[75] Высота ('улювв) выражена двумя соотнесенностями: высотою места (макан) и высотою местоположения (макана). О высоте места: «И вознесли Мы его на высокое место»[116]. Высшее же из всех мест — то, на котором вращаются жернова мира небесных сфер; место сие — сфера Солнца, в месте этом — макам духовности Идриса (мир ему!). Под ним семь сфер и над ним семь сфер, его же сфера — пятнадцатая. Над ним сферы Марса, Юпитера, Сатурна, стоянок Луны[117], темная сфера — сфера созвездий Зодиака, сферы Трона (курсийй) и Престола ('арш). Под ним же сферы Венеры, Меркурия и Луны, а также сферы эфира, воздуха, воды и земли. Поскольку оно (Солнце. — А.С.) — полюс сфер, его место высокое.

Высота местоположения же — у нас, мухаммедан. Сказал Всевышний Бог: «Ведь вы — наивысшие, и с вами Бог»[118] в сей вознесенности; Он же, Всевышний, превыше любого места, но не местоположения. А когда души деяния творящих убоялись, Он вновь указал на общность речением Своим «и не оставит Он без награды ваши деяния»[119]. Поскольку для деяния требуется место, а для знания — местоположение, то так Он соединил для нас два сих высоких положения: высокое место в деянии и высокое местоположение в знании. Затем, от смешения в этой общности очищаясь, Он изрек: «Восхваляй имя Господа твоего, Возвышающегося»[120] над сим внутренне-смысловым смешением.

Немало удивительного в том, что человек — я имею в виду Совершенного Человека — есть высшее из сущих, а высота с ним соотносится только в зависимости или от места, или от местоположения, так что высотою его не обладает самость его. Человек высок благодаря высоте места или местоположения: высота принадлежит сим двум. Высота места, например: [76] «Милостивый на Престоле утвердился»[121], а он (Престол. — А.С.) — высшее из мест. Высота местоположения: «Все гибнет, кроме лика Его»[122], «к Нему восходит все»[123], «есть ли бог, кроме Бога?»[124] Сказав «вознесли Мы его на высокое место»[125], Всевышний Бог сделал [слово] «высокое» предикатом места, а «сказал Господь твой ангелам: Я установлю на земле преемника»[126] — это высота местоположения. Он сказал также об ангелах: «Возгордился ли ты или оказался из высших»[127], — утвердив высоту ангелов. Однако будь сие верным уже в силу того, что они суть ангелы, никакой ангел не был бы отлучен от сей высоты. Поскольку же она всеобщей [для ангелов] не является, хотя все они подпадают под определение ангелов, знаем мы, что сия высота есть высота местоположения при Боге. То же [можно сказать] и о людях-преемниках: если бы высота их в преемничестве была высотою самостной, то всякий человек обладал бы ею. Поскольку же она не всеобща, знаем мы, что сия высота от местоположения.

Среди прекрасных имен Его — Высочайший (аль-'алийй). Над кем же [Он Высочайший], когда нет никого, кроме Него? Следовательно, Он Высочайший по самости Своей. Или над чем, когда нет ничего, кроме Него? Высота Его принадлежит Ему Самому. Если ж взять бытие, то Он — воплощенность сущих, а потому именуемые «возникающими» — высочайшие по самости своей, ибо суть не что иное, как Он. Ведь Он Высочайший не высотою сопрягаемой, ибо воплощенности, кои небытийны и в Нем утверждены, аромата бытия не ощущали, и они таковыми пребывают, несмотря на умножение форм в сущем. Воплощенность едина из всей совокупности и во всей совокупности, а множественность — в именах, кои суть соотнесенности, а они — предметы небытийные. И нет ничего, кроме воплощенности, которая есть Самость: Он — Высочайший Сам по Себе, не по сопряженности.

С такой точки зрения в мире нет вообще высоты сопрягаемой. Однако лики бытийствующие друг с другом в превосходстве состязаются (мутафадыля), так что в единой воплощенности есть-таки высота сопрягаемая с точки зрения сих множественных ликов. Поэтому мы и говорим о Нем: и Он, и не Он, ты, и не ты. [77] Аль-Харраз[128] (да пребудет с ним милость Божья!), один из ликов Божьих и языков Его, о Себе глаголящий, сказал, что познаваем Бог не иначе, как чрез объединяемые Им противоположности, кои на Него печать наложили: ведь «Он Начальный и Конечный, Явный и Скрытый»[129]. Он — воплощенность явившегося, и Он же — воплощенность того, что скрыто в состоянии явленности своей. И видит Его не кто иной, как Сам Он, и никто от Него не скрыт: Он явный для Самого Себя и от Себя же скрытый. Это Он именуется «Абу Саидом аль-Харразом» и прочими именами возникшего. Скрытое говорит «нет», когда явное говорит «я», и явное говорит «нет», когда скрытое говорит «я». И так во всякой противоположности, говорящий же един, и он же сам внимающий. Пророк (да благословит и приветствует его Бог!) сказал: «О том сами они рассказали». Они суть возникшие, внимающие разговору своему, знающие, о чем сами рассказали: воплощенность едина, различны определяющие воздействия (ахкам). Невозможно о сем быть в неведении, ибо узнает сие из души своей всякий человек, будучи формой Бога.

И вот спуталось все, и благодаря Единице появились числа по известным разрядам. Так Единица дала существование числу, число же раздробило (фассала) Единицу; а воздействие (хукм) числа выявилось не иначе, как через исчисляемое. Из исчисляемого же одно небытийно, другое бытийно, и вещь может быть несуществующей (ма‘дум), поскольку речь идет о чувстве, но существующей (мавджуд), поскольку речь идет о разуме. Потому не миновать числа и исчисляемого, как не миновать Единицы, сие устрояющей и по причине этого самой устрояющейся. Ведь любого разряда число — единая истинность, как, например, девятка или десятка, и большие их, и меньшие их, и так до бесконечности: они и не суммы, и неотъемлемо от них название сложения единиц. [78] Двойка — единая истинность, и тройка — единая истинность, в которых имеется все от сих разрядов, хотя они и едины: воплощенность одной из них — не воплощенность никакой другой. Ведь распространяется на них сложение, и сами они позволяют нам говорить о себе, и по ним мы судим о них. В сем речении явились десятки разрядов; все они, будучи составлены, не распадаются и утверждают воплощенность того, что отрицаешь ты как самость.

Тот, кто познал установленное нами для чисел, что отрицание их — это само их утверждение, тот понял, что очищенный Бог есть уподобленное Творение, хоть и отлично Творение от Творца. Ведь миропорядок — Сотворенный Творец, и он же — Творящий Сотворенный. Все сие — из единой воплощенности, или даже так: Он — единая воплощенность, и Он же — многие воплощенности. «Рассуди и скажи: что ты думаешь? Он сказал: батюшка, делай, что повелено тебе»[130], а ведь сын — воплощенность отца своего, а потому видел он (Авраам. — А.С.) приносящим в жертву себя самого. Он (Авраам. — А.С.) искупил его (сына. — А.С.) великой жертвой[131]; так в форме барашка явился тот, кто являлся в форме человека. Являлся в форме дитя, — даже так: являлся определенным как дитя тот, кто есть воплощенность родителя. «От него сотворил супругу ему»[132] — так совокупился он (Адам. — А.С.) не с кем иным, как с самим собой. И из него же — и спутница, и ребенок, а миропорядок — единое в числе. Так что же такое Природа и кто из нее является — притом, что не видим мы, чтобы умаляло ее из нее являющееся или чтобы увеличивалась она от небытия того, что является? Являющееся же не есть что-либо помимо нее, а она не есть воплощенность являющегося, ибо различны формы под определяющим воздействием; одно холодное сухое, другое горячее сухое — они объединены в сухости и сделаны различными в ином. Объединяет же Природа, или даже так: природная воплощенность. Мир Природы — формы в едином зеркале; или даже так: единая форма в разных зеркалах. Вот и остается одна растерянность от того, что взгляд разбегается. А кто познал нами сказанное, тот не теряется. [79] Если же дано ему еще большее знание, то лишь от определяющего воздействия вместилища, вместилище же есть воплощение утвержденной воплощенности: в нем (воплощении. — А.С.) сменяются проявления Бога, а значит, сменяются налагаемые на Него определения (ахкам), и Он принимает всякое из них, а определяюще воздействует на Него не что иное, как воплощенность того, в чем Он проявляется. Только это и есть:

Именно Высочайший-Сам-по-Себе обладает тем совершенством, пучина коего поглощает всякое сущее и всякую небытийную соотнесенность, так что ни одна из черт их не минует Его, равно восхваляемые обычаем, разумом или законом, равно и порицаемые обычаем, разумом или законом. Но сие относится только к именуемому Всевышним Богом (аллах). А то, что Богом (аллах) не называется, есть некое проявление Его или некая форма в Нем. Если это — проявление Его, то неизбежно быть состязанию в превосходстве между разными проявлениями; если же это — форма в Нем, то форма та — воплощение самостного совершенства [Бога], ибо она есть воплощенность Того, в Ком явилась, а потому чем обладает именуемый Богом, тем же обладает и та форма. И не говорится ни что она есть Он, ни что она есть что-либо, кроме Него. На это указал Абу аль-Касим бен Касси в своей [книге] «Снимая [обувь]»: «Всякое имя Божье именуется всеми Божьими именами и несет черты их»[133]. Означает сие, что всякое имя указует и на Самость, и на тот смысл, что к нему относится и коего оно требует. Поскольку указует оно на Самость, все имена — его, поскольку же указует оно на свой особенный и единственный смысл, отличается оно от прочих [имен], подобно [именам] Господь, Творец, Формодаритель и прочее. По самости имя и есть Именуемый, [80] и имя не есть Именуемый по тому особенному смыслу, что придан сему имени.

Если ты понял, что Высочайший таков, как сказал я, то знаешь, что не имеет Он отношения ни к высоте места, ни к высоте местоположения. Ведь высота местоположения бывает лишь у властителей — султана, правителя, министра — или судьи и вообще всякого, кто имеет некий пост и должность, независимо от того, каковы способности его, чтобы занять эту должность, или их нет совсем. Высота же благодаря атрибутам не такова: некто может быть самым знающим человеком, а власть распоряжаться им будет у того, кто занимает пост распорядительский, даже будь он глубочайшим невеждой. Этот последний высок по местоположению в силу принадлежности своей [к должности], он не высок сам по себе: если будет смещен, исчезнет и его высокое положение. Знающий же не таков.