, заставленному разномастными кружками возле древней кофемашины. Затем налил себе американо, сделал глоток и поморщился.

– Что ж, этот козел искренне удивился, увидев фотографию. Ни отвращения, ни гордости – только…

– Ужас. Ага, – вздохнул Иэн. – Но отчет по токсикологии говорит, что в крови жертвы найдены следы той дряни, которой промышляет этот пацан.

– Это означает, что мажора пока рано исключать из списка подозреваемых. Хотя вещества могли принадлежать и самой Саре. – Майк оперся бедром на край стола. – Послушай, я в курсе, что вы с Девлином не слишком хорошо ладите, но…

Иэн напрягся, когда напарник неумышленно наступил на еще не зажившую мозоль.

– Он вообще не должен работать в полиции. Жаль, отдел внутренней безопасности не дал ход моему рапорту.

– Они провели расследование, – со вздохом ответил Майк. – И заключили, что спецоперация провалилась не из-за Девлина. Всякое случается. – Иэн промолчал. – Ты тоже не виноват.

– Нынешняя жертва похожа на Зою Тернер, – сменил он тему, проигнорировав утверждение напарника.

– Ты думаешь, что стрельба при аресте дилера и этот арт-проект психопата – дело рук одного убийцы? – удивленно изогнул брови Майк.

– Мы пока не знаем, что именно случилось с Зоей, – возразил Иэн без особых оснований.

– Уж точно не такая фигня.

– Не исключено, что она стала первой попыткой. Может, Девлин…

– Приятель, ты сейчас скажешь то, о чем потом пожалеешь.

– Ты прав, – Иэн покачал головой. – Конечно, прав. Извини.

– Ты так и не воспользовался предложением лейтенанта пригласить кого-нибудь из специалистов, чтобы поговорить… – небрежно заметил Майк.

– Я в порядке. Просто не подумал, – пробормотал Иэн, избегая взгляда напарника.

– Тогда я поспрашиваю в отделе по наркотикам, – непреклонно сообщил тот. Затем, кашлянув, добавил: – Вчера, после того как ты ушел домой, я дозвонился до психолога жертвы и подтвердил, что она была пациенткой. Но больше ничего – проклятая конфиденциальность.

– А он не сказал диагноз? – Иэн с благодарностью воспользовался возможностью сменить тему.

– Она – и нет. Зато спросила, не покончила ли Сара с собой. И сильно удивилась, когда я заявил, что расследую убийство. Так что пока у нас в списке лишь мелкий дилер и таинственный кавалер.

– Похоже на то. Есть что-нибудь интересное в выписках звонков? – уточнил Иэн.

– Нет. В нужный промежуток времени поступали вызовы с неопределившихся номеров, но они зарегистрированы на одноразовые телефоны, купленные за наличку. И, вероятно, выброшенные сразу же после завершения разговора. Ювелирные украшения и билеты тоже ничего не дали: все приобретено без кредиток, чеков не осталось. Если и имелись записи с камер, то их тоже уже давно удалили.

– Все как всегда, – мрачно резюмировал Иэн.

Майк прошел к допросной, взглянул через дверное окошко на Алекса, вернулся к напарнику и объявил:

– Пусть попотеет. Ты что-нибудь разузнал о похожем случае на севере?

– Не сумел. Когда я звонил, детектив по делу находился на выезде, но обещал связаться, как только сможет. По телефону складывалось впечатление, что подобных расследований несколько.

– Значит, – протянул Майк, размышляя над услышанным, – если преступник один и тот же, он либо переехал сюда после тех нападений, либо…

– На севере он только разминался.

– Звучит логично. Здесь слишком большая территория для новичков. В тех делах прослеживался сексуальный характер?

– Об изнасилованиях ничего не сообщали, но все жертвы – женщины.

– Не исключено, что они послужили практическими образцами или ролевыми моделями. А потом, когда убийца набрался уверенности, он вернулся домой, встретил уязвимую студентку с зависимостью и… решил воспользоваться возможностью. – Майк подчеркнул предположение легким пожатием плеч.

– Не впервые такое происходит. – Заметив выражение лица напарника, Иэн умиротворяюще выставил ладонь. – Я не сравниваю преступника с Девлином. Просто соглашаюсь, что Сара действительно могла показаться уязвимой жертвой. Но если она приняла таблетки самостоятельно, то только от того, кого знала и кому доверяла. Никто не пьет их в компании кого попало.

– Не считая зависимых, – возразил Майк.

– И все же совпадение кажется слишком уж удачным. Не мог злоумышленник просто случайно заметить подходящую девушку. – Иэн растер ладонью затылок. – Если только не наблюдал за ней специально в колледже. А затем проследил и дождался, пока она останется одна в уязвимом положении…

– Итак, кто-то – мы не знаем, кто именно, – убил студентку – тоже по неизвестной причине – и подготовил ее тело к приезду полиции. Черт, у меня ощущение, что мы ходим кругами. – Майк указал подбородком в сторону допросной. – Как думаешь, нужно его еще подержать?

Иэн подошел, чтобы заглянуть внутрь. Алекс перевернул фотографии, лежавшие на столе, и теперь стоял в дальнем углу помещения.

– Вероятно, нет.

Майк согласно кивнул и открыл дверь. Блондин резко обернулся, чтобы встретить их лицом к лицу, и проблеял, как только увидел детектива:

– Я требую адвоката.

– Передай ему наше почтение, – фыркнул Майк, распахивая створку шире и делая парню знак выходить.

Тот заморгал и поспешил наружу, снова обретя самоуверенность, как только пересек порог, судя по брошенной высокомерным тоном фразе:

– Пустая трата моего времени.

– Согласен, – негромко произнес Майк.

Алекс уже медленнее прошествовал по участку к выходу и даже задержался, чтобы переглянуться с темноволосым офицером, которого Иэн помнил весьма поверхностно. Он видел только спину в форме, но заметил, какой напряженной стала поза при приветствии блондина.

– Не могу не восхититься планомерностью урода, – прокомментировал Майк, проследив за направлением взгляда напарника. – Раз заявил, что продавал даже копам, нужно действовать, будто есть друзья в полиции… – И, покачав головой, добавил: – Итак, что теперь?

– У нас еще есть зацепка с Офелией, – напомнил Иэн.

– Что бы это ни означало.

– Это означает взаимосвязь – достаточно важную для убийцы. Он расположил Сару в желобе, рядом разместил свечи и цветы, засунул ей в рот страницу из пьесы. Даже нарисовал на двери картину. Никто не станет тратить свое время на такое, если не хочет донести какое-то послание. – Иэн ощутил беспричинную потребность защитить теорию, особенно учитывая, что она принадлежала не ему.

– Очень жаль, что мы не разговариваем на языке убийцы, – протянул Майк.

Иэн вспомнил лицо Эммы, когда она бросила ему вызов.

– Может, он обращался вовсе не к нам.