[68] Знай (да поддержит тебя Бог Духом Своим!), что очищение (танзих) для познавших сущность Божественной стороны есть не что иное, как определение (тахдид) и связывание, а очищающий — либо невежа, либо невежда[43]. Если при абсолютизации и утверждении Его верующий, придерживаясь законоуложений, очистит Его и ограничится сим очищением, то поведет себя как невежа и выставит в ложном свете Бога и посланников (да благословит их Бог!), сам того не чувствуя, думая, что попал в точку, попав на деле пальцем в небо. Он будет подобен тому, кто отчасти верует, а отчасти не верует, тем более, ведь знает он, что языки Законов Божьих, о Всевышнем Истинном глаголившие, говорили о Нем всецело (‘ала ал-‘умум) в первом смысле (мафхум) и как о частном (‘ала ал-хусус) в любом смысле, имплицируемом (мафхум йуфхам) различными сторонами их слов (лафз) — каким бы ни был их язык — согласно установолению (вад‘) того языка. Ведь Бог явлен во всяком Творении: Он — явное во всем, что доступно пониманию, и Он — скрытое от понимания всех, кроме понимания того, кто утверждает, что мир — Его форма, и Его оность (хувийя)[44]. Он — имя явленное, и в то же время по скрытому смыслу Он — дух явившегося, а оттого Он — скрытый. Поэтому с явившимися формами мира соотнесен Он как движущий дух (рух мудаббир) с формой. В определение человека, к примеру, включается и его явное, и его скрытое — и так же во всяком определяемом. Бог же определяем всеми определениями, а формы мира не поддаются упорядочению и не могут быть объяты, и определения каждой из них познаваемы лишь в меру формы познающего, каковая дана ему. Поэтому неведомо определение Бога: оно познаваемо лишь чрез познание определения каждой формы, а таковое невозможно; следовательно, определение Бога невозможно.

[69] Точно так же и те, кто уподобляют Его, не очищая, тем самым связывают и определяют Его, не познав Его.

Тот же, кто в познании Его соединяет как очищение, так и уподобление в целом (ибо этого нельзя сделать в частностях ввиду необъятности имеющихся в мире форм), тот познает Его в целом, а не в частностях, как и душу свою познает он в целом, а не в частностях. Посему пророк (да благословит и приветствует его Бог!) связал познание Бога с познанием души, сказав: «Кто познает душу свою, тот познает Господа своего»[45]. Всевышний сказал: «Мы покажем им Наши знаки в [иных] частях света», то есть в том, что вне тебя, «и в душах их», то есть в твоей воплощенности, «дабы стало ясно им», то есть созерцающему, «что сие — Бог»[46] с той точки зрения, что ты — форма Его, а Он — дух твой. Ты для Него — то же, что твоя телесная форма для тебя, а Он для тебя — то же, что движущий дух для формы твоего тела. Определение включает и явное, и скрытое в тебе: форма, которая останется, если покинет ее движущий дух, уже не будет человеком, и это только говорится, что она — форма человека, ибо нет разницы меж ней и формой из дерева иль камня; имя человека, дается ей как возможное, а не как истинное. От форм мира неотъемлем Бог, и определение божественности ('улюхийя) для него является истинным, а не возможным, как истинно определение человека в случае, когда он жив. И как явное формы человека на языке ее славословит ее дух, душу и движущего ее, так и формы мира воздают хвалу (такими создал их Бог) во славу Его; но мы не постигаем воздаваемой ими хвалы[47], ибо не можем объять всех форм мира. Все — языки Бога, говорящие устами славословия Богу. Посему сказал Он: «Слава Богу, Господу миров»[48], то есть Тому, к Кому восходит исход славословия, и Он — и славословящий, и Тот, Кого славословят: [70]

Всевышний сказал: «Нет вещи, что была бы как подобное Ему», и тем очистил, и «Он — Слышащий и Видящий»[49], и тем уподобил. А также сказал Всевышний: «Нет вещи, что была бы как подобное Ему», и тем уподобил и удвоил, и «Он — Слышащий и Видящий», и тем очистил и утвердил единичность[50].

Если бы Ной (мир ему!), взывая к людям, совместил оба призыва[51], они бы на него ответили. Он призывал их открыто, а также в уединении[52], а затем сказал им: «Просите прощения у Господа нашего: Он готов прощать»[53]. Он сказал: «Я призывал народ мой ночь и день; но призывание мое только увеличило их отступление [от праведного]»[54]. Он заметил, что народ его остался глух к его призыву[55], ибо знал, как следует ответить и удовлетворить призыв его.

Знающие Бога знали хвалу, которую воздал Ной (мир ему!) народу своему языком порицания. Они знали, что он (народ. — А.С.) оставил призыв его (Ноя. — А.С.) без ответа в силу содержавшейся в нем разделенности (фуркан). Миропорядок — соединенность (кур'ан), а не разделенность, впитавший же соединенность не внемлет разделенности, хотя бы она и была для него справедлива[56], ибо соединенность заключает в себе разделенность, а разделенность не заключает соединенности. А потому соединенность — достояние единственно Мухаммеда (да благословит и приветствует его Бог!) и сего народа, лучшего из данных человечеству.

[Речение] «Нет вещи, что была бы как подобное Ему» объединяет их оба[57] в одном. И если бы изрек Ной подобный стих, ему бы ответствовали, ибо в одном стихе, даже в половине стиха он, бы и уподобил, и очистил. Ной же призывал народ свой ««ночью», обращаясь к их [71] разуму и их духовности, а сие — сокрытое, и «днем», взывая к явным формам и чувствам их, но не объединил призыв свой, как [это сделано в речении): «Нет вещи, что была бы как подобное Ему». Посему это разделение спугнуло их (людей. — А.С.) скрытое, и еще пуще бежали они от него.

Он (Ной. — А.С.) сам сказал о себе, что он призывал их, дабы Он простил им, а не открыл им[58], и они так и поняли его (да благословит и приветствует его Бог!). Потому «они пальцами затыкали себе уши и закрывались одеждами»[59], а это суть формы сокрытия, к коим он (Ной. — А.С.) призывал их. Вот они и ответили на его призыв действием, а не «слушаюсь и повинуюсь».

В [речении]: «Нет вещи, что была бы как подобное Ему» — утверждение подобия и отрицание оного, и посему он (Мухаммед. — А.С.) (да благословит и приветствует его Бог!) сказал о себе, что ему даны все слова в совокупности. Мухаммед (да благословит и приветствует его Бог!) призывал народ свой не ночью и днем, а ночью в течение дня и днем в течение ночи.

Ной мудро возвестил народу своему: «Он проливает на вас небесные ливни»[60], ливни рациональных знаний в виде суждений и теоретических представлений; «Он делает вас состоятельными»[61], то есть дает то, что ведет вас к Нему, и если оно приведет вас к Нему, вы увидите свою форму в Нем. Тот из вас, кто подумает, что увидел Его, не знает; знающий — тот из вас, кто знает, что увидел он душу свою. Посему разделились люди на неведающих и ведающих. «И дитя его»[62], то есть рожденное их умозрением, знание же миропорядка зависит от свидетельствования, а отнюдь не от результатов теоретизирования. «Лишь убыток»[63]: их предприятие не имело успеха, и исчезло из рук их то, что считали они своим царством. Он сказал мухаммеданам[64]: «Распоряжайтесь тем, в чем Он сделал вас преемниками»[65], а Ною — «Не ищите иных покровителей, кроме Меня»[66], утвердив этим, что царство — их, Бог же — их покровитель. Посему они — Его преемники. Итак, царство — Божье, и Он — их покровитель; и царство — их, и это — владение преемничества. Таким образом, Всевышний — Владыка Царства, как сказал Термези (да пребудет с ним милость Божья!).

«Они устроили великое лукавство»[67], ведь призывать ко Всевышнему значит лукавить с призываемыми: [72] с самого начала Он не отсутствовал, а к Нему призывают, как к цели. [Он сказал]: «Призываю к Богу», — а это и есть лукавство, — «опираясь на явное доказательство»[68], — указав, что весь миропорядок — Его, и они ответили ему лукавя, как и он призывал их. А вот мухаммеданин научил, что призывать к Богу надлежит не с точки зрения Его оности, а с точки зрения Его имен. Сказав: «Когда соберем богобоязненных к Милостивому воедино»[69], — он употребил союз, [выражающий направленность к] цели, и связал ее с именем [Бога], и мы узнали, что мир постоянно находится под покровительственной заботой некоего божественного имени, кое обязывает их (людей. — А.С.) быть богобоязненными. Они же сказали в лукавстве своем: «Не оставляйте богов ваших, не оставляйте и Вадда, ни Совага, ни Ягуса, и Ягука, ни Насра»[70] — ведь, покинув их, они останутся в неведении о Боге в той же мере, в коей оставили сих [богов], ибо в каждом почитаемом — один из ликов Божьих, ведомый тому, кто знает сие (почитаемое. — А.С.), и неведомый тому, кто не знает его.

О мухаммеданах [сказано]: «Господь твой повелел поклоняться только Ему одному»[71], — то есть постановил [так]. Знающий знает, Кто почитается и в какой форме Он предстал, дабы быть почитаемым; знает также, что разделение и множественность здесь — как [разделение и множественность) органов в сенсибельной форме или скрытосмысловых сил в форме духовной, а потому в каждом почитаемом почитается только Бог. Низший — тот, кто представил в нем (почитаемом. — А.С.) божественность; не будь сего представления (тахайюль), не почитался бы ни камень, ни что иное. Потому сказал Он: «Скажи: назовите их»[72], и если бы они назвали их, то назвали бы камнем, деревом или планетой. И будь им сказано: «Кого почитали вы?», — они бы сказали: «Некоего бога», но не сказали бы ни «Бога», ни «сего [определенного] бога». Высший же ничего не представлял, а сказал: «Это — некое божественное проявление, которое следует возвеличить, ибо оно не ограничено». Низший, представляющий, говорит: «Мы почитаем их лишь затем, чтобы они приблизили нас к Богу»[73]; высший же, знающий, говорит: «Бог ваш есть единый Бог: будьте покорны Ему»[74] там, где Он явится. «Обрадуй же благою вестию людей, приниженно повинующихся»[75], тех, огонь природы которых низок и притушен и которые потому говорили: «некий бог», а не сказали: «природа».

[Ной сказал:] «Они уже многих ввели в заблуждение»[76], — то есть вселили в них растерянность умножением единого в ликах и соотнесенностях. «Усиливай же в несправедливых»[77] [73] к самим себе, «избранных»[78], получивших в наследие Писание, поставленных прежде умеренных и опережающих[79], «только заблуждение»[80], то есть растерянность (хира) мухаммеданина. «Умножь мою растерянность в Тебе»[81]; «Всякий раз, как он (свет. — А.С.) освещает им путь, они идут, когда же наступает мрак, стоят»[82]. Ведь растерянный вращается[83], совершает круговое движение вокруг полюса и не удаляется от него; тот же, кто следует по пути продольному, отклоняется и отворачивается от желанной цели, ища то, что для воображающего есть предел стремлений: для него существуют «от» и «к» и то, что между ними. Для совершающего же круговое движение нет начала, и направляет его «от», а не конечная цель, а потому «к» ведет его; ему дано наиболее полное бытие и дарованы все слова и вся мудрость в их совокупности.

[Ной сказал:] «За неправедные шаги свои»[84], — то есть такие, которые привели их к погружению в пучину морей знания о Боге, а оно — растерянность, «были ввергнуты огнем»[85] в пучину воды мухаммеданской. «И когда моря затопят»[86] [означает]: затопят очаг света, когда зажгут его. «Минуя Бога, они уже не нашли себе защитников»[87], ибо Бог был источником, [питавшим] их русла[88], и в Нем они обрели погибель вечную. И если бы он (Ной. — А.С.) вывел их на берег, берег природы, то тем самым низвел бы их с той возвышенной ступени, хотя все — Божье, посредством Бога и, более того, есть Бог.

«Ной сказал: Господи мой!»[89], а не «боже мой», ибо для Господа характерна неизменность, Бог же оборачивается разными именами, ибо «всякий день Он за каким-либо делом»[90]. Сказав «Господи», он имел в виду утвержденность разнообразия, ибо есть лишь Он.

[Сказав] «Не оставляй на земле»[91], он (Ной. — А.С.) призвал, чтоб были они низведены в недра ее. Мухаммеданин [говорит]: «Отпущенное вервие приведет к Богу»[92], «Ему принадлежит все на небесах и на земле»[93]. Если ты погребен в ней, то ты — в ней, а она облекает тебя: «В нее возвращаем вас, и из нее изведем вас в другой раз»[94], ибо различны лики. [Ной сказал: «Не оставляй на земле] неверных»[95], которые «закрывались одеждами и пальцами затыкали себе уши»[96], ища сокрытия, ибо [74] он (Ной. — А.С.) призывал их, чтобы Он простил им[97], а прощение — сокрытие[98], «ни одного»[99] единого, дабы было благо (манфа'а) столь же всеобщим, сколь всеобщим был призыв. «Потому что, если Ты не тронешь их»[100], то есть оставишь и покинешь их, «они введут в заблуждение рабов Твоих»[101], то есть вселят в них растерянность, от состояния рабов приведя их к тем таинствам господствия (рубубийя), которые есть в них, так что увидят они себя господами после того, как были в самих себе рабами, ведь они — рабы-господы, «и не родят они»[102], то есть не произведут и не явят, «ничего, кроме падшего»[103], когда появится то, с чего упало покрывало сокрытия, и «темного»[104], которое скроет появившееся после его появления. Они являют то, что было скрыто, затем скрывают его после его появления, так что теряется созерцающий и не знает ни намерения открывающего в его открывании, ни сокрывающего в его сокрытии, а ведь это — один и тот же.

[Ной сказал:] «Господи мой, прости меня»[105], то есть сокрой меня и сокрой ради меня, дабы неведомы стали причитающееся мне и местоположение мое, как неведомо было причитающееся Тебе в изречении Твоем: «Не воздавали они Богу Божьего»[106], — «и родителей моих»[107], тех, от кого произведен был я, а они — разум и Природа — «того, кто войдет в дом мой»[108], то есть в сердце мое, «будучи верующим»[109], верящим в ту меру божественных вестей, которая есть в нем, — а о том «сами они рассказали»[110], — «верующие»[111] умы «и верующие»[112] души. «А между мракобесами увеличивай»[113] ([сие слово образовано от] «мрака», населения скрытого мира, скрывающегося за покрывалами мрака) «лишь погибель»[114], то есть гибель, ибо не знают они душ своих, поскольку вместо себя свидетельствуют лице Божье. У мухаммедан [сказано]: «Все гибнет, кроме лика Его»[115], а «погибель» и есть «гибель».

Кто хочет узнать тайны Ноевы, должен взойти на Ноев ковчег, а он — в «Мосульских нисхождениях», принадлежащих нашему перу.